Часть 21: Битва за Хогвартс - Финал

**(POV: Гермиона Тишина. Она была оглушительной. Громче любого заклятия, любого взрыва. Она висела тяжелым, пропитанным гарью и кровью покрывалом над руинами Замкового двора. Мои уши все еще звенели от грохота, но теперь этот звон лишь подчеркивал жуткую, немую пустоту, наступившую после… после *исчезновения*. *Он* ушел. Не пал в бою, не был повержен в эпичной схватке. Он *растворился*. Словно его никогда и не было. Остался лишь запах озона и темной магии, давящий на грудь, да ледяное ощущение пустоты там, где секунду назад бушевала ненависть вековой силы. Я стояла, не чувствуя ног. Палочка безвольно свисала из моей руки. Весь мир сузился до острых осколков камней под ногами, до дрожи в коленях, до жгучей боли в разбитой губе. И до него. До Драко Малфоя, стоящего в нескольких шагах. Его серебристо-бледные волосы были покрыты пылью и сажей, мантии порваны, лицо исцарапано. Он смотрел туда, где был Волдеморт, его серые глаза были пусты, как выжженная земля. Мы оба были изломаны, опустошены, вывернуты наизнанку этой ночью. Вокруг нас тишина начала наполняться звуками. Сначала тихими, прерывистыми: чье-то сдавленное рыдание, стон раненого, треск догорающего дерева где-то в руинах. Потом громче: крики медиков, спешащих к упавшим, призывы отыскивать выживших под завалами, сдавленный голос Гарри: «Пэнси? Пэнси, ты слышишь меня? Отвечай!» Этот звук – его голос, полный отчаянной надежды – заставил меня пошевелиться. Я отвела взгляд от Драко, обернулась. Гарри стоял на коленях рядом с носилками, на которых лежала Пэнси. Ее лицо было белее снега, волосы слиплись от крови на виске, но… ее грудь слабо поднималась. Мадам Помфри, вся в пятнах, но невероятно собранная, склонилась над ней, ее палочка рисовала над раной у ключицы сложные лечебные узоры. *Она жива*. Слабая, но живая. Гарри схватил ее холодную руку, прижал ко лбу, его плечи содрогались от сдерживаемых рыданий облегчения и нахлынувшей боли за все. Движение рядом. Драко тоже обернулся, его взгляд скользнул по Пэнси, по Гарри, и в его глазах мелькнуло что-то – облегчение? Признание? Он кивнул себе под нос, едва заметно. По двору, осторожно ступая по обломкам, шли другие. Джинни, опираясь на Блейза, который прихрамывал, но улыбался своей прежней, чуть кривой ухмылкой, глядя на нее. Рон вел под руку хромающую, но улыбающуюся Лаванду, она что-то шептала ему на ухо, заставляя его уши покраснеть. Тео Нотт помогал Луне Лавгуд спуститься с уцелевшего балкона. Ее глаза были огромными, полными звездного света, не тронутого ужасом битвы, а его рука крепко держала ее за локоть, его обычно невозмутимое лицо было смягчено заботой. Невилл стоял чуть поодаль, все еще сжимая эфес Меча Гриффиндора и обломки Бузинной палочки. Он смотрел на место, где была Северная Башня, на груду камней, погребшую Помону Стебль.По его грязным щекам текли слезы, но в его позе была новая твердость. Он был героем. Героем, оплакивающим свою героиню. **(POV: Драко Тишина давила. Но не так, как раньше давил страх. Это была тишина после бури. Тишина выживших. Я стоял, чувствуя каждую мышцу, каждую царапину, каждый синяк. Адреналин отступал, оставляя после себя свинцовую усталость и пустоту. *Он* исчез. Навсегда. И мир… мир не рухнул. Он устоял. Ценой крови, страданий, таких вот руин вокруг. Я смотрел на Грейнджер. Она стояла, прямая и хрупкая, как тростинка после урагана, ее карие глаза метались по двору, фиксируя выживших, раненых, разрушения. Ум ее уже работал, анализировал потери, искал решения. Всегда Грейнджер. Всегда умнее всех. Но сейчас в ее глазах была не только привычная собранность. Была глубокая, всепоглощающая усталость. И боль. Боль за Замок, за погибших, за… за все. Наши взгляды снова встретились. Никаких слов. Никаких колкостей. Никаких обвинений. Только немое понимание того, что мы видели, что пережили, что сделали. *Вместе*. Эта мысль ударила с новой силой. Мы прошли сквозь ад плечом к плечу. Наши магии сплелись в смертоносный и спасительный танец. Она толкала меня в сторону от смертельного заклятия. Я бросался под удар, чтобы защитить ее. Мы были… командой. Больше, чем командой. Что-то сжалось у меня внутри. Что-то старое и колючее – ненависть, презрение, страх – рассыпалось в прах, как стены Северной Башни. Осталось только это немое притяжение, это узнавание себя в ее глазах, в ее усталости, в ее боли. И в ее силе. Она сделала шаг. Не к Гарри, не к Рону. Ко *мне*. Неуверенный, шаткий шаг по неровным камням. Я не думал. Просто пошел навстречу. Шаг. Еще шаг. Расстояние таяло. Руины, дым, стоны – все отступило на второй план. Были только мы двое, стоящие среди пепла старого мира. **(POV: Гермиона Он шел ко мне. Его шаги были тяжелыми, усталыми, но целенаправленными. Его серые глаза не отрывались от моих. В них не было прежней ледяной стены. Была открытая рана. Была усталость. Было… ожидание? Понимание? Мы остановились в шаге друг от друга. Так близко, что я чувствовала запах дыма, крови и его собственный, знакомый, но теперь совсем иной запах – не дорогих духов, а пота, пыли и чего-то острого, металлического. Магии? Битвы? *Его*. Я подняла руку. Дрожащую, запачканную сажей и кровью. Не для заклинания. Не для удара. Я коснулась его щеки. Легко, кончиками пальцев, там, где темнел синяк, где запеклась тонкая царапина. Его кожа была горячей под моими холодными пальцами. Он замер. Его дыхание прервалось. Он не отстранился. Не скривился. Он просто смотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько всего – шок, недоверие, боль, усталость, и… благодарность? Признание? Что-то такое глубокое и хрупкое, что у меня перехватило дыхание. Его рука поднялась. Медленно, будто через сопротивление невидимой стены. Его пальцы, тоже дрожащие, тоже грязные, коснулись моей разбитой губы. Легкое, почти невесомое прикосновение. Оно обожгло сильнее любого заклятия Беллатрикс. Боль отступила, уступив место странному, щемящему теплу. Мы стояли так, среди руин, среди начала нового мира, не в силах произнести ни слова. Все, что нужно было сказать, уже было сказано нашими палочками в огне битвы, нашими телами, бросавшимися на защиту друг друга. И этим прикосновением. Этим немым вопросом и немым ответом. «Ты жив». «Ты тоже». «Мы сделали это». «Что теперь?» **(POV: Драко Ее пальцы на моей щеке. Мои – на ее губе. Мир сузился до этой точки соприкосновения. До тепла ее кожи под моими пальцами, несмотря на холод ночи. До доверия в ее карих глазах, которых я так долго избегал, которых боялся. Никто никогда не касался меня так. Не с таким… не с жалостью, не с презрением, а с *пониманием*. С признанием того, что я вынес. Что *мы* вынесли. Я видел отражение руин в ее глазах. Видел усталость, боль. Но видел и силу. Ту самую силу, которая всегда сводила меня с ума и которой я так завидовал. И сейчас она была здесь, для меня. *Из-за* меня? Ради меня? Я не знал, что сказать. Слова казались пустыми, ненужными шумами после той тишины, что была между нами в бою. Я только прижал пальцы чуть сильнее к ее губе, пытаясь стереть боль, зная, что это невозможно, но *желая* этого. Желая стереть все плохое, что было между нами, все раны, которые мы друг другу нанесли. Она не отвела взгляда. Не отпрянула. Ее пальцы на моей щеке тоже слегка нажали, как бы утверждая: *Я здесь. Ты здесь. Мы выжили*. За нашими спинами раздался шум. Кто-то закашлялся. Кто-то зашевелился. Мы одновременно отдернули руки, как обожженные. Мир вернулся с грохотом – стоны раненых, голоса медиков, плач, приглушенные разговоры. Я отступил на шаг, чувствуя, как жар разливается по моему лицу под слоем грязи. Она опустила глаза, быстро вытерла рукой щеку, будто стирая след моего прикосновения, но я видел – ее уши покраснели. – Малфой, – голос Макгонагалл, резкий, но без прежней ледяной неприязни, разрезал воздух. Она подходила к нам, ее мантии были покрыты пылью и копотью, лицо осунулось, но взгляд был все таким же острым. – Грейнджер. Вы ранены? – Поверхностно, профессор, – ответила Гермиона, ее голос звучал хрипло, но ровно. Она снова была собранной Грейнджер. Почти. – Травмы совместимы с жизнью, – буркнул я, отводя взгляд от Гермионы и стараясь вернуть себе привычную маску отстраненности. Получалось плохо. – Хорошо, – Макгонагалл кивнула, ее взгляд скользнул по нам обоим, задерживаясь на мгновение дольше, чем нужно. Возможно, она видела больше, чем мы думали. – Тогда помогите. Нам нужны сильные руки и холодные головы. Большой Зал превращен в лазарет. Там нужен порядок. И… – она сделала паузу, ее голос дрогнул, – нужно начать выносить погибших. Аккуратно. С уважением. Ее слова вернули реальность с жестокой силой. Битва выиграна, но война оставила свои страшные дары. Снейп. Помона. И многие другие, чьи имена мы узнаем позже. Я встретился взглядом с Гермионой. Никаких прикосновений. Никаких слов. Только короткий, понимающий кивок. Работа еще не закончена. Наше перемирие, наше… что бы это ни было… могло подождать. Сейчас нужно было убирать завалы. Лечить раны. Хоронить мертвых. Начинать все заново. Мы развернулись и пошли к руинам Большого Зала – не вместе, но в одном направлении. Плечом к плечу, как и в бою. Алхимия противостояния, рожденная в огне, теперь должна была пройти испытание пеплом и слезами. Рассвет был еще далек, но первая, самая страшная ночь закончилась. Мы выстояли. Теперь предстояло научиться жить.