Часть 5

Изуку сидела на краю кровати, сжимая в руках маску. Комната казалась слишком тихой после всей этой суеты, и шум улицы за окном не мог заглушить гул мыслей в её голове. Она всё ещё ощущала тепло его тела , его взгляд прожигающий взгляд, его слова и вообще все, что успело приключиться за эту ночь. Уже рассветало, поэтому надо было уже ложиться спать, чтобы раньше проснуться.  Но сердце всё ещё билось быстрее обычного, воспоминания о малейшей близости и напряжении заставляли лёгкие мурашки бегать по коже. Но вместе с этим в груди стояла странная смесь облегчения и тревоги: союз с ним означал, что она теперь не просто скрытая линчевательница, а та, кто добилась своей цели, чтобы ее признали и увидели в ней кого-то достойного. — Я согласилась… — прошептала она себе, чуть улыбаюсь. — И теперь… что дальше? Её мысли снова возвращались к кланам якудза, к масштабам их преступлений. «Сможем ли мы справиться с этим вместе с ним?» — задавала она себе вопрос. Внутри бурлило чувство, что теперь ответственность возросла во много раз. И если раньше она действовала сама, опираясь только на свои навыки, то теперь нужно учитывать его возможности, его методы… и то, что Кейго мог видеть слишком много — слишком много того, что она пыталась обычно скрыть. Изуку лежала, слушая собственное дыхание, будто оно было единственным знаком того, что она ещё жива и это все было реальностью. В голове прокручивались лица пойманных наркоманов, мелькали схемы кланов, которые она только начала разгадывать. Каждая улика, каждый след — всё это складывалось в картину, где ошибка стоила жизни или раскрытия личности. Что, впринципе, было почти одним и тем же. Она знала, что союз с Кейго Таками — это не просто договор; это игра на грани, где один неверный шаг мог обернуться катастрофой для нее. Он был сильным, умным и непредсказуемым. И доверять ему полностью она пока не могла. Но идти в одиночку против этих людей означало почти верную смерть, она с самого начала это знала. — Я справлюсь… — тихо повторила она, сжимая кулаки сильнее. — Только я смогу добраться до глубины этой дыры. Маска лежала рядом, холодная и немая, словно напоминание о том, кто она есть на самом деле. Внутри себя Изуку улыбнулась, понимая, что эта игра — её шанс не просто выжить, а показать, на что она способна. Она вдохнула глубоко, чувствуя, как решимость медленно, но уверенно заменяет страх. Впереди была тьма, но она готова была войти в неё — и выйти победителем. И с этими мыслями она закрыв глаза, проваливаясь в сон, не слыша, что за дверью ее закрытой комнаты раздался тихий шепот, наполненный болью и сожалением. — Изу, доченька… Инко сжала руку, с горечью смотря на дверь комнаты своей дочери, за которой она пряталась многую часть времени. Она не решалась открыть дверь и войти, поэтому продолжала неподвижно стоять, не отходя. Спустя пару минут, женщина грустно выдохнула, смахивая с глаз слезу и повернувшись, направилась в свою комнату.

***

— Вот же чёрт, — выдохнула зеленоволосая, резко уходя в сторону, когда ослепительно-белый луч полоснул по полу, оставив обугленную линию. Воздух дрогнул от жара, а за спиной Мидории посыпались осколки бетона. — Сдавайся, или я тебя прикончу, — ухмыльнулся массивный парень, делая несколько ленивых шагов вперёд. Его ладони светились, будто внутри горел миниатюрный прожектор. — Хотя… — он склонил голову на бок, изображая раздумье, — я в любом случае тебя прикончу. Изуку тяжело сглотнула и нахмурилась.  Ее глаза лихорадочно бегали, фиксируя каждую мелочь. —  Причуда: генерация светового излучения из ладоней. Судя по яркости и температуре, это не просто свет — скорее концентрированный фотонный поток. Лучи прожигают бетон, что говорит о высокой энергии. Но…  Она снова рванула в сторону, и новый луч вспорол воздух в сантиметре от её лица. Щёку обожгло, и Изуку чуть не вскрикнула от боли, сжав с силой челюсть. —  Он не может стрелять бесконечно. Слишком высокая мощность — значит, организм перегружается. Но каков откат его причуды? Видно , как он чуть задерживает дыхание после каждого выстрела, значит что-то связанное с дыхательной системой? Либо время перезарядки, либо ограниченный ресурс энергии. Возможно, питается солнечным светом? Тогда бой в помещении играет на моей стороне… Но если другой источник? Что тогда? Парень хохотнул и резко вскинул обе руки, испуская перекрёстный залп. Девушка перекатилась по полу, чувствуя, как горячий свет режет воздух над ней. —  Прицеливание у него хромает — атака мощная, но слишком прямолинейная. Значит, ставка на устрашение и грубую силу. Он уверен в себе, а значит, будет предсказуем. Вот ведь, высокомерный ублюдок. Надо заставить его выстрелить чаще, чем он может выдержать. Может, тогда его организм перегрузится. Изуку поднялась, задыхаясь, и всё же позволила себе короткую, почти дерзкую улыбку: — У тебя, похоже, батарейка садится. Может, подзарядку возьмёшь? Глаза противника сверкнули гневом, и в ладонях снова зажглось белое сияние. Он рванул вперёд, раскинув руки, и два ярких луча ударили одновременно. Воздух завибрировал, запахло жжёным железом. Изуку пришлось броситься в сторону, плечо болезненно ударилось о стену, но она тут же оттолкнулась и перекатилась за бетонную колонну. — Четыре выстрела подряд за последние тридцать секунд… дыхание сбилось. Он сам не замечает, как начинает тяжело дышать. Значит, лимит уже близко. Парень насмешливо крикнул, его голос отражался от стен: — Долго ты не протянешь, мелкая! Я прожгу тут всё, и тебе некуда будет прятаться! Изуку осторожно выглянула из-за укрытия. Ладони злодея всё ещё светились, но пульсация стала неровной и Изуку прищуриваясь заметила колебания возле его руки. Слишком много энергии он тратит слишком быстро и впустую. — Совсем немного, надо его поддтолкнуть. А самое главное — самой не попасть под удар. — А у тебя рука не дрожит? — громко спросила она, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо. — Или это твоя тактика — мазать мимо на каждом выстреле? Улыбка на лице парня исказилась в сумашедший оскал. Он развернулся, вскинул обе ладони и выпустил новый поток света. Колонна, за которой пряталась Изуку, раскалилась и задымила. Девушка, стиснув зубы, выскочила в сторону, дав ему ещё одну цель. —  Ещё два… может, три выстрела. Да сколько можно пулятся этими лучами? Ты совсем отбитый? Она бежала, заставляя его разворачиваться и палить снова и снова. Лучи оставляли за её спиной огненные борозды, воздух был раскалён и дрожал от перегрузки. Парень задыхался, пот катился по его вискам, а его лицо выглядело очень напряженным. Свет в ладонях дрожал, словно угасающий фонарь. —  Всё… скоро он рухнет. У него духание сбилось и руки задрожали. Вот и откат пришел. Изуку остановилась, выпрямилась и с вызовом посмотрела прямо на него: — Ну что, злодей, перегорел? Его глаза расширились, и он с яростным криком выпустил последний ослепительный залп. Луч сорвался — и тут же погас, распавшись на дрожащие искры. Парень пошатнулся, колени подкосились. Изуку уже знала — он больше не может стрелять. Достав из кармана травматический пистолет, она прицелилась, прежде чем он поднял голову, и выстрелила. Послышался крик, а потом злодей схватился рукой за свое плечо, истошно крича и корчась от боли. — Ааааргх! Больно, блять! — он свалился на грязную землю, все еще держась за плечо, при этом его руки заметно поддрагивали, а дыхание было сбивчивым.  — Да ты что? — саркастично бросила Изуку, целясь в его ногу и выстреливая, получая еще один болезненный крик. — Я, надеюсь, тебе не нужно напоминать, как кричала та девочка, мать которой ты пронзил своим лучом? Она жестко схватила его за его волосы, поднимая на себя его взгляд. Но в отражении ее очков парень увидел только свое лицо, скорченное болью. — Я…  Парень не успел договорить, как получил удар по лицу, заставивший его задохнуться от резкости. Удар пришел прямо по носу и кажется сломал его орган обоняния. Боль снова накатила новой волной, но злодей даже не успел издать звука, как пришел новый удар, но уже в сторону щеки. Он замычал, пытаясь что-то сделать, но руки совершенно не слушали. Кровь из разбитого носа залила подбородок парня, капала на землю. Он дернулся, но мышцы тряслись, как у куклы с перерезанными нитями. Изуку стояла над ним, тяжело дыша, и сверля его взглядом зеленых глаз. — Ты думал, что можешь безнаказанно палить по людям? — её голос был тихим, но от этого только страшнее. — Что тебе все сойдет с рук? Мидория снова дёрнула его за волосы, вынуждая поднять голову. Парень смотрел снизу вверх, его зрачки дёргались, дыхание сбивалось. — Смотри. — Изуку наклонилась ближе, её очки холодно блеснули. — Запомни своё лицо сейчас. Именно так выглядели они — те, кого ты убил своей причудой. Только у них не было даже шанса закричать. Она сильнее сжала его волосы и с силой припечатала его голову об асфальт.  Парень жалобно застонал, пытаясь перевернуться на бок. Изуку лишь смотрела на него, пока её дыхание постепенно не пришло в норму.    Она отряхнулась, просовывая пистолет на специальный набедренник. Осмотрев израненного парня, девушка достала с приталенной сумки наручники и взяв две руки злодея, щелкнула ими. Преступник что-то промычал, но Изуку лишь подняв его голову еще раз — сфотографировала его с вспышкой. Его лицо от резкого проявления света исказилось и послышался звук похожий на хрип.  Убедившись, что связала его и не оставила никаких улик, она направилась прочь из заброшенного здания, где происходила битва. Она быстро набирает сообщение Цукаучи, а потом идет к крыше здания, которое стоит напротив него. Через три минуты она оказалась на крыше соседнего здания. Ветер ударил в лицо, унося запах гари и крови. С высоты открывался вид на склад, где лежал обездвиженный злодей. Изуку опустилась на корточки в тени вентиляционного блока и достала из поясной сумки небольшой блокнот с тёмной обложкой. Перевернула на чистую страницу — и тонкий почерк заскользил по бумаге. «Противник: мужской, 20–25 лет. Причуда — генерация фотонного потока из ладоней. Особенности: высокая мощность, прожигает бетон, сильный тепловой эффект. Слабые стороны: низкая точность, быстрая утомляемость, перегрев организма. После 6–7 выстрелов подряд дыхание сбивается, контроль снижается. Возможен солнечный фактор подпитки (подтверждение требуется).» Она машинально прикусила губу, задумавшись на секунду, а затем быстро зачеркнула «подтверждение требуется» и рядом приписала: «Бой ночью → энергия не восполняется. Бой в помещении — преимущество.» Страница наполнилась схемами, стрелками и заметками на полях. —  Каждый противник — это ценный опыт. Каждое столкновение — особый материал для анализа. Рука двигалась всё быстрее, будто она боялась упустить хоть одну мысль. Исписанные листы былы больше похожи на записки сумашедшего, чем на обычный блокнот для анализа. «Методы нейтрализации: перегрузка выстрелами. Вызвать ярость → заставить стрелять чаще. Психологический фактор: легко провоцируется, агрессивен, но неустойчив.» Она снова остановилась, перечеркнула несколько слов, переписала аккуратнее. —  Эмоции мешают. Нужно оставлять только факты. Девушка еще пару раз черканула по странице, резко захлопывая блокнот, а потом притихнув на пару секунд. Изуку закрыла глаза, прислушиваясь, пытаясь уловить мельчайшие звуки, окружающие ее. А потом открыв глаза, выдохнула : — Что ты тут делаешь, Ястреб?  Из тени выходит фигура героя, приближаясь в ее сторону. — Ты не перестаешь удивлять, Винчестер, — улыбнулся он, подходя к ней и становясь рядом в наблюдательную позу, и прямо после этого перед ним замелькали машины с сиренами. — Моя осторожность тебя удивляет? — произнесла Изуку, даже не смотря на собеседника, вылавливая из толпы набежавших полицейских силует любимого детектива. — Да, весьма удивляет. Кого в этот раз поймала? — заинтересованно шепчет он, так же как она, наблюдая как государственные охранники забегают в здание. — Помнишь того типа в районе Шинтецу, который лучами прострелил нескольких людей? — Мидория, наконец, поворачивает на него голову, смотря на него через темную призму очков. — Неужели? — немного удивленно спрашивает Ястреб. — Насколько я помню, у него была сильная причуда. Он убил нескольких людей парочкой лучей. — Да, и он поплатился за это, — хмыкает линчевательница, кивком головы указываю на медицинскую кушетку, на которой выводили, избитого в кровь, злодея. Кейго прищуривается и с шоком наблюдает кровавую картину. Лицо злодея было все в крови, не было такой части, где не было алой жидкости.  — Как тебе удаётся оставаться вне следов, когда так громко действуешь? Изуку только подняла голову, всматриваясь в темное облачное небо без единой звезды, когда преступника наконец обработали от ран и запихнули в полицейскую машину. — Закон слишком медленный, — тихо проговорила она. — Та девочка больше не могла ждать того, что убийцу ее матери скоро поймают и заставят понести ответственность за содеянное. Ястреб нахмурился, но не стал спорить. Он понимал, что за холодной хладнокровностью скрывается строгое чувство справедливости. Ощущение того, что парень невольно начинает уважать эту нарушительницу закона, действительно рассмешила его настолько, что из него вырывался смешок. — И что тебя так развеселило? — спрашивает девушка, поворачивая голову в его сторону. — Ничего такого, — улыбается парень, а потом взглядом проводит по всему телу девушки, осматривая ее. — Ты не ранена? — Все в порядке. Ничего смертельного, — на легке бросает девушка, отходя от края крыши к середине. Ястреб слегка покачал головой, ещё раз оценивая её состояние. — Вроде нормально выглядишь, — тихо сказал он, почти улыбаясь. — Но ты слишком рискуешь, Винчестер. — Я всегда рискую, — спокойно ответила Изуку, опуская взгляд на руки, облаченные в черные перчатки. — Ты бы тоже так поступил, будь на моём месте. Он приподнял бровь и усмехнулся: — Наверное. Но редко кто действует так методично и хладнокровно. Обычно после подобных стычек люди либо теряют контроль, либо сами оказываются в больнице. — Я не теряю контроль, — с лёгкой ноткой дерзости сказала она, перемещаясь к середине крыши и оглядываясь на улицу. — А больницы я не люблю. Ястреб наблюдал за ней, чуть наклонившись вперед, как будто пытаясь прочесть мысли. Его взгляд мягко смягчился, и на лице промелькнуло редкое уважение. — И всё же… будь осторожна. В следующий раз это может оказаться кто-то сильнее и опаснее, — сказал он, сдержанно, но серьёзно, не отрывая от нее взгляда чистого золота, на которые пару секунд засмотрелась зеленоволосая. — Если будет нужна помощь, только позови. — И как же мне с тобой связаться? — с забавой усмехнулась Мидория. — Позвонить в твое агентство и представиться Винчестером, потом сказать, что мне нужна помощь Ястреба? Таками чуть склонил голову, улыбка его вышла ленивой, почти насмешливой: — Ну… звучит как-то слишком пафосно, — протянул он, поддразнивая. — Хотя, признаюсь, «Винчестер» тебе идёт. Он сделал шаг ближе, мягко сокращая расстояние между ними, и, будто доверяя тайну, наклонился к её уху — запах ночного ветра и чего-то сухого, пряного, как прогретое перьями небо, едва коснулся кожи. — У меня есть подарок для тебя, — его улыбка вышла ленивой и почти неприлично уверенной. Он сунул руку в внутренний карман куртки, извлёк плоский ,маленький чёрный прибор схожий по внешним параметрам на часы, и поднял его на уровень её глаз, оставляя минимальный промежуток между ними. Матовый корпус ловил редкий свет фонаря. На ребре — едва заметная гравировка крыла; на торце — утопленная кнопка с насечкой, рядом тонкая щель динамика и закрытый заглушкой порт. Когда Ястреб перевернул устройство, на крошечном экране вспыхнула мягкая, почти бумажная подсветка и простая строка: HOWKS LINK. — Геройский коммуникатор? — сорвалось у Изуку шёпотом, в котором удивление споткнулось о неверие. Девушка едва заметно отдёрнула подбородок, снова посмотрела на него, словно пытаясь соотнести масштаб вещи и держащего её человека. — Я даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь про эту супер-пупер секретную штучку, которой пользуются герои на о-оочень секретных и особо опасных миссиях, — с ленивым смешком ответил он. — Но да, именно она. Вернее… слегка допиленная. Мной. Парень легко провернул прибор между пальцами, небрежно, как монету. Экран коротко мигнул, и Изуку уловила на долю секунды странный символ — как будто пульсация крыла, — прежде чем интерфейс снова упростился. — В обычных руках это просто дорогая игрушка, — продолжил Ястреб тихо, ровным голосом, будто читая ей на ухо инструкцию, — а в твоих — прямая линия на меня. Без диспетчеров. Без комиссии. Без лишних вопросов. Просто ты и я. — Это легально вообще? — она с вопросом смотрит на него, Слова вышли осторожными, как шаг по кромке крыши; мысль о Комиссии, о протоколах и о том, куда она влезает, неприятно холодком прошлась по спине. — Не тебе такие вопросы задавать, — весело хмыкнул герой, окидывая ее взглядом. — Ты одна большая сплошная нелегальщина, напомню. А, если так, то официально — тест альтернативного протокола связи в полевых устройствах, а не официально — мой выбор и моя отвественность. Он щёлкнул крышкой порта, заставив прибор чуть вибрировать в его ладони — крошечный шорох, будто перо коснулось стекла. — Два коротких нажатия — созвон по защищённому каналу, — перечислял он негромко, словно диктовал шифр. — Держишь три секунды — экстренный маяк. Скажешь «правое крыло» — это код, я пойму, что рядом небезопасно говорить. И главное: не хранить на виду, не давать никому, даже если очень красивые значки на груди и очень суровые лица. Справишься? Её пальцы потянулись — неуверенно, осторожно. Прикоснувшись, она почувствовала неожиданное тепло корпуса, как если бы прибор только что держали у сердца. Изуку провела подушечкой большого пальца по насечке кнопки, будто проверяя реальность текстуры, и усмехнулась своим мыслям:  — Справлюсь ли я? Я вообще не герой. — Будет удобно, — добавил он, не убирая руки. — А ещё так меньше шансов потерять. В нашем деле очень поможет. Она заметила, как перья за его спиной едва слышно прошелестели — не порывом, а как нервный тик крыльев. Золото его взгляда стало глубже, тяжелее. И на этом фоне её собственная усмешка — короткая, самозащитная — прозвучала почти по-детски: — А если я захочу позвонить… не по делу? — Тогда это будет… по другому делу, — он не отвёл взгляда. — Линия всё равно работает. Мидория шумно выдохнула, пытаясь спрятать внезапный жар под видом разумного скепсиса: — Комиссия сотрёт тебя в порошок, если узнает. — Комиссия любит отчёты. Я умею их писать, — отмахнулся он мягко. — И что-нибудь придумаю. Всегда придумываю. А еще у меня есть такой же. Он вытащил с другого кармана такой же по виду устройство и коротко коснулся выемки сбоку, и экран мигнул новым окном: Добавить позывной. Ястреб чуть повернул прибор так, чтобы свет ложился на дисплей между ними, и вопросительно выгнул бровь: — Как тебя записывать? «Винчестер»? — Ты ведь сам сказал — пафосно, — фыркнула она, но уголок рта встрепенулся. — Запиши «Эхо». Я позову — ты услышишь. Он улыбнулся так, будто действительно что-то сложилось на своё место. Быстро набрал буквы. Дисплей отозвался: ECHO. — Пробуем, Эхо, — шепнул он. — Два коротких. Её большой палец нашёл кнопку. Раз — мягкая вибрация под кожей. Два — дрожь чуть сильнее. Где-то у него в ухе едва слышно щёлкнул приёмник; он кивнул — «связь есть». — Эхо… слышу, — произнёс он уже не вслух, а так, что звук, казалось, сорвался с его губ и одновременно пришёл из маленькой решётки динамика. — Приём, — выдохнула она, от удивления улыбнувшись шире, чем собиралась. — Линия чистая. — Его можно носить как медальон и как часы, — усмехнулся Хоукс, слегка наклоняя её ладонь, будто демонстрируя товар на витрине. — А если захочешь — вообще как аксессуар. Видишь вот этот паз? — он ногтем коснулся тонкой канавки сбоку корпуса. — Крепление снимается и меняется: ремешок, цепочка или клипса. Всё зависит от того, что тебе ближе. — Думаю, предпочту как часы, — отозвалась девушка, задумчиво глядя на прибор, словно проверяя, насколько он впишется в её привычную жизнь. — Тогда держи, — Кейго, всё с той же лёгкой улыбкой, вложил ей в ладонь узкий ремешок. Красная кожа мягко скользнула по её пальцам, и сразу бросилось в глаза, что в центре закреплён овальный держатель для устройства. С виду ремешок и правда походил на стилизованную сову: округлая форма крепления напоминала голову, а вырезы по бокам — крылья, придавая всему аксессуару вид чего-то живого и внимательного. — Символично, да? — усмехнулся он, отмечая, как она рассматривает ремешок. — Сова — ночная, зоркая, всё видит, ничего не упускает. Подходит для такой наблюдательной девушки, как ты. Изуку провела пальцем по гладкой коже, ощутив приятное тепло материала. Красный цвет казался ярким акцентом на фоне её зелёных волос и бледной кожи — почти вызывающе, но при этом элегантно. — Слишком красиво для чего-то, что предназначено только «на случай опасности», — заметила она, чуть приподняв ремешок, чтобы свет фонаря упал на него. Кейго хитро прищурился, золотые глаза сверкнули с намёком: — А я что, похож на того, кто дарит скучные подарки? Он легко щёлкнул защёлкой, закрепляя коммуникатор в центре ремешка, и поднёс к ней, глазом намекая, чтобы она дала свое запястье. Изуку опустила взгляд на свою руку: до самого запястья её прикрывала чёрная перчатка из плотного материала, чуть матовая, с лёгким блеском в свете фонаря. Она машинально дёрнула пальцами, будто раздумывая — снимать или нет. — В чем дело? — заметил Ястреб, лениво прищурившись, но по-настоящему не сводя глаз с её движения. Мидория нахмурилась, сомнения били внутри, словно капли дождя по стеклу. Если бы она сейчас полностью оголила запястье, то перед его глазами предстала бы вся её уязвимость — тонкое, девичье запястье, слишком хрупкое и юное, чтобы носить на себе вещь, которую обычно доверяют только героям. Она чуть сильнее натянула край рукава, будто пряча за тканью то, что выдавало её возраст. Для неё эта разница была очевидна: чужая ладонь, мужская и уверенная, казалась слишком крупной рядом с её рукой, и это только подчёркивало, насколько она ещё далека от образа взрослого человека, за которого выдает себя столько времени. «Если он заметит, если вдруг догадается…» — мысль обожгла изнутри, заставив сердце ударить быстрее и она быстрым рывком убрала руки за спину, пряча свои запястья.  Лицо Кейго исказилось лёгким, неприкрытым удивлением, смешанным с тенью настороженности. Брови его чуть приподнялись, золотые глаза сузились, словно он пытался понять, что это было — испуг, протест или странная игра. — Эй, — протянул он осторожно, но голос его был всё ещё мягок, без резких нот. — Что за манёвр? Я же не собирался тебя связать этим ремешком, если ты вдруг так подумала. Он чуть наклонил голову, привычно смягчая выражение лица ленивой усмешкой, но от того напряжение в воздухе не рассеялось. Наоборот — будто усилилось, потому что под шутливой оболочкой явно прятался вопрос. — Ты же сама сказала, что хочешь как часы, — добавил он, делая шаг ближе и не сводя взгляда с её лица. — Так почему прячешь? — Я, наверное, сама потом примерю… — выдавила она, натянуто улыбнувшись и чуть отступив назад, будто это было чем-то обыденным. Кейго на секунду замер, всё ещё держа в руках ремешок. Улыбка сошла с его лица, и в золотых глазах мелькнуло что-то пристальное, оценивающее. Он прищурился — не угрожающе, но так, будто изучал её реакцию под микроскопом. — Сама? — протянул он, нарочито медленно. — Ты же понимаешь, что половина новичков ломает застёжку, когда пытаются застегнуть без инструкции? Он сделал полшага ближе, по-прежнему держа ремешок на ладони, но теперь говорил спокойнее, чуть мягче, чем прежде: — Эй. Я не кусаюсь. Просто хочу помочь. — Я понимаю, но я всё-таки лучше сама, — тихо, но уверенно повторила она, стараясь не смотреть ему в глаза. Слова прозвучали почти как защита, и Таками снова заметил в ней это странное сопротивление, будто девушка прятала что-то большее, чем просто неуверенность. Он несколько секунд молчал, смотрел на неё внимательным, слишком проницательным взглядом, отчего у Изуку внутри всё скрутилось в тугой узел. Но потом — резко и будто нарочно легко рассмеялся, взъерошив рукой волосы. — Ну ты и упрямая, — качнул он головой. — Ладно, сдаюсь. Он разжал пальцы и положил ремешок прямо в её ладонь. Его перчатка легко коснулась её кожи, заставляя ее вздрогнуть. — Держи. Пусть будет твоей маленькой тайной, — сказал он с лёгкой улыбкой, но в голосе слышалось что-то более серьёзное. — Только обещай, что если сломаешь — не будешь чинить сама, а позовёшь меня. Он поднял палец к виску, подмигнув, будто всё это — очередная игра. А внутри Изуку боролись два чувства: облегчение от того, что он перестал настаивать… и всё ещё жгучий страх, что он уже что-то понял. Изуку едва заметно вздрогнула, когда в тишине, будто ножом, разрезал воздух короткий сигнал её телефона. Вибрация отозвалась в ладони, и она, почти машинально, вытащила устройство. На экране всплыло уведомление от её бота-помощника:  сообщение от: Onyx.by.IM  Подозрительная высокая активность в районе Сайгецу, переулок 4, камера 76835801.  Выявлено использование причуды. Она едва успела пробежать глазами по тексту, как через секунду раздался тихий щелчок — уже телефон Кейго ожил, подсветив его экран. На нём высветилось сообщение от комиссии, которое гласило : ЧП. Срочный выезд. Район: Сайгецу. Уровень угрозы: высокий. Воздух между ними стал тяжелее. Кейго медленно поднял взгляд от устройства на Изуку — и слишком явно заметил её собственный телефон в руках. На его лице мелькнуло короткое удивление, за которым быстро спряталась привычная усмешка. — Интересно, — протянул он, чуть приподняв бровь. — С каких это пор ты получаешь уведомления одновременно с комиссией? Нет, даже быстрее. Он сказал это шутливо, но взгляд… взгляд был внимательный, острый, как лезвие, и девушке пришлось собирать всё самообладание, чтобы не показать, как сердце бьётся слишком громко. Парень подошел к ней в плотную, пока она быстро прятала свой телефон в карман. — У тебя есть люди в Комиссии?  Глаза Мидории удивленно распахиваются. На секунду ей захотелось засмеятся с предположения Таками, но она удержалась и выдала короткое: — Люди в Комиссии?.. — будто неверя, спросила она, делая вид, что не понимает смысла его слов, и чуть приподняла подбородок, словно ей и в голову не могло прийти что-то подобное. — Ты серьёзно сейчас? Она усмехнулась, но слишком натянуто, а пальцы, спрятавшиеся в кармане вместе с телефоном, сжались до боли. Ее оникс заработал сейчас просто превосходно, и она внутри ликовала над этим. Ее собственноручное создание обошло по времени сигналы героев. Конечно, тут есть, чем гордиться. Кейго не отвёл взгляда. Он стоял близко, слишком близко — и будто изучал каждую её реакцию. Его золотые глаза были тёплыми снаружи, но в глубине — стальная настороженность. — Тогда объясни, — мягко, но давяще произнёс он, наклоняя голову чуть вбок. — Почему твой телефон зазвенел раньше, чем мой? Изуку почувствовала, как в горле застрял воздух Она резко отводит взгляд, будто стараясь скрыть нервный блеск в глазах, который он все равно бы не заметил через ее очки. — Я тебе раскажу, но не сейчас, — выдохнула она слишком быстро, почти споткнувшись о собственные слова. — Тебе придется подождать, пока я смогу доверять тебе полностьюя Блондин замер, прищурившись, словно пытался рассмотреть не саму фразу, а то, что пряталось между строк. Его улыбка дрогнула, стала чуть более хищной, но без злобы — скорее, как у хищной птицы, что заметила, что добыча умеет летать не хуже неё. — Полностью доверять? — повторил он тихо, будто пробуя её слова на вкус. — А ты, значит, умеешь выдавать такие обещания, малышка? Его голос звучал мягко, даже игриво, но за этой лёгкостью чувствовалась серьёзность — он явно не собирался забывать о её «тайне». Изуку же сделала вид, что сохраняет спокойствие. Она упрямо выпрямилась, спрятав дрожь под маской выдержки, хотя сердце всё ещё колотилось в груди. — Да, умею, — твёрже, чем ожидала сама от себя, произнесла она, в который раз удивившись, как часто приходится врать, чтобы защищать себя и свои секреты. — И не хочу раскрывать все свои козыри сразу. На короткий миг в его глазах промелькнуло что-то вроде уважения. Но уже в следующую секунду Кейго шагнул назад, давая ей пространство, и почти беззаботно развёл руками: — Ладно, ладно. Ты — маленький сундук с секретами. Будем считать, что я должен найти определенные ключи. Он снова улыбнулся своей фирменной лукавой улыбкой, но глаза всё равно оставались внимательными, будто ставили на её слова закладку. Мидория почувствовала, как её дыхание на секунду сбилось. Он сказал это легко, шутливо — но каждая буква резонировала в груди, будто он уже заранее знал, что рано или поздно докопается до правды. Она попыталась отвести взгляд, но наткнулась на его — слишком внимательный, слишком пронизывающий, будто он привык замечать каждую мелочь. — Посмотрим, сможешь ли ты найти их, — тихо ответила она, стараясь вложить в голос лёгкий вызов, хотя внутри её всё ещё трясло от легкого напряжения. Уголок губ Кейго дёрнулся в довольной усмешке. — О, значит, это игра? — он чуть наклонил голову, пряча остроту за ленивым тоном. — Люблю игры. Особенно когда приз интересный. И прежде чем она успела что-то ответить, телефон в её кармане снова коротко завибрировал. В ту же секунду на запястье Кейго, скрытом под перчаткой, загорелся тонкий красный индикатор. — Тебе пора идти, — хмыкнула зеленоволосая. — Поспеши. — А ты чем займешься? — спрашивает парень, расправляя свои красные крылья, на которые падает взгляд зеленых глаз, подмечая детали. Прямо сейчас Изуку боролась с желанием достать блокнот и начать анализировать его причуду с такого расстояния и срисовывать каждое перо. Она с трудом, но смогла удержаться. — Буду патрулировать еще часик-другой, потом на отбой, — улыбается девушка, а потом став немного серьезней, добавляет. — Будь осторожен. — Волнуешься за меня? Изуку почти поперхнулась воздухом от его вопроса. Губы сами приоткрылись, но язык замер — ни оправдания, ни отговорки не шли в голову. — Я… — она сжала пальцы в кулак, пряча их в кармане. — Я переживаю за любого, кто идёт на такое задание. Это нормально. Кейго хмыкнул, явно не поверив в это «нормально». Он наклонился чуть ближе, и на миг ей показалось, что он собирается поймать её на слове, вцепиться вниманием так же крепко, как его когти держат воздух. — Ну что ж, приятно знать, что хоть кто-то за меня переживает, — сказал он уже мягче, но в голосе сквозила насмешка. Красные крылья дрогнули, расправились во всю ширь, перья блеснули в уличном свете. Изуку поймала себя на том, что снова задержала взгляд — слишком долго, слишком жадно, будто это был не просто герой, а редкий феномен, который она не могла не изучать. Он прищурился и с легкой, дразнящей ухмылкой добавил: — Осторожнее, маленький сундук. А то начну думать, что тебе нравлюсь. Изуку резко моргнула и отвернулась, проклиная собственные щеки, которые уже выдавали лёгкий румянец, еще благодаря ее маску, которая скрывала все ее красноту. — Лети уже, а то все там посдыхают без тебя. Ястреб рассмеялся — легко, почти по-мальчишески, и этот смех заставил Изуку ещё сильнее сжать зубы, чтобы не выдать себя. — Вот уж спасибо за заботу, — протянул он, шагнув назад и раскидывая крылья так, что поток воздуха взъерошил её волосы. — Постараюсь всех спасти до того, как они… «посдыхают». Он специально выделил её слово, будто пробуя его на вкус, и подмигнул. Мгновение — и он взмыл вверх, оставив после себя лишь красные перья, мелькнувшие в свете фонарей. Изуку, проводив его взглядом, наконец позволила себе выдохнуть. Ее сердце бешенно колотилось в груди, угрожая ей вот-вот выпрыгнуть. — Дурак, — пробормотала она тихо, опуская руку. — Знал бы ты, что я несовершеннолетняя… Тогда бы ты продолжил говорить так? Но внутри… внутри было что-то новое, что-то слишком тёплое и слишком опасное для нее. И это ощущение никак не хотело уходить. А позади столба для вентиляционного люка, стояла черная фигура, прижавшись спиной к стене, и прислушиваясь к каждому звуку. Тьма улицы накрывала его силуэт, словно сама ночь решила спрятать героя от посторонних глаз. Айзава Шота привычно сливался с мраком, лишь редкий отблеск фонаря выхватывал пряди его растрёпанных волос. Он не спешил уходить. Только что он стал свидетелем разговора, и теперь все куски головоломки в его голове складывались в тревожную картину. Все это время перед ними маячила не взрослая девушка, а маленький ребенок. Он точно не знает сколько ей, но мысли посещали тревожные и самые разные. — Несовершеннолетняя значит, — прошептал Сотриголова, смотря как фигура линчевателя ловко перепрыгивает на другую крышу, перекатываясь, а потом исчезает в ночи. — Какой проблемный ребенок. Айзава глубоко вздохнул и сжал пальцы, пряча их в карманы своего костюма. В голове мелькнули десятки вариантов: выйти из тени и сразу остановить её, донести в Комиссию, проследить за ней… Но в груди странно отозвалось — не как у героя, привыкшего судить по букве закона, а как у… Он даже не знает, как описать это чувство. — Сначала выясню всё сам. Он разжал плечи, поправил бинты на шее и, не спеша, шагнул в ночь, выбирая другой маршрут, чтобы не привлекать её внимания.