Совершенный айдол [2]

***

      Кана Арима не любила больницы. Здесь всегда пахло хлоркой и дешевым кофе из автомата, возле которого постоянно вертелись молоденькие интерны. Регистратура напоминала великую крепость, осаждаемую пациентами и их опекунами. За бронированным стеклом сидели неприступные сотрудники, и договориться с ними было сложнее, чем попасть на прием к министру. Все это напоминало невыполнимый квест, на который люди добровольно подписываются, когда что-нибудь случается.       Девушка поморщилась, окинув взглядом огромное приемное отделение. Сегодня она выступит в роли посетителя, так что маскировка была очень кстати.       Она сняла зимний пуховик белого цвета, доходивший ей до колен, и теперь под ним был виден мешковатый спортивный костюм чёрного цвета. На ней также были чёрная шапочка с помпоном и вязаный шарфик в чёрно-белую полоску. На ногах идеально сидели белые угги из натуральной замши. Вытащив из кармана медицинскую маску, Кана немедленно натянула ее на лицо и двинулась в сторону регистратуры.       Информация, которую предоставил Аква, оказалась бесценной. Сора действительно была здесь — под именем Майя Комори. У приёмного отца Аквы, как всегда, оказались отличные информаторы. Полезно иметь такие связи. Пожалуй, это был один из немногих плюсов в том, чтобы быть якудза.       Несмотря на неприятный осадок от разговора, Кана всё же выполнила задание и узнала номер палаты. Четвертый этаж, четыреста первая палата, отделение интенсивной терапии. Поиски заняли немного времени, ведь на белоснежной двери имелась табличка с фальшивым именем. И это все было напротив четыреста второй палаты с именной табличкой «Сарины Тендоджи».       Кана остановилась у порога. Она подняла руку, чтобы постучать, но в последний момент замерла, так и не коснувшись двери. — Дура! Бесполезная дура! — доносился женский голос из палаты. — Ты хоть представляешь, какого ты важного человека подвела! Ты представляешь, как опозорила нас с госпожой Химари?!       Послышался тихий, сдавленный всхлип, после которого Кана инстинктивно напряглась, а ее пальцы сжались в кулак. — Он мерзкий дядька! Почему именно я??? Я не хочу… Не хочу, чтобы он меня касался! Его огромные потные руки в прошлый раз пытались залезть мне под юбку! — Сора вцепилась в белоснежные простыни, комкая их в побелевших пальцах. Её менеджер — взрослая женщина, она должна была понимать, насколько это опасно. Чертовски опасно для несовершеннолетнего айдола иметь таких покровителей. — Пожалуйста, не заставляйте меня, — Сора с надеждой взглянула на женщину, надеясь найти снисхождение, но в ее темных глазах не было ничего, кроме раздражительности и усталости.       Женщина тяжело вздохнула, объясняя очевидное неразумному ребёнку: — Мы уже говорили об этом. Если клиент хочет — он может тебя и потрогать. Ради того, чтобы сиять на сцене ты должна чем-то жертвовать. Все айдолы платят телом, пока могут зарабатывать своей красотой и юностью. Так устроен этот мир. — Это неправильно! И мне очень страшно! Этот мужчина такой высокий и взрослый, и все еще мерзкий. Я так не могу! Когда я хотела быть айдолом, я не думала, что это такая жизнь.       Менеджер закатила глаза, слушая глупую детскую истерику. Она резко подалась вперёд и грубо, до боли, сжала руку Соры своими острыми ногтями. Конечно же, в том месте, где не было повязок. Не хватало, чтобы раны снова вскрылись, а ее открыто обвинили в причинении вреда. — Он платит за твое содержание в группе. Твоя зарплата это его деньги. Ты должна быть благодарна ему за всё, — прошипела менеджер, — А что сделала ты? Посмотри на свои запястья! После такого точно останутся шрамы, а значит твоя ценность упала, дрянь!       Она с отвращением оттолкнула руку девушки. Сора инстинктивно прижала ладони к груди, её плечи затряслись от беззвучных рыданий.       Менеджер смягчила тон, но от этого её слова стали лишь более ядовитыми. Она приблизилась еще ближе, так, чтобы Сора могла ощутить ее дыхание, и заговорила почти по-матерински, с лживым сочувствием: — Тебе грех жаловаться на свою жизнь, милая. Без меня и госпожи Химари ты была бы никем. Пустым местом. Этот мужчина… он искренне заинтересован в тебе. Вероятно, ты очень сильно его привлекаешь, раз даже после такого инцидента он всё ещё ждёт и верит, что ты ответишь на его глубокие чувства.       Она сделала паузу, давая своим словам впитаться, а затем её голос снова стал стальным: — Когда поправишься, немедленно отправишься на свидание с ним и выполнишь все его желания. Даже если они окажутся самыми грязными. Это твой долг. И единственный способ остаться той, кем ты являешься.       Сора закрыла лицо руками, глотая слезы. — Больше не смей делать глупостей! У меня больше нет ресурсов нянчиться с тобой!

Нет.

Нет.

Нет.

Ну, почему она выжила? Почему это происходит с ней?

      Внутри Сора кричала, но ее голос никто не услышит.

Никогда.

Спасения нет.

      Её продали педофилу-извращенцу. И защиты ждать не от кого.       Кана резко отпрянула от двери, словно её ударило током. Она не отошла, а буквально вжалась в стену напротив, оказавшись в считаных сантиметрах от двери палаты четыреста два.       Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стопор. В коридор, печатая шаг, вышла менеджер. Её каблуки агрессивно цокали по полу. Она скользнула по сгорбившейся фигуре Каны высокомерным взглядом, и её верхняя губа едва заметно дёрнулась в презрительной гримасе. Она не сказала ни слова, но её брезгливость была физически ощутима — так смотрят на грязное пятно на дорогой ткани. Женщина с надменным видом отправилась к лифту и когда скрылась за его дверьми, Кана могла выдохнуть.       Кана поправила свою одежду, после чего наконец-то постучала в дверь Соры. — Привет. — Кана неловко улыбнулась, когда вошла и стянула медицинскую маску на подбородок. — Арима-сан? — Сора вздрогнула, подняв покрасневшие глаза на гостью, но в следующую секунду отвела их в сторону, густо покраснев, когда осознала, что, возможно, часть их разговора с менеджером была ею услышана. — Как вы здесь оказались? — Секрет. — Кана подошла к кровати и тут же небрежно плюхнулась на стул возле неё, сложив руки на груди. — Как твоё самочувствие? И… Прости за нескромный вопрос, но как ты, такая малышка, попала во взрослый клуб? Я была удивлена, когда увидела тебя. — Нас, «Золушек», привела в «Неоновый Рай» наш менеджер после того, как наш танец с песней «Сердце Марионетки» завирусился в тик-токе, — Сора вздохнула, припоминая то славное время. Они были младше, светлее и чище; на них не давили так, как сейчас это делала менеджер. Тогда Сора просто не замечала, что на неё облизываются богатые похотливые свиньи. — Значит, ты выступаешь в нем так долго… — Кана с ужасом осознала, что психика Соры сломалась не за день или два — все это был тщательно продуманный план. Айдолов с юных лет превращали в кукол. Это так жестоко! — Прости. На самом деле я пришла не только проведать тебя, но и предложить помощь. — Кана медленно протянула руку и, преодолевая невидимый барьер, коснулась ледяных пальцев Соры. — Я… Я бы могла предоставить тебе укрытие, — слова Каны звучали уверенно, доказывая то, что она не отступит. — Никто не узнает, где ты.       Сора отдернула руку, как от огня. — Нет. Я не могу. Тогда могут пострадать девочки из группы и у менеджера будут проблемы из-за меня. — А встретиться с тем мужчиной ты не боишься? Что, если он зайдет дальше? Ты даже возраст согласия не преодолела, чтобы принимать такие решения, — Кана вспыхнула, как загоревшаяся спичка. Ей хотелось помочь, отстоять честь этой маленькой девочки, но она так упрямилась.

Боялась все потерять.

Боялась столкнуться с последствиями.

Боялась быть взрослой.

— А что я могу? Это же гость «Неонового Рая»! Ты и сама в ловушке, а смеешь предлагать помощь такой, как я? — голос Соры стал на тон выше. Это было непростительно дерзко по отношению к старшей. Так нельзя себя вести. Нельзя… . И все же так хотелось принять ее помощь. — Я буду в порядке, потому что я уже настоящая взрослая. И я знаю, каким может быть жестоким мир шоу-бизнеса. А «Неоновый Рай»… Скоро он перестанет работать. Никто не останется безнаказанным. — Откуда такая уверенность в этом? — Потому что я собираюсь остановить его деятельность. Пора прикрыть этот клуб, — гордо и с большой уверенностью в успехе произнесла Кана.       Сора вернула взгляд на нее.

Кане хотелось верить.

***

Уговорить Сору довериться ей оказалось чуть сложнее, чем Арима думала, но она справилась. В конце концов, девочка желала спасения и мечтала приблизить тот день, когда опасные игры взрослых закончатся. Кана предложила забрать Сору из больницы за день до выписки, именно тогда, когда не ожидает ее менеджер. А в качестве укрытия предложила тайно снять номер в гостинице и записать его на фейковое имя; либо же использовать её собственное.       Когда все детали были обговорены и Арима убедилась, что Сора чувствует себя хорошо и ни в чём не нуждается, она наконец покинула её палату. Но именно в этот же момент открылась и соседняя дверь с табличкой «Сарина Тендоджи». В коридоре появился высокий темноволосый парень в очках. Одет он был непримечательно: в чёрную толстовку и синие широкие джинсы. Когда его взгляд столкнулся с Каной, в его глазах промелькнуло узнавание.       Кана Арима — Тайки не ожидал её встретить здесь, в больнице, еще и за переживающую за кого-то больше, чем за саму себя любимую. И все же… как же давно он её не видел! Наверное, с тех самых пор, как «похоронили» Акву, а она сама сразу же после этого исчезла с поля зрения всех: медиа, семьи, друзей. Даже любопытно, кого же Кана решилась навестить сейчас… .       Кана тоже его узнала. — Тайки? Химэкава Тайки? — хрипло произнесла она, вдруг кое-что осознав: если здесь был этот парень, значит, за табличкой «Сарина Тендоджи» пряталась…

«Руби». — Это было так очевидно!

— Что случилось? Почему ты здесь? — выпалила Кана, делая шаг к нему. Её сердце тревожно застучало, а виски неприятно пульсировали от волнения.       Плечи Тайки напряглись, будто он готовился принять удар. Он молча смотрел на неё несколько долгих секунд, и в его взгляде смешались вина, усталость и что-то ещё — глухая, затаённая боль. Затем он коротко кивнул в сторону пустующей скамьи в конце коридора.       Они молча перешли и присели. — Руби выгорела, — произнес Химэкава, сцепив руки в замок. — После смерти нашего брата, она стала, как заведенная кукла. Не могла остановиться: брала все предложения по работе. Никому не отказывала, продолжая петь и танцевать. Из-за работы Руби плохо спала, иногда забывала питаться, и это при том, что мы ей постоянно готовили обеды и присылали напоминания о том, что нужно сделать. Вот и итог: эмоциональное выгорание и физическое переутомление. Вчера она упала в обморок. Мияко пришлось бросить все дела в агентстве, чтобы привезти ее сюда. Подобное происходит уже не впервые… Я и Мияко уже не справляемся… .       Тайки вздохнул, затем продолжил: — Я боюсь, что Руби тоже уйдет. В след за Аквой и мамой… К звездам. И тогда я окончательно останусь один.       Тайки взглянул на Кану. В его глазах она увидела горечь и отчаянье. Он и сам был на грани — бледен, с синяками под глазами и щетиной. Кажется, Химэкава переживал стресс за стрессом с тех пор, как Аква «умер». И именно в этот момент Кане стало вдруг так стыдно.       В отличие от Руби и Тайки, она теперь знала, что Аква жив. Но выдать его секрет сейчас — нельзя. У неё не было на это право — Аква не разрешил. Это значит, что сейчас ей придется лгать в глаза. Искать другие слова, чтобы подбодрить и утешить.

Но что Кана могла сказать?

      Она с Руби была не в ладах. Кажется, Руби до сих пор не могла ее простить за уход из Би-Комачи, ведь именно с этого момента всё пошло не так.

Как же быть?

      Кана осторожно коснулась «замка» из рук парня, от чего он вздрогнул. — Прости, что не заметила этого раньше. Ты так долго справлялся со всем в одиночку, — произнесла Арима, придвигаясь ещё ближе. Ей захотелось обнять Тайки так же крепко, как тогда, на его «похоронах», когда его поддержка помогла ей не сойти с ума.       Теперь она возвращала долг, обвив руками его шею и плечи. — Ты молодец, Тайки. Ты хороший старший брат. Не смей думать иначе. — Но Аква… Он умер. А теперь и Руби хочет уйти. Я это чувствую… — Парень уткнулся носом в подставленное девушкой плечо. Только сегодня он позволит себе подобную слабость. Только сегодня он сможет довериться ей — Кане Ариме. — Руби просто устала, — Кана не решалась говорить о мотивах Аквы, о его решении расправиться с Камики. — Дай ей время. Будет лучше, если вы устроите ей отпуск. Нет, даже для всех Би-Комачи это будет неплохо.       Кана выждала некоторое время, а потом, когда хотела отстраниться, Тайки вдруг не позволил этого сделать, прижав её к себе ещё крепче.       Еще немного… Химэкава позволит себе еще немного посидеть вот так, а потом все закончится. Он снова будет сильным. — Она не послушает, Арима, — горячо выдохнул он, вдыхая запах её волос. Приятный. Что за шампунь использует Кана? Этот аромат успокаивал, как и тепло её тела. — Может быть, ты поговоришь с ней сама? Прямо сейчас.       Предложение застало Кану врасплох. Её руки, всё ещё лежавшие на плечах Тайки, напряглись. Поговорить с Руби? Сейчас? После всего, что произошло между ними?       Кана медленно высвободилась из объятий Тайки, создав между ними небольшую дистанцию. На её лице отразилась внутренняя борьба. — Я… Я не знаю. Я не уверена, что это должна быть я. — Пожалуйста. Я верю, что встреча с тобой ей поможет. В конце концов, вас кое-что объединяло. Вы обе были привязаны к Акве.

***

«Руби, наверняка, больше не вернется на сцену» — в таком мнении однажды сошлись Аканэ и Кана.       Руби всё время плакала. Плакала больше кого-либо. И казалось, что этому не будет конца. Но однажды она встала. Сжав зубы, и, так и не сумев упорядочить ничего в своем сердце, и будучи никем не спасенной… так и держа в себе печаль и мучение… она побежала. Вперед, и только вперед, не позволяя себе никакой остановки.       Руби скрывала боль и печаль за ложью, через силу изображая улыбку. Показывая при необходимости тьму, что скрывается в сердце. Используя все, что можно использовать. Взвалив на хрупкие плечи непосильную ношу, что оставило ей в наследство семейство. Руби превратилась в пассивно-агрессивную фарфоровую куклу, от которой больше никто не мог отвести взгляда. Ни на миг, будучи пораженным её историей.       Аканэ, Кана и Мем-Тё помогали ей справиться с утратой, как только могли: отгоняли назойливых журналистов, что так и норовили залезть ей в душу; боролись со сплетнями в интернете, пресекая всевозможные формы травли; участвовали во всех проектах, в которые Руби их звала, лишь бы не оставлять одну.       Никто не хотел неловких ситуаций. Но со временем стало понятно, что это больше не помогает — только еще больше вызывает в ней раздражение, а так же дает множество поводов для того, чтобы их использовать.

Жестко.

По-черному.

      Рубин стирала границы дозволенного и уже не понимала, что было хорошо, а что плохо.       И однажды случился скандал. Большой скандал между подругами. Это должна была быть простая ссора, после которой кто-то пошел бы на мировую, (обычно в непонятных ситуациях уступала Арима), но этого не случилось.

Не в тот раз.

      Неожиданно Кана сломалась. Первой. И когда Арима почувствовала, что больше не справляется ни с собой, ни с порывами Руби, то предпочла исчезнуть. И с тех пор, прошло чуть больше трех лет. Теперь сломалась Руби, усугубив ситуацию тем, что её состояние привело в больницу.       Кана никогда бы не подумала, что снова сможет увидеть её такую — сломленную, разбитую на множество кусочков. Глубоко уставшую и несчастную девочку-айдола.

Ужасную копию Хосино Ай.

      Девушка сидела с растрёпанными волосами на кровати. Когда-то они были предметом ее гордости, но теперь они торчали во все стороны. За весь день Тайки так и не смог заставить Руби причесаться. Взгляд Руби Хосино был потухшим и совсем безжизненным. Казалось, что Руби никого не видела и не слышала, а ее звезды в глазах могли вот треснуть и разбиться, а потом превратиться в пыль. — Привет, — Кана ощутила всю неловкость между ними, когда появилась на пороге её палаты вместе с Тайки. — Сестренка, ты ведь помнишь Кану, да? Она наконец-то пришла к тебе, — произнес парень, закрывая дверь за собой. Он надеялся, что приход Каны Аримы «разбудит» Руби и та выйдет из своего депрессивного состояния. — С-семпай? — Руби медленно повернула голову к ней, рассматривая пришедшую гостью. Это, и правда, была Кана.

Кана не бросила ее.

Кана здесь.

Настоящая. Теплая. Подобно солнышку.

      Да, когда-то и Аква тянулся к ней; они дружили — по-настоящему дружили до того, как Аква позволил себе утонуть в пучине отчаянья и тьмы. Но теперь в ее тепле нуждалась и сама Рубин Хосино. Кана Арима могла вполне оказаться тем самым спасительным кругом в её волне боли и безумства.

Да, это ведь из-за нее всё пошло не так. Значит, нужно просто все вернуть на свои места. Вернуть в её темный мир Кану. Руби вдруг встала с кровати. Протянув руки к подруге, она сделала несколько шагов ей на встречу и вдруг упала — в ее объятия, утянув Ариму за собой. — Семпай, прости! Прости, пожалуйста! Только не уходи! Никогда не уходи! Я была не права. Не права… Только не оставляй! Не отворачивайся! Иначе я этого не вынесу!       Руби повторяла эти слова снова и снова, надеясь, что такое заклинание сработает. Девушка заплакала горькими слезами — и это случилось, пожалуй, впервые при Тайки и ком-либо еще.       Пораженный тем, насколько Руби была уставшей, Тайки так и остался стоять на месте. Сердце уходило в пятки, когда он наблюдал за этой картиной. Руби — маленькая Руби — так долго страдала. И прямо сейчас она наконец-то открылась, показала свои истинные чувства, что прятала столько лет. Вся эта фальшь — маска, которая треснулась и развалилась на части. — Я не хочу быть одна, — такого было настоящее желание Рубин. — Пообещай, что ты больше не уйдешь. Не станешь поступать со мной, как Аква! — Я не уйду. Я… я обещаю, — тихо произнесла Арима, погладив Руби по волосам, и, та, словно дикая кошка, которая истосковалась по ласке, вдруг начала ластиться об ее руку. Настойчиво, создавая впечатление, что она, и правда, так долго ждала её прихода.       Руби, и сама не осознавала, почему она так ждала Кану и почему ей стало немного легче, когда Тайки ее привел. Но это точно было лучшим решением из всех, что он предпринимал до этого. Теперь все встанет на свои места. И может быть, станет чуть лучше. Однако… .       После визита в палату Рубин, Кана вместе с Тайки отправились на улицу. Арима чувствовала дикую усталость. За несколько часов она успела пережить столько всего. Сора и Руби — удивительно, что они оказались здесь в одной больнице. Теперь ей придется присматривать за обеими. А тут еще и выступление на носу.       Надо напоминание поставить на телефоне, что когда все закончиться, ей будет просто необходим отпуск. И раз уж Аква жив — надо будет взять с него компенсацию. Лучшее, что он сможет сделать для нее — поехать в путешествие вместе с ней.       Да, пожалуй стоило об этом заявить. Кана вздохнула. — Руби уснула, но она может внезапно проснуться. Ты уверен, что сможешь вернуться до того, как она поймет, что ты ушел со мной? — спросила Кана, шагая рядом с Тайки. — Все будет в порядке. Сейчас она выбилась из сил. Благодаря тебе, она сможет крепко поспать, — произнес Тайки, вдруг останавливаясь. Они даже не успели дойти до парковки, к машине — Химэкава надеялся подвести Ариму до дома, — как вдруг в его поле зрения появилась знакомая фигура.

Аква!

Это был точно он!

Неужели глюк?

Тайки снял очки, чтобы протереть глаза.