Часть 2

Дверь закрылась тихо. Настолько тихо, насколько могла закрыться старая дверь дома в одном из районов Мусутафу. Изуку прислонилась к ней затылком, на пару секунд прикрыв глаза, надеясь, что ее усталость пройдет за эти несколько секунд, но реальность ,как обычно ломает все мечты. Ноги гудели. Ребро до сих пор ныло. Ладонь содрана — последствия падения в мусорный бак. Но она ушла. Снова ушла. — Изу? — раздался из кухни голос, который привел ее в себя. — Ты вернулась? Ты ела вообще? — Да, мама, — быстро ответила она, разуваясь.— Всё хорошо, просто немного задержали. Препод начал грузить про SQL-инъекции, я зависла. Да, программирование и айти в целом было еще одним интересом Мидории. Она обожала технику, возиться, чинить, обновлять и еще много чего она могла с ними делать. Наверное это и стало ее отдушиной, после того, как она узнала о своей беспричудности. А Инко, видя увлечение своего ребенка компьютерами, могла лишь надеятся, что они помогут ее дочери забыть ее опасную мечту стать героем и обрести счастье в чем-то другом. От части так и было. Почти. Инко выглянула из-за угла с полотенцем в руках. Её глаза прищуривались — так всегда, когда она чувствовала, что дочка врет. — Опять с коленкой что-то? — Упала в метро. Всё нормально. — Я оставила бабл-ти в холодильнике. Твой любимый, с матчей. Изуку впервые за вечер искренне улыбнулась,выдыхая. — Спасибо, мам. Женщина вернулась на кухню, продолжить готовить ужин, а Изуку прошла в свою комнату, закрыв дверь на щеколду. Легко. Тихо. Почти незаметно. В шкафу, за одеждой, в двойном слое стенки распологался отсек. Маленький. Узкий. Её личный сервер, пара съёмных накопителей, и очки. Маска. Перчатки. Карта города с отметками. И список имён. Сегодня она зачеркнула ещё одно. Она включила ноут, открыла файл с пометкой “Дори” и начала печатать: Дело №43. Кодзи Арамура. Угроза: средняя. Устранён без травм. Передан полиции. Преследование: активное. Подтверждено присутствие двух героев — Айзава Шота, Кейго Таками. Контакт не допущен. Побег — успешный. Протокол: обновить маршрут отхода. Сигналка на 3-м переулке сработала с задержкой. P.S. Очки держались хорошо. Но в следующий раз — купить пластырь и обновить аптечку. Она нажала “сохранить”, выключила экран и легла на кровать лицом в подушку. Тело наконец расслабилось, но болеть не перестало. Но все же усталость давала о себе знать и поэтому она смогла уснуть недолгим, но спокойным сном, вспоминая с чего же началось ее вторая жизнь в качестве линчевателя. Flashback. 2 года назад. Изуку Мидории 13 лет. Её дыхание было размеренным — один вдох, два шага, выдох, ещё шаг. Девочка прокручивала в голове моменты с сегодняшней тренировки. Из-за своей невнимательности она пропустила пару ударов и хорошенько так получила, из-за чего ребра тянуло неприятной болью. Пальцы всё ещё сжимали бинты на руках. С ними было привычнее, если их снять, то от вида своих рук становилось порой еще хуже. Да, мама не раз говорила, что она себя не жалела, что слишком выкладывалась и, что возможно, пора отдохнуть хотя-бы немного, но Изуку упрямо продолжала тренироваться и закалять свое тело, даже если мозоли уже кровоточили,а ноющая боль стала такой привычной. Она бы ни за что это не прекратила. За спиной хлопнула вывеска. Ветер. Ночной Мусутафу. Мидория шла домой одна — как всегда. После секций, обычно другие шли с друзьями, весело смеясь или проговариваясь ни о чем, а она всегда предпочитала одиночество. Нет, она не была отталкивающей или интровертом, просто каждый раз взгляд человека напротив менялся, когда выяснялось, что Изуку - беспричудная. Эти взгляды она никогда не забудет,как бы не старалась. И чтобы ограничить себя от этого неприятного казуса в ее жизни, она просто предпочла не заводить лишних знакомств. В ее секции бокса были пару парней, общение с которыми можно было назвать более-менее дружескими, но они были постарше и занимались уже в другие дни и редко удавалось с ними поболтать, т.к Изуку предпочитала индивидуальные занятия один на один с тренером. И, наверное, именно поэтому у зеленоволосой такие хорошие результаты за последние четыре года, тренер говорил, что не каждый мог так быстро развиваться в сфере бокса. На что в душе Мидории каждый раз отзывался теплый огонек, внешне она смущенно улыбалась и благодарила,а внутри было действительно тепло от таких слов, она верила, что становилась сильнее. Капюшон был натянут на глаза, рюкзак за плечами болтался, в наушниках играла тихая песня Cigarette after sex. Идя по вечерним улицам своего города,  девочка могла думать о всяком, и забивать свою голову задачами, которые нужно выполнить завтра. И вот из задумчивости и из собственных мыслей ее вырвал в реальность - крик. Пронзительный, живой, настоящий. Не из фильма. Не из сна. Из реальности, сырой, липкой и без предупреждения. Сначала Изуку показалось, что это ей послышалось, пока крик не повторился снова. В этот раз он выдался отчаянным. Изуку резко сняла наушники, замирая на мгновенье и прислушиваясь. И снова — голос, высокий, сорванный: — Нет! Пожалуйста, отпустите! Помогите! Она не поняла, как это случилось, но тело побежало само. Она не обдумывала. Никакой тактики. Никаких стратегий. Вокруг было ни души. Просто: звук — направление — движение. В переулке было темно. Мигающая лампа освещала только часть стены, но этого хватило, чтобы разглядеть людей стоящих в переулке : Мужчина, крупный, с тяжёлым силуэтом, вжимает девушку в кирпичную кладку. Она вырывается, её ногти царапают воздух, губы дрожат, пытается кричать, но он сжимает ей горло, не давая издать звука. Мидория слышит кряхтение и бесполезные попытки сопротивления. Любой бы сказал, что она обречена. Огромный мужчина в два раза больше нее и сильнее в столько же раз, шансов выбраться действительно не было. Он бьёт её — по лицу. Глухой шлепок. Но Изуку смотрела, смотрела как даже после серии ударов, она не прекращает сопротивление, она также брыкается, пытается кричать, отталкивать, но все бестолку. Но Мидория видит в глазах девушки борьбу. Она не хотела умирать, поэтому боролась со всех сил. Она была слаба, но даже на секунду не прекращала свои действия. Изуку не думала. Она сжалась, рванулась вперёд, на земле валялась ржавая труба — старая, искривлённая. Она схватила её. Обеими руками. И ударила со всей силы, в голове как пленка, возникли слова тренера : — Мидория, у тебя хорошая выносливость и сила, если ты будешь идти в правильном направлении, то тебя ждет хороший результат. Не расстрачивай свою силу бездумно… Шшхт! — металлический звон разрезал уши. Удар прошелся по спине преступника. Мужчина издал хрип, осел на колени… и рухнул. Девушка упала на колени, хватаясь за горло двумя руками, втягивая в себя столько воздуха, сколько могла. Она кашляла и хрипела, а ее тело била крупная дрожь. Изуку пару секунд смотрела на рухнувшего мужчину, еще пару секунд на свою руку, и лишь потом взглянула на девушку. — Ты в порядке?! — Изуку присела на корточки, заглядывая ей в глаза, в них она на секунду увидела облегчение, — Пошли! Быстрее! Надо бежать. Осторожно помогая потерпевшей встать на дрожащие ноги, Мидория резко взяла ее на руки, та вскрикнула от неожиданности и вцепилась руками за шею зеленоволосой. Еще раз глянув на бесознательное тело мужчины, Изуку побежала прочь из переулка. Бежать. Дыхание рвётся из груди, в горле вкус железа. Они выбежали на главную улицу, где были свет и машины, и жизнь. И наконец остановилась, давая себе отдышаться. Она аккуратно поставила девушку на ноги, убеждаясь, что она сама может стоять. — Ты… — выдохнула она,посмотрев в глаза Мидории, — ты спасла меня… Изуку стояла молча. Смотрела на свои руки. На бинты, пропитанные потом. Сердце бешенно колотилось, адреналин в крови бурлил, а в душе почему-то была неимоверная тишина. Где-то там внутри нее, так глубоко, родилось новое чувство — не героическое. Не благородное.  Она не знала как назвать его, ведь это было обжигающее чувство, подпитываемый адреналином и еще парочкой гармонов, включая дофамин. Посмотрев на дрожащую девушку еще раз, зеленоволосая поняла кое-что. Она только, что спасла человека. Спасла человека своими руками, не имея причуду, и пусть это была чистая случайность, что он ее не заметил. Но она помогла, она смогла изменить судьбу девушки и, о черт, это было чертовски ахуенное чувство.