Корни и Шипы

      Дождь барабанил по крыше общежития «Алфеи» — престижного университетского кампуса, где магия осталась лишь в названиях корпусов и легендах, передаваемых шепотом на вечеринках. Осень в Магиксе была промозглой, сырой, окрашивающей старые кирпичные стены в глубокие, почти черные оттенки охры. Ветер гнал по лужам желтые и багряные листья, цеплявшиеся за подошвы ботинок студентов, спешащих с пар или на них.       Комната 309 была островком тепла и хаоса в этом сером мире. Пахло свежемолотым кофе, лавандой из аромалампы, стоявшей на подоконнике, и едва уловимым запахом влажной земли — дань увлечению одной из обитательниц.        Флора, скрестив босые ноги на кресле-мешке цвета мха, сосредоточенно копошилась в глиняном горшке. Её пальцы, запачканные землей, с нежностью расправляли корни молодого папоротника. Каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, выпускали непослушные пряди, касавшиеся высоких скул. На ней были потертые джинсы и огромный свитер цвета лесной зелени, сползающий с одного плеча, открывая тонкую ключицу.       — Ты уверена, что ему это понравится? — Голос Флоры был тихим, задумчивым, словно она обращалась к растению, а не к подруге. — Я имею в виду, папоротник в спальне парня, который считает, что единственное живое существо, достойное внимания — это его мотоцикл?       Муза, распластавшись на своей кровати под плакатами малоизвестных инди-групп, оторвалась от смартфона. Её синие с фиолетовым переливом волосы растрепались по подушке, а в глазах светилось то самое непоколебимое обожание, которое Флора не могла понять. На Музе были черные леггинсы и просторная футболка с принтом её любимой группы «Эхо Сирен».       — Ривену понравится все, что связано со мной, — заявила Муза с легкой, почти детской уверенностью. Она поднялась на локоть, и её лицо осветила улыбка. — А папоротник… ну, это же символ, Фло! Новое начало. Может, ухаживая за ним, он станет поспокойнее.        Флора лишь тяжело вздохнула, аккуратно счищая землю с ногтя большого пальца. Ривен. Имя звучало в её голове как скрежет металла. Ривен Стоун, звезда университетской футбольной команды «Титаны», носящей название в честь могущественных божеств из древнегреческой мифологии, старшекурсник, владелец черного, ревущего монстра на двух колесах и, по мнению Флоры, ходячее воплощение токсичной маскулинности. Он был груб, циничен, самоуверен до тошноты и смотрел на Флору либо с откровенным безразличием, либо с вызывающей насмешкой. Муза же видела в нем что-то другое — светлое и нежное. И Флора ненавидела себя за то, что не могла разделить этого видения. Она ненавидела, что её лучшая подруга с детства, та, с кем они делили все — от первой менструации до проваленного экзамена по философии — выбрала его.       — Спокойствие и Ривен — понятия взаимоисключающие, Муз, — процедила Флора, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Он дышит шумом, как его проклятый мотоцикл, — она кивнула в сторону окна, откуда доносился нарастающий рев, моментально заглушавший шум дождя.       Рев оборвался резко, сменившись скрежетом тормозов где-то прямо под их окном. Муза вскочила с кровати, как ошпаренная, лицо залил румянец.       — Это он! — она метнулась к зеркалу, поправляя волосы, стряхивая невидимые крошки с футболки. — Фло, как я выгляжу?       Флора смотрела на подругу, и в груди что-то болезненно сжалось. Муза сияла. По-настоящему. А все из-за этого… Черт возьми, — подумала она, отводя взгляд к папоротнику.        — Ты выглядишь замечательно, как всегда, — сказала она ровно, вставая и подходя к окну, стараясь занять нейтральную позицию наблюдателя.       Внизу стоял Ривен. Высокий, широкоплечий, в черной кожаной куртке, насквозь промокшей и блестевшей под тусклым светом фонаря. Капли дождя стекали по его резко очерченному, лицу, задерживаясь на коротко стриженных темно-русых волосах. Он снял шлем, тряхнул головой, и в этом движении была какая-то звериная грация. Его глаза, холодного стального оттенка, поднялись к их окну. Взгляд скользнул по Музе, задержавшись на мгновение дольше — и в них мелькнуло что-то теплое, почти неуловимое, — а затем перешел на Флору. Теплота испарилась, сменившись привычной натянутой усмешкой.       — Муз, спускайся! — крикнул он снизу, его голос, хрипловатый от ветра и скорости, легко перекрыл шум дождя. — Эй, Сорняк! — на этот раз он обращался к Флоре. — Не спали комнату своими эко-свечками!       Флора почувствовала, как по спине пробежали мурашки гнева. Сорняк. Его любимое «ласковое» прозвище для нее, намекающее на её любовь к растениям и, по его мнению, излишнюю «зеленость» во взглядах. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони.       — Ривен, прекрати подшучивать над Фло! – крикнула Муза, но в её голосе не было настоящего укора, только легкое, почти игривое недовольство. Она уже натягивала кеды. — Ты в порядке?       — Всё нормально, — Флора выдавила улыбку. — Иди уже. Отлично вам погулять. Только не простудись.       Муза кинулась к двери, бросив на ходу: «Спасибо за папоротник! Он офигенный!».       Дверь захлопнулась. Флора осталась одна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Внизу Ривен помогал Музе надеть второй шлем, его большие, сильные руки поправляли ремешки под подбородком подруги с неожиданной нежностью. Потом Муза вскочила на мотоцикл сзади, обхватив его за талию, прижавшись щекой к мокрой спине. Рев двигателя вновь разорвал тишину, байк рванула с места, взметнув фонтан брызг, и растворился в серой пелене дождя.       Флора закрыла глаза. Ненависть — горячая, колючая, знакомая. К его наглости, грубости, к его праву трогать Музу. 

***

      Вечером в их комнату ворвался ураган по имени Стелла Глоустерн. — неугомонная блондинка, в ярко-желтом дождевике, забрызганном грязью чуть ли не до пояса, она скинула промокшие кроссовки и вальяжно растянулась на единственном свободном кресле-мешке, которое Флора деликатно освободила от горшков с рассадой.       — Ну, и денёк, — выдохнула Стелла, запрокинув голову. — Полнейший пищдец. Семинар по квантовой физике, потом комиссия по студвесне — эти зануды два часа спорили, ставить группу «Электро-Эльфы» или «Король Гномов». Как будто от этого вселенная наебнётся. А потом... — она замолчала, и её обычно самоуверенное лицо вдруг исказила гримаса неуверенности.       — Потом что, Стел? — Флора отложила книгу по ботанике. Муза, вернувшаяся часа два назад с сияющими глазами и легким запахом бензина и мужского одеколона, оторвалась от ноутбука, где что-то бодро стучала по клавиатуре, сочиняя музыку.       — Потом я встретилась с Айси, — Стелла произнесла имя почти шепотом. Она достала пачку сигарет и дешевую зажигалку с потрескавшимся драконом. — Можно?       Флора кивнула к окну: «Только форточку открой». Она не любила дым, но Стелла была Стеллой — яркой, громкой, немного эгоцентричной, но невероятно преданной подругой. И её безнадежная влюбленность в Айси Уинтерс, старшекурсницу с факультета криминалистики, была легендой их тусовки.       Стелла щелкнула зажигалкой, втянула дым глубоко в легкие, выпустила струйку в сторону открытой форточки. — Она шла по коридору и посмотрела на меня. Просто посмотрела. А я… я тупо открыла рот, как рыба на берегу, и выпалила: «Привет! Хорошая погода, да?» — Стелла застонала, закрыв лицо руками. — Хорошая погода… Когда три дня херачит ливень! Наверное, она сочла меня за идиотку, потому что она тупо кивнула и ушла. Боже, я конченная!       Муза фыркнула, пытаясь сдержать смех. — Да ну не переживай ты. Она же всегда такая… отстраненная.       — Но я видела, как она смеется с теми ребятами из её группы! — взорвалась Стелла. Её смех изумителен. А как она сосредоточена в лаборатории… Фло, ты же её видела, когда мы сталкивались в библиотеке?       Флора улыбнулась. Да, Айси Уинтерс была эффектна. Высокая, стройная, с белоснежными волосами, собранными в строгий пучок, и пронзительными голубыми глазами, которые казались способными видеть насквозь. Она держалась с невозмутимым достоинством, и слухи о её невероятном интеллекте и таком же ледяном характере ходили по всему университету. А Стелла, обычно такая уверенная, королева любой вечеринки, организатор всех мероприятий, превращалась в застенчивого подростка при одном её виде.       — Она прекрасна, Стел, — согласилась Флора. — Но даже такую холодную вершину можно покорить. Попробуй просто поговорить с ней о криминалистике или о новых методах ДНК-анализа, — Флора пыталась шутить, но Стелла смотрела на нее с внезапной надеждой.       — Ты думаешь? — Она затушила недокуренную сигарету о подоконник. —Может пригласить её на лекцию приглашенного эксперта по криминальной психологии на следующей неделе? Ты же идешь?       — Иду, — кивнула Флора. — Наш курс по экологии пересекается с вопросами экопреступлений.       — Супер! — Стелла оживилась. — Я тоже! Слушай, а если мы случайно сядем рядом с ней и заведем разговор? Ты же можешь что-нибудь умное спросить, Фло? Я потом подхвачу!       Флора засмеялась. — Постараюсь. Только не о погоде.        Муза присоединилась к смеху. Комната наполнилась легкой, почти беззаботной атмосферой, так контрастирующей с темной тяжестью, висевшей над Флорой ещё час назад. Это был баланс, который они инстинктивно поддерживали —глубина переживаний и легкость дружбы, боль и смех, сплетенные воедино.

***

      Бар «Кричащий Мандрагор» был культовым местом для студентов «Алфеи». Темный, душный, пропитанный запахом дешевого пива, старого дерева и сигаретного дыма, несмотря на запреты. Грохот какой-то индастриал-группы со сцены сливался с гомоном голосов, смехом, звоном бокалов. Здесь стирались границы между факультетами и курсами.        Флора сидела за высоким столиком в углу, обхватив руками стакан с теплой «Кока-колой». Она не любила алкоголь — ей хватало своих внутренних переживаний. Рядом, энергично жестикулируя, что-то рассказывала Стелла, явно на взводе после пары коктейлей. Муза танцевала где-то на крошечном пятачке перед сценой, растворившись в толпе.       Именно тогда Флора заметила их. Ривен вошел, как всегда, привлекая внимание. В черной футболке, обтягивающей мощный торс, джинсах с потертостями на бедрах. Рядом с ним — его друзья: Гелия Солар, высокий, светловолосый, с открытым, добродушным лицом и спортивной фигурой, и Набу Лайтхэвен, пониже, коренастый, с умными, быстрыми глазами за очками в тонкой оправе и постоянной полуулыбкой. Гелия играл в «Титанах» вместе с Ривеном, а Набу был их «мозгом» — блестящий математик и стратег.       Ривен что-то сказал Набу, хлопнув его по плечу, и направился к бару. Его взгляд скользнул по танцующей Музе — и на мгновение в его глазах вспыхнуло то самое тепло, что Флора видела сегодня под окнами. Потом он заметил Флору. Усмешка вернулась на его лицо. Он что-то крикнул через шум, но она не расслышала. Судя по движению губ — что-то вроде: «Сорняки разрешили себе веселиться?».       Флора отвела взгляд, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Она сосредоточилась на Стелле, которая что-то яростно доказывала о несправедливости системы оценок.       Через пару минут к их столику подошел Гелия. Он улыбнулся Флоре, и в его голубых глазах проскочило искреннее дружелюбие.       — Привет, Флора, Стелла. Можно к вам? — он кивнул на свободный стул.       — Конечно, — ответила Стелла, тут же переключив внимание. — Слушай, а правда, что тренер хочет ввести обязательные лекции по спортивной этике? Это же полный пиздец!       Гелия сел, заказал пиво у пробегавшей официантки. — Правда. Говорит, мы дикари. Особенно после того инцидента с капитаном «Валикирии» на прошлой игре, — он покосился в сторону бара, где Ривен что-то оживленно обсуждал с барменом.       — А что там было? — спросила Флора, невольно заинтересовавшись. Она старалась не следить за Ривеном, но слухи о его выходках достигали даже её.       — Да так, — Гелия махнул рукой, но в его глазах мелькнуло что-то вроде усталости. — Ривен забил гол, капитан соперников что-то ляпнул про удачу и Ривен полез в драку отстаивать честь команды, — Гелия взглянул на Флору. Его взгляд был теплым, открытым. — А ты как, Флора? Говорят, твой проект по восстановлению оранжереи прошел одобрение? Это же круто!       Флора почувствовала легкую неловкость под его внимательным взглядом. Гелия проявлял к ней интерес уже пару месяцев. Он был мил, умен, обходителен — полная противоположность Ривену. Они пару раз ходили на кофе, разговаривали о растениях, о футболе, о музыке. Но искры не было. Никакой. Только приятное дружеское общение. И она видела разочарование в его глазах, когда она мягко, но недвусмысленно давала понять, что не готова к чему-то большему. Ей было жаль, но поделать ничего не могла.        — Да, прошел, — улыбнулась она в ответ. – Спасибо. Теперь надо искать спонсоров и волонтеров. Это будет ад.       — Я помогу! — сразу предложил Гелия. – У меня руки из нужного места растут. И Набу может помочь с расчетами материалов, он в этом спец.       — Спасибо, Гелия, — Флора почувствовала искреннюю благодарность.        В этот момент к столику вернулась Муза, запыхавшаяся, с сияющими глазами. За ней, как мрачная тень, следовал Ривен, держа в каждой руке по полному стакану пива. Один он поставил перед Музой.       — Солнышко, освежись. Ты разнесла этот танцпол, — его голос, обращенный к Музе, был на удивление мягким, почти бархатистым. Затем он перевел взгляд на Флору, и мягкость испарилась. —Сорняк сегодня на минералке? Когда перейдешь на удобрения?       — Ривен! — предупредительно сказала Муза.       Флора встретила его стальной взгляд. Ненависть кипела в ней, но она научилась её контролировать. По крайней мере, внешне. Она медленно подняла свой стакан с «Колой».       — Я на чистой, отфильтрованной воде. Всё лучше, чем питаться машинным маслом и пустыми амбициями.        Тишина за столиком повисла на секунду. Набу фыркнул в стакан с пивом. Гелия смотрел на Флору с удивлением и восхищением. Стелла замерла с открытым ртом. Муза выглядела испуганной.       Ривен наклонился немного, опершись ладонями о столик. Его лицо приблизилось к Флоре.       — Остро, Сорняк, — прошипел он так тихо, что услышали только она и, возможно, Муза. В его глазах вспыхнул не холод, а что-то горячее, почти яростное. — Но помни, даже самые колючие сорняки выдергивают с корнем, если они начинают мешать.       Он выпрямился, взял свой стакан, отхлебнул пива, не отрывая от нее взгляда.        Сердце Флоры бешено колотилось где-то в горле. Она чувствовала взгляд Музы, полный мольбы и растерянности. Чувствовала напряжение Набу и возбужденное любопытство Стеллы.       — Попробуй выкорчевывать, — сказала она так же тихо, но четко.        Ривен усмехнулся. Коротко, беззвучно. Потом обернулся к Музе, и его лицо снова смягчилось. — Пойдем танцевать, Муз? Здесь стало скучновато.        Он увел Музу на танцпол. Флора смотрела им вслед, сжимая стакан так, что пальцы побелели. Гелия осторожно коснулся её руки.       — Не обращай внимания, Ривен просто… Ривен.       Она вздрогнула, отдернула руку.       — Да уж, — прошептала она, глядя на спину Ривена, слившуюся с Музой в танце. — Просто Ривен.        Но в глубине души она знала, что ничего не было в порядке. Игра только начиналась.

***

      Утро после вечера в баре встретило Флору тягучим туманом, затянувшим окна общежития словно грязноватая вата. Голова гудела не от алкоголя — его она и не касалась — а от натянутой струны внутри, вибрировавшей после вчерашней стычки с Ривеном. Она ворочалась, мысленно переигрывая сцену, находя сотню более остроумных ответов, которые, конечно, не приходили ей в голову тогда, под давлением его физической близости и запаха кожи и пота.       Муза ещё спала, уткнувшись лицом в подушку, сине-фиолетовые пряди растрепались по наволочке. Флора тихо встала, натянула мягкий кардиган поверх пижамы и вышла на балкончик, примыкавший к их комнате. Холодный, влажный воздух обжег легкие, проясняя мысли. Она закурила —,редкая для нее слабость, дань нервам. Дешевые ментоловые сигареты Стеллы оставляли на языке привкус химии, но ритмичные затяжки немного успокаивали. Внизу, на мокром асфальте, кто-то уже разрисовывал баллончиком стену трансформаторной будки — ярко-розовый единорог, корявый, но так смотрелось даже лучше. Студенческая жизнь брала свое, несмотря на серость утра.       Дверь за ней скрипнула. Муза, в огромной футболке Ривена, с напечатанным на ней логотипом «Титанов» и номер семь, протирая глаза, вышла на балкон.       — Ты куришь?– удивилась она, зевая.        — Нервы, — коротко ответила Флора, выпуская струйку дыма в туман.        Муза вздохнула, прислонилась к перилам рядом. Её лицо, обычно такое открытое и сияющее, было омрачено усталостью и виной.        — Фло… прости. Ривен… он иногда перегибает палку. Он не хотел тебя обидеть, просто… — она замолчала, ища правильные слова.       — Просто он кретин? — Флора повернулась к ней, и в её глазах не было злобы, только усталая горечь. — Ты же сама видишь, что он специально цепляет меня. Эти его тупые подколки. Он меня на дух не переносит, Муз. И я его тоже. Зачем ты пытаешься нас сблизить?        Муза сжала перила, костяшки пальцев побелели. — Потому что вы — два самых важных человека в моей жизни! — вырвалось у нее. Голос дрогнул. — И мне больно видеть, как вы ненавидите друг друга! Я знаю, Ривен бывает грубоват, он резкий, он вырос в таких условиях, где любая слабость равна смерти. Но внутри он другой, Фло! Когда мы наедине… он другой — весёлый, заботливый, немного неуклюжий. Он слушает мою музыку, хотя сам терпеть не может экспериментальный шум. А вчера… — она опустила глаза, — вчера он извинился. После того, как мы ушли танцевать. Сказал, что перегнул палку.        — О, как благородно с его стороны, — Флора фыркнула, бросив окурок вниз, в мокрый куст.        — Флора, пожалуйста! — Муза схватила её за руку, в глазах стояли слезы. — Я не прошу тебя его полюбить. Просто… попробуй не говорить колкости в его адрес. Тогда он тоже перестанет цепляться. Я верю, что вы сможете… ну, хотя бы терпеть друг друга.       Флора смотрела на лучшую подругу, на её искреннее, страдающее лицо. Сердце сжалось. Как можно было отказать Музе? Той самой Музе, которая в семь лет отдала ей последнюю конфету, когда Флора разбила коленку. Которая держала её за руку на похоронах бабушки. Которая знала все её самые постыдные тайны и никогда не использовала их против нее.       Она обняла Музу, прижалась щекой к её растрепанным синим волосам.       — Ладно, — прошептала Флора, закрывая глаза. — Это только ради тебя. Но если он перейдет грань… — она не договорила, но Муза поняла и кивнула, обнимая крепче.       — Спасибо, Фло. Спасибо. Ты лучшая.

***

      «Кофейня У Гризельды» была местом  тесным, заставленным столиками, заваленными книгами и ноутбуками, пропитанным густым ароматом свежеобжаренных зерен и корицы. Здесь толпились все студенты — от заспанных первокурсников до завсегдатаев-старшекурсников, корпящих над дипломами. Флора и Стелла заняли крошечный столик у окна, за которым бушевал все тот же серый день.       — …и он такой: «Стелла, ваш проект по освещению студвесны — это полное днище, света как на похоронах!» —Стелла, размахивая круассаном, изображала зануду-преподавателя по светотехнике. На ней была неоново-розовая водолазка и кожаная мини-юбка — вызов пасмурному дню. — А я ему: «Профессор Уиздом, это же концепция! «Сумерки Искусства»! Вы просто не поняли глубины замысла!» Он покраснел как помидор и зашипел что-то про «наглость молодежи». Я же права! Он просто ретроград!       Флора улыбалась, помешивая ложкой капучино с сердечком. Её взгляд блуждал по заведению, выхватывая знакомые лица. Вот Набу, углубившийся в толстый фолиант по квантовой механике, рядом с чашкой эспрессо. Вот Текна Байтман — высокая, стройная брюнетка с каре, подчеркнуто-деловым стилем одежды — серый брючный костюм, очки в тонкой металлической оправе — яростно стучала по клавиатуре ноутбука, её пальцы летали с профессиональной скоростью. Они учились на одном курсе с Флорой, но на разных факультетах — Текна была гением информатики и кибербезопасности. Флора махнула ей рукой и Текна ответила коротким кивком, не отрываясь от экрана.       Дверь кофейни с грохотом распахнулась, впустив порцию холодного воздуха и шум. Ввалилась группа явно возбужденных парней. Впереди — Ривен, в расстегнутой денимовой рубашке поверх серой футболки, волосы взъерошены, на скуле — свежий синяк размером с грецкий орех. За ним — Гелия, улыбающийся во весь рот, и ещё несколько ребят из «Титанов», включая коренастого парня с хищным лицом, которого Флора знала как Тимми Индженис. Они только что явно были на тренировке или даже на товарищеском матче — от них несло потом, грязью и адреналином.       — …и он такой, этот сопляк из «Гарпий», лезет ко мне с претензией после того, как я его чисто обвел! — орал Ривен, пробираясь к стойке. Его голос резал уши, перекрывая фоновую музыку. — Я ему: «Мудила, иди потренируйся ещё сто лет, потом поговорим!» А он… — Ривен смачно изобразил удар. — Ну, я же не дурак, ответил. Тренер опять орал, но блядь, оно того стоило! Пива всем! Быстро!       Муза, сидевшая за соседним столиком с ноутбуком, вздрогнула и сняла наушники. Увидев Ривена, её лицо озарилось, но взгляд сразу же нашел синяк. Она вскочила.       — Ривен! Что случилось? — она подбежала к нему, осторожно коснувшись пальцами края синяка.       Ривен повернулся к ней, и его нахмуренное, агрессивное лицо смягчилось мгновенно. Он поймал её руку, прижал к губам. — Ерунда, солнышко. Мелкая разборка. Он обнял ее за талию, притянул к себе, игнорируя грязную форму. — Что ты тут делаешь одна? Присоединяйся к нам!       Его взгляд скользнул по залу, нашел Флору и Стеллу. Усмешка вернулась, но более сдержанная. Он кивнул в их сторону, скорее Стелле, чем Флоре. — Эй, Солнечная Батарейка! Как там твой похоронный свет?       Стелла закатила глаза. — Живее всех живых! Ты бы лучше так о своей башке  беспокоился!       Ривен хрипло засмеялся и повернулся к бариста за пивом. Муза, все ещё у него под боком, бросила Флоре умоляющий взгляд: «Помнишь обещание?».        Флора набрала полную грудь воздуха и опустила взгляд в свою чашку. Игнорируй. Просто игнорируй. Она сосредоточилась на Стелле, которая уже переключилась на новую тему:       — …и Айси! Она просто прошла мимо, когда я разговаривала с деканом! В этом своем черном пальто, блядь, как в фильме про шпионов! И я… я просто даже слова забыла, что хотела декану сказать. Он подумал, что я идиотка. Опять.       — Стел, ты должна просто подойти и заговорить, — настаивала Флора, стараясь не смотреть в сторону шумной компании футболистов.        — О чём, например? — Стелла фыркнула. — «Ой, Айси, какое классное пальто! Где купила?». Это звучит как полная поебень. Я лучше умру.       В этот момент Гелия, держа в руках две кружки пенного пива, отделился от своей группы и направился к их столику.       — Привет, красавицы, — улыбнулся он, поставив одну кружку перед Стеллой. —На, от меня. Вижу, тебе нужно набраться сио после битвы со светом.       Стелла одарила его сияющей улыбкой. —Гелия, ты ангел! Спасибо! Да, боевые действия продолжаются. Враг не сдается.       — А тебе, Флора? — Гелия повернулся к ней. — Может, латте? Или что покрепче? — его голубые глаза смотрели на нее с открытой симпатией и легкой надеждой.       — Спасибо, я ещё этот не допила, — вежливо, но твердо отказалась Флора, поднимая свою чашку капучино. Она почувствовала на себе тяжелый взгляд. Ривен, стоя у стойки с Музой, наблюдал за ними. Флора быстро отвела взгляд.       — Как там твой  проект с оранжереей? — спросил Гелия, присаживаясь на свободный стул. — Набу уже что-то там высчитывал, говорил, что нужно уточнить по нагрузке на старые балки.       — Пока на стадии бумажной волокиты, — вздохнула Флора. — Но спасибо ему за помощь. И тебе. — Она искренне улыбнулась Гелия. Почему я не могу чувствовать к нему ничего, кроме дружбы?       Разговор завязался — о проекте, о предстоящих экзаменах, о скандальной выходке какой-то группы в общежитии. Стелла болтала без умолку, Гелия поддакивал и смеялся. Флора старалась участвовать, но её внимание было рассеяно. Она улавливала обрывки разговора за соседним столиком: смех Музы, хриплый голос Ривена, рассказывающего что-то, что заставляло Тимми фыркать пивом.       Потом случилось неизбежное. Ривен, размахивая руками в каком-то анекдоте про тренера, неловко повернулся. Его локоть со всей силой зацепил поднос официантки, которая как раз несла заказ к столику Флоры и Стеллы. Чашка с дымящимся какао, тарелка с маффином — всё полетело на Флору.       Она вскрикнула, отпрянув, но было поздно. Горячий, липкий шоколад облил её кардиан, блузку под ним, брызги попали на лицо и в волосы. Маффин шлепнулся на колени. В кофейне на секунду воцарилась тишина.       — Ой! — вскрикнула официантка, растерянно глядя на пустой поднос и на Флору.       Ривен замер. Его лицо сначала отразило досаду, а потом — привычную насмешливую маску.       — Эй, Сорняк, — процедил он, глядя на Флору, с которой капал шоколад. — Настало время полива.        Это было слишком. Обещание Музе испарилось, смытое горячим какао и яростью. Флора вскочила, сбрасывая с колен размокший маффин. Шоколад стекал по её рукам, оставляя липкие дорожки. Она подошла к Ривену вплотную, не обращая внимания на ошеломленную Музу и настороженных футболистов.       — Ты конченный ублюдок, Ривен Стоун! — её голос дрожал от бешенства, но звучал громко и четко в наступившей тишине. — Ты не способен пройти по улице, не сломав что-нибудь или не испортив кому-нибудь жизнь! Думаешь, синяк делает тебя крутым? Да ты просто жалкий, агрессивный придурок, который компенсирует свои комплексы хамством и мордобоем!        Она выпалила это на одном дыхании. В кофейне стояла гробовая тишина. Даже Стелла замерла с открытым ртом. Муза смотрела на Флору, её лицо было белым как мел. Гелия замер в полушаге от Флоры, не зная, стоит ли вмешаться.        Ривен стоял неподвижно. Его лицо стало каменным. Он смотрел на Флору, на её перепачканную шоколадом одежду, на глаза, полные ненависти и слез. Он медленно, очень медленно поднял руку. Флора инстинктивно отпрянула.       Но он лишь провел тыльной стороной ладони по своей щеке, смахивая невидимую соринку, прямо под синяком. Его взгляд скользнул на Музу, на её испуганное, потерянное лицо. Потом вернулся к Флоре.       — Хорошо сказано, Цветочек, — его голос был тихим, хриплым, лишенным всякой интонации. — Очень… образно. Учту. — он развернулся к официантке. — Заказ и уборка за мой счёт, — он швырнул на стойку несколько купюр, не глядя. Потом повернулся и, не глядя ни на кого, направился к выходу.       Тимми и ещё один парень поспешили за ним. Гелия остался, растерянно глядя то на дверь, то на Флору, то на Музу.       Муза стояла, как парализованная. Потом медленно подошла к Флоре. В её глазах стояли слезы.       — Ты же обещала, — прошептала она.        Она развернулась и побежала к выходу, вслед за Ривеном.       Флора стояла посреди кофейни, липкая, пахнущая шоколадом, под взглядами десятков глаз. Стыд, ярость и леденящее чувство ужаса перед тем, что она натворила, смешались в ней в один клубок. Она посмотрела на Стеллу, на Гелия, на Текну, которая наконец оторвалась от ноутбука и смотрела на нее с откровенным любопытством. Набу прикрыл книгу, его умное лицо было серьезным.       — Ну… — сказала Стелла, первая нарушив тягостное молчание. Она подняла свою недопитую кружку пива. — Это было эпично. Блядь, Фло, ты же его просто уничтожила. Я даже немного впечатлена.       Но Флора не слышала. Она смотрела на дверь, в которую исчезла Муза. Её лучшая подруга. И она только что всадила ей нож в спину самым страшным образом — публично унизив того, кого Муза любила.       Обещание было нарушено, она только что нанесла удар не только ему, но и самой себе, и Музе. Самый болезненный удар.       — Мне нужно переодеться, — глухо сказала Флора, отодвигая стул. Она не смотрела ни на кого, двигаясь к выходу сквозь молчаливые ряды студентов. Запах шоколада, который она обычно любила, теперь вызывал тошноту. Она чувствовала на себе взгляды — сочувствующие, осуждающие, любопытные. Но хуже всего было чувство ледяной пустоты внутри, которую оставила Муза, уходя. И осознание, что теперь все будет только сложнее. Гораздо сложнее.

***

      Дни тянулись для Флоры как густая, липкая патока. Общежитие превратилось в поле напряженного молчания. Муза не игнорировала её полностью — отвечала на прямые вопросы о расписании, передавала записки от преподавателей — но тепла, того легкого, неразрывного потока доверия и болтовни, который был между ними всегда, не было. Между ними встала стена, возведенная ядовитыми словами Флоры о Ривене. Каждое «Привет» звучало как формальность, каждый взгляд Музы был осторожным, оценивающим, полным невысказанной боли. Флора чувствовала себя предательницей. Она уничтожила что-то хрупкое и драгоценное ради сиюминутной сладости мести.       Стелла, с её обычной прямотой, пыталась разрядить обстановку: «Фло, ну поругались и поругались! Муза оттает, а Ривен — да пошел он!» Но даже её неугомонная энергия натыкалась на ледяную глыбу вины Флоры. Гелия звонил пару раз, предлагал помощь с оранжереей или просто «поговорить», но Флора отмахивалась — ей было стыдно перед ним за ту сцену, за свою несдержанность. Она уходила с головой в учебу и проект по восстановлению оранжереи, проводя часы в пыльных архивах или зарисовывая планы посадок, пытаясь заглушить внутренний вой. Даже растения в комнате казались поникшими.       Ситуация достигла точки кипения в пятницу вечером. Флора, уткнувшись в экран ноутбука над расчетами потребности в грунте, услышала, как Муза осторожно кашлянула.       — Фло… – голос подруги был тихим, неуверенным. — У меня… завтра важная репетиция с группой. Мы записываем демку для студии. Это… может затянуться допоздна.       Флора медленно повернулась. Муза стояла посреди комнаты, теребя край своей фиолетовой футболки. Она выглядела измученной, с темными кругами под глазами. Видно было, что конфликт давил на нее не меньше.       — Понятно, — сухо ответила Флора, стараясь скрыть комок в горле. — Удачи.       — Дело в том… — Муза сделала шаг вперед. — Что завтра у тебя же… мастер-класс по латиноамериканским танцам в городском центре? Ты же говорила, что записалась на весь сезон.       Флора кивнула. Она действительно записалась — давняя мечта, вырваться из привычного круга, попробовать что-то страстное, не связанное с землей и растениями. Последнее занятие заканчивалось поздно, в десять.       — Центр далеко, — продолжила Муза, глядя куда-то мимо Флоры. — Автобусы к тому времени уже ходят редко, а на такси… дорого. Я… я попросила Ривена подвезти тебя. Он отвезёт меня на репетицию и будет свободен. Он согласился.       В комнате повисло гробовое молчание. Флора почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а потом прилила обратно, горячей волной.       — Ты… что? — прошептала она, не веря своим ушам. — Ты попросила его подвезти меня после всего, что было?       — Я знаю! — Муза всплеснула руками, в ее голосе прорвалось отчаяние. — Я знаю, как это звучит! Но я не вижу другого выхода, Фло! Я не могу разорваться между вами двумя! И я не могу оставить тебя одной поздно вечером в том районе! А Ривен… — она замолчала, собираясь с мыслями. — Мы поговорили с ним. Он будет стараться быть… мягче и вежливее. Хотя бы не начинать стычки первым. Я сказала, что ты тоже постараешься, — она посмотрела на Флору, и в её глазах была такая мольба, такая надежда и такая усталость от войны между самыми близкими ей людьми, что Флора почувствовала, как что-то внутри ломается. — Пожалуйста, Фло. Пожалуйста. Дай ему шанс.       Флора смотрела на лучшую подругу. Любовь к Музе была глубже любой ненависти к Ривену. Глубже гордости. Глубже страха перед новым унижением.       Она закрыла глаза. Внутри все кричало протестом. Но она сделала глубокий вдох, ощущая, как ледяное лезвие вины режет её изнутри за тот кофейный скандал. Она открыла глаза.       — Ладно, Муз, — сказала она тихо, голос едва не сорвался. — Я попробую ещё раз.  Но если он ещё хоть что-нибудь скажет…       — Он не скажет! — поспешно заверила Муза, лицо её осветила робкая, но искренняя улыбка облегчения. Она бросилась к Флоре и обняла её крепко. — Спасибо! Спасибо, Фло! Он тоже постарается, я ему строго-настрого сказала!       Флора обняла подругу в ответ, но в душе у нее не было ни облегчения, ни надежды. Была только тяжелая, свинцовая решимость выдержать этот кошмар ради Музы. И леденящий страх перед предстоящей поездкой с Ривеном.

***

      Тем временем, в мужском крыле общежития, Ривен слушал ту же просьбу, но в более эмоциональной интерпретации Музы по телефону. Он стоял на балконе, курил, глядя на мокрые крыши кампуса. Его лицо, освещенное тлеющим кончиком сигареты, было мрачным.       — …и ты понимаешь, как мне важно это демо, Рив! — голос Музы в трубке звучал взволнованно. — И Флора одна, поздно… Я не могу! Ты же мой парень! Пожалуйста, сделай это для меня!       Ривен выдохнул дым струйкой в холодный воздух. — Муз, ты же знаешь, что между мной и твоей подружкой-ботаником… — он искал слово, — …напряженка.       — Она извинилась! Ну, не прямо, но… она согласилась! Ради меня! — настаивала Муза. — И ты тоже обещал попробовать быть с ней милым! Хотя бы просто не хамить! Пожалуйста, Ривен! Это так много для меня значит!       Ривен помолчал. Он слышал в голосе Музы ту же ноту отчаяния и надежды, что сломила Флору. Он видел, как тяжело ей давался этот разрыв между ним и её лучшей подругой. И как ни крути, Муза была его солнцем и еинственным человеком, перед которым он готов был снять броню, пусть и не полностью.       — «Милым» — это перебор, солнышко, — пробурчал он, затушив сигарету о железный перила. — Но… ладно. Заберу твое драгоценное растеньице. Но если она первая полезет на рожон…       — Не полезет! Я поговорю с ней! Спасибо! Спасибо, Ривен! Ты лучший! Люблю тебя! — энтузиазм Музы был заразителен, даже сквозь телефон.       — Ага, — буркнул Ривен, но в уголке его губ дрогнуло подобие улыбки. — Удачи с демкой. Не сиди допоздна. Люблю.       Он положил трубку и остался стоять на балконе. Забрать Флору. После ситуации в кафе. Но ради Музы… ради её счастливых глаз… он мог попробовать. Просто заткнуть свой рот и не поддаваться на провокации. Как на поле, когда тренер орет не лезть в драку. Сдержаться. Хотя бы один вечер.

***

      Городской культурный центр «Ирида» сиял огнями, резко контрастируя с темными улицами спального района. Флора вышла из здания вместе с потоком оживленных, слегка взмыленных участников мастер-класса. Она чувствовала приятную усталость в мышцах после двух часов сальсы, но нервы были натянуты как струны. В руке она сжимала мобильник — Муза прислала СМС: «Ривен будет у заднего входа через 5 мин. Не волнуйся, он будет good boy! ;)».       «Good boy». Флора с трудом представляла Ривен в этой роли. Она закуталась глубже в свой не самый теплый осенний жакет, подойдя к указанному месту — узкому переулку за центром, где обычно парковались развозки и такси. Было темно, сыро и неуютно. Запах мусорных баков смешивался с запахом влажного асфальта. Она попрыгала на месте, пытаясь согреться и прогнать тревогу.       Ровно через пять минут знакомый, низкий рев разрезал ночную тишину. Из темноты вынырнул черный мотоцикл. Ривен остановил его в паре метров от Флоры, поставил на подножку. Он был в черной кожаной куртке, темных джинсах, шлем с затемненным визором скрывал лицо. Он снял шлем. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по ней, с головы до ног, задерживаясь на её спортивных леггинсах и кроссовках, непривычных для него, Никаких подколок.       — Садись, — сказал он коротко, кивнув на заднее сиденье. Его голос был лишен обычной едкой интонации. Он протянул ей запасной шлем.       Флора молча взяла шлем. Пластик был холодным. Она надела его, с трудом справляясь с дрожащими от холода и нервозности пальцами. Запах внутри шлема был знакомым — кожа и бензин. Она подошла к мотоциклу, неуклюже закидывая ногу. Сиденье было узким, высоким. Ривен не стал помогать, просто ждал, пока она устроится. Когда она неуверенно обхватила его за талию, только куртку, он слегка напрягся, но ничего не сказал.       — Готово? — спросил он, не оборачиваясь.       — Угу, — прошептала Флора, едва слышно сквозь шлем.       Байк рванула с места. Ускорение вдавило Флору в спину Ривена. Она вскрикнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись в него крепче. Он не среагировал. Мотоцикл лихо нырнул в поток машин, лавируя между ними. Ветер свистел в щели шлема, городские огни сливались в разноцветные полосы. Страх смешивался с адреналином. Она чувствовала тепло его тела сквозь куртку, мощные мышцы спины под ней.       Они ехали молча. Только рев мотора и вой ветра заполняли пространство между ними. Флора старалась дышать ровно, не думать о том, кто ведет мотоцикл, не думать о его руках на руле, о его сосредоточенном профиле, который она уловила краем глаза, когда он поворачивал голову, проверяя слепую зону. Он вел уверенно, почти агрессивно, но мастерски.       — Муза сказала, ты записалась на танцы, — его голос донесся сквозь шум ветра и двигателя. Неожиданно. И вновь без подколки.       Флора была так ошеломлена, что ответила автоматически: — Да, сальса. Только начала.        — Хрень какая-то, — пробурчал он, но без обычной злости. — Но, наверное, полезно. Для координации.       Никакого «Сорняка». Никаких намеков на её неуклюжесть. Просто комментарий. Флора не знала, как реагировать.       — Ага, — выдавила она. — Пока только ноги путаю.       Он хрипло фыркнул. Звук был похож на смешок. — У всех так. Когда я в первый раз на мото сел — чуть в забор не въехал.        Флора промолчала, пораженная. Он рассказал что-то о себе. Не хвастаясь, а делясь небольшим провалом. Она чувствовала его спину под своими руками, слышала его голос сквозь шум. Он был близко. Очень близко. И это было невыносимо странно.       — Ты… хорошо водишь, — сказала она неожиданно для себя, просто чтобы заполнить паузу. И тут же пожалела. Звучало как комплимент. А она не планировала говорить ему ничего хорошего.        Ривен на секунду повернул голову настолько, чтобы она увидела его профиль — скулу, подбородок, уголок губ, который, казалось, дрогнул.       — Практика, — коротко бросил он, возвращая взгляд на дорогу. — Много практики.        Они снова ехали молча, но атмосфера была уже другой. Не враждебной, а напряженно-нейтральной. Флора ослабила хватку, перестав впиваться пальцами в его куртку. Она даже начала различать детали города за окном, а не просто цветные пятна. Он действительно вел хорошо.       Когда мотоцикл наконец заглох у знакомого корпуса, Флора почувствовала странное облегчение — поездка закончилась. И, как ни странно, ничего ужасного не случилось. Никакого скандала. Никаких оскорблений. Им даже удалось обменяться парой фраз, которые впоследствии не переросли в перепалку.       Она слезла с мотоцикла, сняла шлем, протянула его Ривену. Он взял, его пальцы на мгновение коснулись её, холодных от ветра.       — Спасибо, — сказала Флора глухо, глядя куда-то в сторону его ботинок. Сказать это ему было невероятно трудно.       Ривен что-то промычал в ответ — не то «не за что», не то «пожалуйста». Он завел мотоцикл. Рев двигателя нарушил ночную тишину кампуса.       — Муза будет завтра, — бросил он перед тем, как тронуться. Голос был обычным, без эмоций.        И прежде чем Флора успела что-то ответить, бай уже рванул вперед, оставляя за собой лишь запах выхлопа.       Флора стояла на холодном тротуаре, глядя вслед исчезающему красному огоньку стоп-сигнала. Ни ненависти, ни ярости. Только остаточное напряжение и какое-то странное, щемящее чувство. Они пережили этот вечер.       Она вздохнула, поворачиваясь к входу. Путь к перемирию, если он вообще возможен, обещал быть долгим и тернистым. Но ради сияющих глаз лучшей подруги она была готова пройти его. Даже если каждый шаг будет даваться с трудом. И даже если рядом, в темноте, будет маячить раздражающая фигура Ривена Стоуна.

***

      Вечер следующего дня навис над Алфеей тяжелыми, влажными тучами, обещая новый дождь. В комнате 309 пахло свежесваренным травяным чаем и сладковатым ароматом печенья, которое Стелла притащила с криком: «Глютеновая терапия против осенней хандры!».        Муза вот-вот должна была вернуться с репетиции. Флора нервно перебирала листья своего любимого фикуса, мысленно репетируя, как будет слушать демку. Она должна была восхититься. Искренне. Даже если внутри все ещё клокотал остаточный стыд и неловкость от сцены в кофейне и вынужденного перемирия с Ривеном. Вчерашняя поездка оставила странное послевкусие.       Дверь распахнулась, впуская порцию холодного воздуха и сияющую Музу. Она влетела, как ураган, с огромной улыбкой до ушей, сбрасывая с плеч гитару в чехле.       — Я сделала это! — выдохнула она, задыхаясь от счастья и бега. — Демка готова! И она получилась такой, какой я её слышала в голове! Ну, почти! — она бросила гитару на свою кровать и схватила Флору за руки, подпрыгивая на месте. — Ты послушаешь? Прямо сейчас? Пожалуйста!       Её энтузиазм был заразителен. Синие с фиолетовым переливом волосы растрепались, глаза горели, как два уголька. Вся комната будто наполнилась светом от её радости. Флора не могла не улыбнуться в ответ, забыв на мгновение о своих терзаниях.       — Конечно, послушаю! — сказала она, откладывая тряпочку для полива. — Она флешке? Принести ноутбук?       — Нет, на телефоне! — Муза лихорадочно достала смартфон, её пальцы дрожали от волнения. — Я немного волнуюсь. Это же первая запись, которая может попасть к настоящим продюсерам!       Стелла, жующая печенье, фыркнула: «Муза, ты гений! Не сомневаюсь, что они будут пищать от восторга!».       Флора села на кровать Музы, приготовившись слушать. Муза подключила телефон к небольшой колонке, вибрируя от нетерпения, и нажала «play».        Первые же аккорды гитары — необычные, переливчатые, чуть диссонирующие — завладели вниманием. Потом вступил голос Музы. Нежный, чистый, но с какой-то хрипотцой в низких нотах, полной неземной грусти и одновременно силы. Музыка была другой. Не попса и не рок, а что-то психоделическое, атмосферное, с электронными вкраплениями, которые сливались с акустической гитарой в странную, завораживающую симфонию. Текст о потерянных мирах внутри себя и о поиске света ложился на музыку как заклинание.       Флора замерла. Она знала, что Муза талантлива, слышала её импровизации в комнате, но это было что-то совершенно иное. Голос Музы проникал куда-то очень глубоко, цеплял за живое. Флора чувствовала мурашки по коже. Она смотрела на подругу, которая сидела, сжав кулаки, с закрытыми глазами, полностью погруженная в свое творение. Трек закончился. В комнате повисла тишина, нарушаемая только легким гулом колонки.       — Ну? — выдохнула Муза, открывая глаза. — Как?       — Муз... — Флора не нашла слов. Она встала и крепко обняла подругу. — Это... это невероятно! Серьезно. Я... у меня мурашки. Твой голос... эта музыка... Она как живая. Ты просто волшебница!        Муза засмеялась, сдавленно, от счастья и облегчения, и прижалась к Флоре. — Правда?        — Ну конечно правда! — врезалась Стелла, уже доставая пачку сигарет. — Муз, это бомба! Когда ты выступишь с ней? Я хочу быть в первых рядах!        Муза рассмеялась, вытирая набежавшую слезинку. — Спасибо, девчонки. Вы лучшие. Без вас я бы... — она махнула рукой, не договорив.       Флора смотрела на сияющую Музу, и в груди кольнуло что-то острое, похожее на зависть. Муза творила миры звуком. Она была светом, стихией. А Флора чувствовала себя тихой землей, на которой этот свет растет. Её мир был корнями, листьями, терпением. Никаких взрывных озарений, только медленный рост. Именно поэтому она и записалась на танцы — попробовать выразить что-то не только заботливыми руками в земле. Поймать хоть немного той искры, что была в Музе.       «Никто лучше тебя не разбирается в растениях, Фло!», — вспомнились ей слова Музы, когда та в очередной раз притаскивала загибающийся кактус для реанимации. «У меня даже суккуленты чахнут, а ты любое семечко в лес превратишь!». Муза искренне восхищалась её даром, которого сама была лишена. Они дополняли друг друга. И Флора была готова на все, чтобы этот свет Музы не погас. 

***

      Ривен появился на пороге спустя полчаса, как будто почувствовав, что о нем подумали. Он постучал костяшками пальцев в уже открытую дверь.       — Привет, солнышко, — его голос, обращенный к Музе, мгновенно смягчился, потеряв привычную хрипловатую грубость. Он вошел, небрежно кивнув Флоре. Вынужденная вежливость, но все же. На нем была темная толстовка с капюшоном и треники, волосы чуть влажные — видимо, с душа после тренировки. От него пахло свежестью и чем-то хвойным, возможно, гелем для душа.       — Ривен! — Муза сиянием перекрыла даже свою радость от демки. Она подбежала к нему, и он автоматически обнял её за талию, притянув к себе. — Песня получилось здоровской! Девочки уже заценили!        — Ну, если Солнечная Батарейка одобрила, значит, точно огонь, — Ривен усмехнулся, но без колкости в адрес Стеллы. Он глянул на колонку. — Дашь послушать?       Он устроился на краю кровати Музы, его большая ладонь покоилась у нее на бедре — привычный, властный жест. Флора старалась не смотреть на эту руку.       Муза включила демку снова. Ривен слушал, откинувшись назад, опираясь на руки. Его лицо было сосредоточенным, брови слегка нахмурены. Он не был меломаном, это было видно. Но он слушал внимательно. Когда трек закончился, он медленно кивнул.       — Да, мощно. Голос — как всегда, обалденный. А вот эти... электронные штуки — он покрутил пальцем у виска, — все еще странные. Но в совокупности звучат прикольно. Ты молодец, солнышко. Я тобой горжусь!        Это было не восторженное признание Флоры, не экспрессивный вопль Стеллы. Это была уверенная мужская поддержка. Муза засияла ещё больше. Она повернулась и поцеловала его в щеку.       — Спасибо! Я знала, что ты оценишь! —она вскочила. — Чай будешь? Я вскипячу!       Пока Муза возилась с чайником, в комнате повисло неловкое молчание. Ривен уставился куда-то в пол. Флора сосредоточенно разглядывала узор на своей чашке. Стелла, вернувшаяся с балкона и пропахшая дымом, смотрела на них обоих с ехидным любопытством.       — У вас что ли перемирие? Или просто холодная война?       — Стелла, — предупредительно сказала Флора.       Ривен поднял взгляд, его глаза сузились. — Солнечная, не начинай.         — Ясно, — Стелла фальшиво захихикала. — Кстати… видела Айси сегодня в  библиотеке. Сидела там с кучей книг по криминалистике. Я так и не решилась подойти. Опять. Она с досадой швырнула на стол пустую пачку от сигарет.       — Может, предложишь ей свою помощь? — осторожно вставила Флора. — Скажи, что у тебя есть доступ к архивам студсовета. У тебя же связи.       — А это идея! — Стелла оживилась. — У нас же там есть дела по прошлогодним вандальным выходкам в общаге! Это же почти криминалистика! Ривен, ну ты как эксперт по вандализму, что посоветуешь?       Ривен хмыкнул, принимая от Музы кружку чая. Совет один: не будь мудаком,  — он бросил взгляд на Флору. — А насчет вандализма... Я бы просто подошел и сказал: «Вижу, ты копаешь криминал. Есть парочка громких дел по нашему универу, если интересно». Коротко и ясно.       — Коротко и ясно, — Стелла задумалась. — Это логично. Просто и по делу. Спасибо! Не думала, что в твоей буйной голове есть полезные мысли!       — Сам удивляюсь, — буркнул Ривен, отхлебывая чай.       В дверь постучали. На пороге стояли Гелия — с коробкой пиццы и Набу — с ящиком пива и блокнотом под мышкой, с которым он не расставался ни на секунду.        — Мир дому сему! — провозгласил Гелия, сияя белозубой улыбкой. — Слышали, у Музы демка готова? Повод для пира! На, Музон, принимай дары! — Он протянул пиццу.       — А я принес топливо для мозгов, — добавил Набу, ставя банки с пивом на стол. Его быстрые глаза за очками сразу нашли Флору. — Фло, ты просила уточнить расчеты по балкам для оранжереи? Я кое-что перепроверил. Там интересный момент с нагрузкой на старые фундаменты. У тебя есть минутка?       Комната мгновенно оживилась. Запах пиццы смешался с ароматом чая и дыма. Муза поставила демку на повтор, теперь уже как фон. Гелия наперебой со Стеллой комментировал трек, Набу раскрыл блокнот перед Флорой, показывая сложные формулы и графики. Ривен сидел рядом с Музой, доедая кусок пиццы, изредка вставляя короткие реплики.       — ...вот видишь, — Набу тыкал карандашом в расчет. — Если ставить дополнительные опоры здесь и здесь, то можно снять до тридцати процентов нагрузки со старых балок. Экономия на материалах, плюс безопасность. Я могу сделать чертежи.       — Набу, ты гений! – Флора была искренне благодарна. Его холодный, расчетливый ум был неоценим. — Это поможет проекту! Спасибо!       — Не за что, — Набу улыбнулся своей едва заметной улыбкой. — Мне нравится решать нетривиальные задачи. Особенно те, что не кричат и не пытаются кого-то прибить, — он бросил быстрый взгляд в сторону Ривена, который как раз что-то говорил Музе на ухо, заставляя её рассмеяться и покраснеть.       Ривен поднял голову, уловив взгляд или тон. Его глаза сузились.       — Говоришь про меня, Ботаник номер два? — спросил он спокойно, но в голосе зазвенел знакомый металл.       — Просто констатирую разницу подходов, — парировал Набу, не моргнув глазом. — Одни ломают стены головой, другие — просчитывают слабые места.       Гелия поспешно влез в разговор: «Эй, парни, без трений! Мы тут за мир и пиццу! Набу, расчеты огонь! Ривен, хочешь ещё кусок пепперони?э       Напряжение спало, но осадок остался. Флора поймала себя на том, что смотрит на Ривен и Музу. Он что-то шептал ей, его губы почти касались ее её. Муза кивала и смеялась. Он держал её руку в своей — большой, сильной, покрытой мелкими шрамами и синяками. Эта рука ломала носы во время матчей, но сейчас она нежно сжимала пальцы Музы. Флоре стало не по себе от чувства, что её место рядом с Музой сейчас занято им. И что Муза выглядела рядом с ним по-другому.       Она счастлива, — строго напомнила себе Флора. И ты желаешь ей счастья.       — ...и я обязательно попробую твой метод, Ривен! — донесся до нее голос Стеллы. — Если, конечно, не сдуюсь в последний момент.        — Не дрейфь, Солнечная, — философски заметил Ривен, отрываясь от Музы. — Либо получится, либо нет. Но стоять на месте  — это уже заведомо проигрыш.       Флора вдруг поймала его взгляд. Он смотрел на нее поверх кружки оценивающе. Как будто видел её мимолетный дискомфорт. Как будто читал мысли о нем и Музе. Он ничего не сказал. Просто поднял кружку в её сторону на пару сантиметров — жест, который можно было принять за случайное движение. Затем он вернулся к разговору с Гелией о последней тренировке.       Флора отвела взгляд, чувствуя, как щеки слегка горят. Это перемирие было хрупким. Каждый взгляд, каждая фраза могли его разрушить. Но ради сияния Музы, ради её музыки, которая всё всё лилась из колонки, завораживая присутствующих, она была готова балансировать на этом канате. Даже если под ним пропасть, полная невысказанных слов и старых обид.

***

      Квартира Набу, доставшаяся ему от его тёти, была не просто жильем — это была легенда Алфеи. Просторная мансарда под самой крышей старого кирпичного здания с огромными окнами, видом на ночной город и абсолютным бардаком творческого хаоса. Книги по высшей математике, астрофизике и философии лежали вперемешку с плакатами рок-фестивалей, коллекцией необычных кальянов и разобранными на запчасти гитарными педалями. Именно здесь собирались на самые запоминающиеся тусовки.       Вечер в честь дня рождения хозяина квартиры обещал быть эпичным. Уже на лестничной площадке чувствовался густой коктейль запахов: горячий кальянный дым, пиво, дешевый виски, пицца и что-то сладкое, подгоревшее в духовке. Грохот басовой линии из колонок смешивался с гомоном голосов, смехом и звоном бокалов.       Флора, немного стесняясь своего наряда — темно-зеленое платье-комбинация, непривычно откровенное после джинсов и свитеров — зашла следом за Музой и Ривеном. Муза сияла в серебристо-синем мини-платье, которое переливалось при каждом движении. Ривен был в черных джинсах и простой черной водолазке, подчеркивавшей его спортивное телосложение. Он нес подарок Набу — дорогой набор инструментов для тонкой работы, выбранный с практичностью, которая удивила даже Флору.       — Набу-у-у! С днюхой, ботаник-гений! — оглушительно крикнула Стелла, пробиваясь через толпу. Она была в золотистом платье, ослепительном, как её настроение, и с бутылкой текилы в руке. — Где именинник? Принимай поздравления и пей!        Набу, в очках и с именинной короной из фольги на голове, появился как из-под земли. Его обычно серьезное лицо светилось редкой для него беззаботной улыбкой.       — Стелла, ты сияешь ярче моих интегралов! — Он обнял её, принял текилу. — Всем спасибо! Заходите, расслабляйтесь! Бар там, еда — на кухне, кальян — на балконе.       Атмосфера была заряжена энергией. Гелия и пара других «Титанов» уже разгоняли толпу под какой-то электронный трек. Текна, к удивлению Флоры, не у компьютера, а у кальяна, мастерски выпуская кольца дыма и что-то объясняя окружающим про термодинамику дыма. Тимми с какой-то рыжеволосой девчонкой уже вовсю целовались в углу.       И тут Флора увидела их. У книжной полки, в относительной тишине, стояла Айси Уинтерс. С ней были две девушки: одна — высокая брюнетка с пронзительным взглядом, Дарси, как позже узнала Флора, подруга Айси с криминалистики; другая — миниатюрная блондинка с озорными глазами Сторми, факультет журналистики. Айси была в черном — элегантные брюки и шелковая блузка, белые волосы свободно ниспадали на плечи. Она слушала что-то говорившую Сторми, её ледяные голубые глаза были спокойны.        Стелла, заметив Айси, замерла как олень в свете фар. Бутылка текилы в её руке дрогнула. Флора увидела, как подруга глубоко вдохнула, выпрямила плечи и двинулась в атаку. Не к Айси, а к Набу, стоявшему рядом.       — Набу! — голос Стеллы звучал чуть громче необходимого. — Помнишь те дела по вандализму в корпусе «Трансмутации»? Где стены разрисовали психоделическими грибами? Архивы студсовета у меня! Может, кому интересно? — она бросила явный взгляд в сторону Айси.       Набу, понимающе улыбнувшись: «Стелла, ты неисправима. Айси, — он повернулся к девушке, — это Стелла, наша незаменимая по свету и скандалам. Стелла, это Айси. Она как раз изучает модели девиантного поведения в студенческой среде».        Айси перевела свой проницательный взгляд со Стеллы на Набу и обратно. Уголок её губ дрогнул в почти улыбке.       — Психоделические грибы на стенах? — её голос был низким, мелодичным. — Звучит как интересный кейс, особенно для Алфеи. Архивы студсовета могут быть полезны. Спасибо, Стелла. Набу говорил о твоей активности в жизни университета.        Стелла покраснела так, что могла составить конкуренцию своему платью. Она открыла рот, закрыла, потом выдавила: «Не за что! Всегда рада помочь науке!».        Пока Стелла пыталась не упасть в обморок от того, что Айси знает её имя и говорит с ней, Флора почувствовала легкое прикосновение к руке. Рядом стояла девушка с густыми рыжими локонами и теплыми карими глазами, в простом, но стильном платье цвета спелой вишни.       — Привет, ты Флора, да? — улыбнулась она. — Я Блум, староста с биофака. Набу говорил о твоем проекте с оранжереей! Это же потрясающе! У нас на факультете тоже есть небольшая теплица, но она в ужасном состоянии. Может, поделишься опытом? Может даже объединим усилия?       Флора почувствовала прилив тепла. Блум излучала искренность и энтузиазм. Они заговорили о растениях, о проблемах университетских «зеленых зон», о сложностях с финансированием. Блум оказалась не только обаятельной, но и умной, с практическим складом ума. Они быстро нашли общий язык, обменялись контактами и даже наметили предварительную встречу. Это было как глоток свежего воздуха среди дыма и грохота вечеринки.       Вечер набирал обороты. Муза, уже подвыпившая, нашла Флору у импровизированного бара, где Гелия пытался научить Набу делать коктейли из всего подряд.       — Фло-о-о-о-ра! — Муза обвила подругу руками, её голос был громким и немного смазанным. — Ты здесь! Я искала тебя! Слушай, я решила. Завтра. Отправлю демку этому продюсеру. Помнишь, я говорила? — в глазах светилось пьяное бесстрашие, смешанное с детской уязвимостью. — Я боюсь, Фло. Боюсь, что мне скажут, что мой трек — полное говно. Что он послушает и выбросит жесткий диск на помойку, — она прижалась лбом к плечу Флоры. — Выпей со мной. Пожа-а-а-а-луйста. Я не могу одна сейчас. Поддержи меня! Ты же практически моя сестра!        Флора смотрела на подругу. Муза, её сияющая, талантливая Муза, дрожала от страха. Флора никогда не пила крепкого алкоголя, но сейчас… она не могла отказать своей подруге.       — Ладно, Муз, — вздохнула она. — Один коктейль.       — Гелия! —,завопила Муза. — Два твоих «Адских Всплеска»! Быстро! Именинник разрешил!       Гелия, уже изрядно веселый, с радостью налил в два стакана непонятную смесь из текилы, энергетика и какого-то синего ликера. Флора сжала стакан, чувствуя холодок конденсата. Муза чокнулась с ней так, что жидкость расплескалась.       — За мечты! За то, чтобы не бояться! — выкрикнула Муза и залпом выпила половину.       Флора зажмурилась и последовала её примеру. Огонь ударил в горло, спустился в желудок и там разлился волной тошнотворного тепла. Она закашлялась, глаза наполнились слезами.       — Господи, это ужасно! — выдохнула она.       — Зато действует! — засмеялась Муза. — Чувствуешь, как страх уходит? Теперь все пофиг!       Флора не чувствовала, что ей «пофиг». Она чувствовала, как мир начал слегка плыть, краски стали ярче, а шум — приглушеннее. Ей стало жарко. Она сняла жакет, оставшись в платье. Муза уже тащила её танцевать в центр комнаты, где ритм поглощал все мысли.       Часы слились в калейдоскоп образов: Стелла, отчаянно пытающаяся поддерживать разговор с Айси, которая слушала её с вежливым, чуть отстраненным интересом; Набу, дирижирующий кальяном и одновременно объясняющий Текне что-то про квантовую запутанность; Гелия, громко поющий что-то невразумительное под гитару, которую ему вручила Муза; Ривен, сидящий в углу дивана с бутылкой пива, наблюдающий за всем с привычной полунасмешливой ухмылкой. Его взгляд иногда скользил по танцующей Музе, иногда по Флоре. Флора старалась не встречаться с ним глазами. Алкоголь делал её уязвимой, а его присутствие — ещё более ощутимым.       Позже Флора с ещё одним «Адским Всплеском» в крови искала спасения от духоты на маленьком балкончике, примыкавшем к мансарде. Здесь было прохладно, тише, пахло ночным городом и дымом от чьей-то сигареты, притушенной в горшке с давно погибшим растением. Она оперлась о холодные перила, закрыла глаза, пытаясь унять легкое головокружение и тошноту. Вечеринка гудела за стеклянной дверью, как гигантский разогретый улей.       Дверь скрипнула. Флора не обернулась, надеясь, что это кто-то из своих — Муза, Стелла или Блум. Но тяжелые шаги и ощущение чужого, напряженного присутствия за спиной выдали его. Ривен. Он вышел, закрыл дверь, заглушив шум и молча встал рядом, тоже опершись о перила. Не близко, но и не далеко. Достаточно, чтобы чувствовать его тепло. Флора не двигалась, не дышала, чувствуя, как алкогольная смелость сменяется пьяной нервозностью.       — Муза уснула, — сказал он наконец. Его голос был низким, хрипловатым, но без обычной агрессии. — Упала на диван и вырубилась.       Флора кивнула, не оборачиваясь. Три бокала «Адского Всплеска» сделали свое дело.       — Она так волнуется за эту демку, — проговорила Флора, сама удивляясь, что заговорила с ним. Алкоголь развязал язык.        — Глупо, — отрезал Ривен. Он закурил, щелкнув зажигалкой. Оранжевый огонек осветил его профиль на мгновение — резкие скулы, твердый подбородок. — У нее талант. Даже я, полный ноль в музыке, это слышу, — он выдохнул дым струйкой в темноту. — Ты её хорошо поддержала. Ещё и выпила с ней, хотя было видно, что тебя от этой хуйни тебя чуть не вывернуло.       Флора удивленно повернула голову. Он смотрел не на нее, а на городские огни.       — Она попросила, — пожала плечами Флора. Алкоголь притупил осторожность. — Она же мне как… — она запнулась.       — Как сестра, — закончил он за нее, повторив слова Музы. Он повернулся к ней, оперся о перила боком. Его глаза, обычно холодные, в полумраке казались темными, нечитаемыми. В них отражались отблески города. — Ты многое для нее делаешь. Терпишь даже… такое, — он кивнул в сторону комнаты, а потом вроде бы на себя.       Флора замерла. Что он имел в виду?Она чувствовала его взгляд на себе. На своем платье, на обнаженных плечах. Ей стало жарко, несмотря на холод.       — Она того стоит, — сказала Флора тихо, но твердо. Глядя ему прямо в глаза. Алкоголь придавал смелости. — Она заслуживает счастья любой ценой, — последние слова прозвучали как вызов.       Ривен смотрел на нее. Молча. Долго. Дым от его сигареты вился между ними призрачной нитью. Флора не отодвинулась. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Она чувствовала запах табака, пива и его кожи. Видела тень ресниц на скулах.       — Любой ценой? — переспросил он тихо, почти шепотом. Его дыхание коснулось её щеки. — Интересная позиция, Цветочек.       В этот момент внутри грохнуло что-то тяжелое, раздался дикий смех Стеллы и громкий крик Гелия: «Бляяя! Это же антиквариат!». Шум ворвался на балкон, разрушая хрупкий миг.       Ривен резко отстранился. Как будто его толкнули. Он сделал глубокую затяжку, выдохнул дым резко, почти с раздражением.       — Похоже, у этих чудил что-то случилось, — пробурчал он, кивнув в сторону двери. — Надо проверить, не разнесли ли они квартиру имениннику. Он бросил окурок вниз, в темноту. — Сходи проверь Музу.        Он развернулся и ушел обратно в шум и свет, не оглядываясь. Флора осталась одна на балконе, опираясь о холодные перила. Щеки горели. В ушах стучало. Она тряхнула головой, пытаясь прогнать туман, а затем глубоко вдохнула холодный воздух и потянулась к двери. Надо было проверить Музу. Укрыть её получше. Убрать со лба сине-фиолетовую прядь волос. Просто побыть с ней рядом.       Но даже вернувшись в жаркий, душный, пьяный хаос вечеринки, где Набу пытался успокоить Гелия, опрокинувшего какую-то статую, а Стелла, опьяневшая от счастья и текилы, что-то оживленно рассказывала Айси, Флора не могла избавиться от ощущения вспыхнувшей на балконе искры. Мимолетной, тревожной, абсолютно безумной. И от запаха его кожи, смешавшегося с дымом, который всё ещё витал вокруг нее, как навязчивое, запретное воспоминание.