Пролог

      «Письмо из прошлого» – так бы Тсуна назвал текст, который видел сейчас перед глазами.       Несколько дней назад Ламбо приехал в главную резиденцию Вонголы в Италии, где уже как несколько лет обосновалось все десятое поколение. Бовино, уже будучи семнадцатилетним подростком, до сих пор проживал в Намимори вместе с мамой Тсуны. В Намимори он пошел в младшую школу, а после и в среднюю. В данный момент он учился в старшей школе Намимори, где подходил к концу его предпоследний класс, периодически приезжая в Италию на встречи со своей Семьей. Тсунаеши, Нео Примо Вонгола, восемь лет назад сменивший Девятого на посту дона, был занят, вникая в дела Вонголы и меняя курс Семьи так, как того хотел Примо, и редко покидал Италию. Его Хранители были заняты не меньше, пропадая то на одной миссии, то на другой – в компании своего Неба или без него. И вот, очередной визит Ламбо удачно совпал с моментом передышки, когда Савада под бдительным оком Гокудеры пил чай на удобном кожаном диване в своем кабинете, наслаждаясь звуками классической музыки из динамика. По словам Хаято, это должно было помочь ему расслабиться и прийти к внутренней гармонии. По мнению Тсуны, убийственный взгляд Гокудеры, раздраженного тем, что Тсуна безвылазно сидел в бумагах четыре дня подряд во время отсутствия своей Правой руки, полностью аннулировал любой прогресс по вышеназванной цели.       Бовино прилетел не с пустыми руками. Нана наготовила кучу блюд японской кухни, которые можно было бы сохранить в целости в дороге, чтобы Ламбо передал их ее сыну и «его друзьям», которыми, конечно же, являлись Хранители Нео Примо. Вместе с гостинцем было приложено два письма. Одно – от самой Наны, в котором она пишет, как дела дома, интересуется, как поживает ее Тсу-кун, и призывает съесть все, что привез Ламбо-чан, проследив, чтобы Хром-чан обязательно взяла себе побольше риса и рыбы, ведь ей, всегда столь хрупкой и бледной, нужно хорошо питаться. Особенно сейчас, когда под сердцем носит ребенка.       Тсуна, в принципе, с этим утверждением был согласен, и тут же уточнил у Хаято, где сейчас находится Хром.       — Она с Мукуро, — ответил Гокудера, и в его голосе явно звучало недовольство. — Занимаются обновлением иллюзорного барьера вокруг резиденции.       — Они же собирались сделать это еще вчера? — удивленно вскинул брови Тсуна.       — Вчера и начали, но, судя по отчетам, — Хаято открыл папку, которую держал в руках, перелистывая страницы, и с хмурым видом зачитал. — Когда они почти закончили, у Хром Докуро был сильный приступ анемии, и они прервались. Рокудо Мукуро умчался с ней на руках, сказав охране, чтоб внимательней следили за не покрытой барьером территорией, и доделают они все завтра.       — И почему мне никто не сказал, что Хром было плохо?! — воскликнул Тсуна.       — Нео Примо, ты заперся в кабинете на четыре дня, и отсылал всех прочь, кто бы что сказал?! — взорвался Гокудера.       — Я разбирался с документами о союзе с семьей Каската, — массируя виски, проворчал Тсуна. — Они слишком запутанно пишут о своих условиях и требованиях, позже дам их тебе посмотреть, — выразительно посмотрел на Правую руку Савада, после чего сам взорвался. — Но, в любом случае, это ведь не повод для моих же Хранителей не заходить в мой кабинет!       — Я посмотрю, — деловито ответил Хаято, и продолжил выражать свое недовольство активно жестикулируя с использованием зажатой в руке папки. — Ну а кто бы зашел?! Я был на переговорах в другой части страны, Ямамото выслеживает тех шпионов, нанятых противниками политики Примо, Хибари со своими на зачистке, Рехей, эта торфяная башка, только этим утром вернулся из России! Мукуро следил за Хром, и это к нему вопросы, почему он никого к тебе не послал или не использовал пламя!       — Спокойней-спокойней, понял, сам виноват, что здесь окопался, — пошел на попятную Нео Примо, чувствуя, как последний сосуд, на котором еще держится жизнь в его практически не знавшей сна за эти дни голове, так и норовит лопнуть от эмоциональных криков его Урагана.       — Тсуна-нии, — протянул Ламбо, уминая онигири из презента маман Савады. — Там еще одно письмо. Его в ящик для тебя кинули.       — Оу, — Тсуна перевел взгляд на запечатанный конверт, на котором действительно было его имя, а отправителем значился некто, чье имя было отчего-то смутно ему знакомо… — Тсучия Кенго… — пробормотал он, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль.       — Это, случайно, не наш одноклассник из средней Намимори? — нагнувшись над спинкой дивана, вгляделся в иероглифы Хаято.       — О! Точно! — воскликнул Савада, готовый расцеловать Гокудеру за его светлую голову. — Интересно, что он от меня хочет? Мы ведь даже не общались никогда толком… — недоумевая, протянул Тсуна, вскрывая конверт, чтобы достать из него прямоугольник плотной бумаги с жирно выделенными иероглифами по середине, складывающимися во фразу «Большая встреча выпускников средней школы Намимори 2005-2007 годов выпуска». — Э? Встреча выпускников? Еще и разных лет выпуска?! Э-э-э… это же, получается, и Хибари со старшим братом попадают…       — Нео Примо, что будем делать? Неужели, поедем? — нахмурился Гокудера.       — Я… я не знаю, — Тсуна потер лоб. Голова была тяжелой. Честно говоря, он не мог сказать, было ли у него желание поехать на эту встречу, ведь единственное желание, которое он действительно ощущал в этот момент – рухнуть на подушку и проспать следующие четыре дня. Он посмотрел на более мелкий шрифт на приглашении. — Всех учеников приглашают приехать в отель Намимори, где забронирован зал на семь часов вечера девятнадцатого апреля. О, это через месяц, — с облегчением заключил Нео Примо, с чистой совестью собираясь отложить принятие решения на другой день. — Хаято, можешь рассказать об этом Такеши, Хром, Рехею и Хибари? Возможно, они хотели бы съездить.       — Это хороший повод, чтобы навестить их семьи в Намимори, — тут же привел аргумент Гокудера, имея в виду всех перечисленных, кроме Докуро. Она бы точно даже приближаться к своему прежнему жилищу и его обитателям не хотела. Ее единственной семьей стали сначала банда Мукуро, а потом – все десятое поколение Вонголы. И сейчас ее Небо с остальными Хранителями ни за что не подпустило бы родственников Хром к ней и на десять метров. Им оставалось только смириться, что некогда оставленная ими умирать Наги, теперь Хром Докуро, одна из сильнейших Туманов и супруга Нео Примо Вонголы, прекрасная фиолетовая глициния всего десятого поколения, за которую горой встанут все семеро мужчин ее Семьи.       — Именно, — кивнул на слова Урагана Тсунаеши, медленно моргая усталыми глазами. — Такеши давно хочет навестить отца, Рехей – родителей и Киоко-чан. Хибари, наверно, предпочел бы навестить могилу деда, чем остальных своих… — Нео Примо зевнул, пряча рот за ладонью. На глаза навернулись слезинки.       — Тсуна-нии, возьми онигири и иди поспи, — сказал Ламбо, протягивая ему один из рисовых треугольничков.       — Звучит как отличный план, Ламбо, — принял тот предложенное кушанье, и поднял взгляд на Гокудеру. — Хаято, я все же согласен пойти вздремнуть на несколько часиков. Можешь позвать всех Хранителей, что сейчас в резиденции, на обед?       — Конечно, — кивнул Ураган, довольный, что Небо все же прекратило отказываться от сна в пользу дальнейшего копания в бумажках. — Ты не поешь с нами?       — Я возьму парочку онигири. Можете отложить мне что-нибудь, если хотите, съем позже. Главное сами пообедайте и проследите за самочувствием Хром, — Тсуна утер костяшкой пальца слезящиеся глаза, вновь кидая взгляд на приглашение. — Тут еще просят отписаться на этот адрес электронной почты, кто придет… спроси ребят, что они думают на этот счет.       — Все будет сделано, Нео Примо, — пообещал Хаято. — А что насчет тебя? Хочешь поехать?       — Я был бы не против увидеть маму, — с тоской улыбнулся Савада, смотря на онигири в своей руке. — И Киоко-чан с Хару-чан. Скорее всего, Киоко-чан будет на этой встрече. Почему бы не съездить? Думаю, Хром тоже была бы рада с ними встретиться.       — Понял. Тогда сейчас все устрою. Желаю хорошего отдыха, Нео Примо, — Гокудера, исполненный ощущения успеха оттого, что упертый босс все же согласился позаботиться о себе, отправился уточнять, где сейчас остальные члены десятого поколения.       — Спасибо, что привез все это, Ламбо, — тем временем обратился к своей Грозе Нео Примо.       — Не за что, Тсуна-нии. Меня бы маман из дома не выпустила без всего этого, — фыркнул Бовино, протягивая руку к сладкому.       Тсуна с усталой нежностью на лице потрепал Ламбо по голове, наткнувшись в ответ на возмущенное мычание о том, что Ламбо не маленький, чтобы портить ему прическу. Савада посмеялся, напоследок еще и жмякнув его за щеку, прежде чем удалился из помещения в сторону спальни, на ходу доедая онигири.

***

      Когда Тсуна проснулся, все уже было решено: все его Хранители, обучавшиеся в средней Намимори, уже подтвердили свою готовность посетить встречу, и Тсуна, опрометчиво давший свое расплывчатое согласие, был автоматически причислен к ним, когда Хаято отправлял электронное письмо Тсучие.       Месяц спустя, завершив все текущие дела, найдя заместителей и силами всей Семьи успокоив тревогу и паранойю Неба об оставленной без его внимания на неделю Вонголе, десятое поколение устремилось в Японию.       Они сняли номер люкс в отеле, и войдя в него, Тсуна ощутил дежа-вю, ведь когда-то годы назад перед церемонией наследования он приходил сюда к Девятому и его Хранителям.       Мама была бы не против, если бы они остановились у нее, но дом Савад был не настолько большим, чтобы уместить всех Хранителей Тсуны – взрослых людей, габаритами куда внушительней, чем подростки. Тем более, у них уже начала формироваться странная привычка спать всем в одной комнате, словно бы следя, в безопасности ли остальные. Номер люкс, в отличие от старой комнаты Тсуны, позволял это устроить.       Хибари и Мукуро обошли все комнаты номера, проверяя на любые подозрительные включения в интерьер, не включенные в официальный сервис отеля. Любые устройства, пламенные или обычные, должные подсматривать и подслушивать их, уничтожались одним точным ударом тонфа или трезубца. Если самонадеянные гении пытались установить ловушку, способную кого-нибудь ранить или убить, конечно же, у них ничего не выходило по тем же причинам: Хибари и Мукуро обнаруживали любую подозрительную деталь, и выводили ее из строя – физически или иллюзиями. И, кроме того, у них был Ямамото, мимо которого никто бы не прошмыгнул при попытке покушения на жизнь Неба или любого другого члена Семьи.       Стоило проверке закончиться, Гокудера начал организовывать их размещение, отправляя их багаж куда нужно руками Ямамото и Рехея. Тсуна же отвел Хром в постель, чтобы та отдохнула после перелета, и вернулся к Хаято, чтоб уточнить, чем может помочь.       Гокудера, естественно, ответил, что Нео Примо не стоит ни о чем беспокоиться, и они сами управятся. Спорить с Ураганом о распределении обязанностей было себе дороже, так что Савада направился к рабочему столу, чтобы продолжить рассматривать свои бумаги, часть которых он все же взял с собой.       — Куфуфуфу, Небо, — позвал Мукуро, нависая над боссом, устроившимся на стуле с пафосной высокой спинкой, на которую Туман оперся локтями, чтобы ладони его свисали у груди Неба.       — Что? — откликнулся Тсуна, уже привыкший к подобным нарушениям личного пространства со стороны иллюзиониста.       — Какие у нас планы?       — Сейчас отдохнем, часа через два пойдем навестить родственников. Сегодня можем отправиться на ужин в Такесуши, пригласив маму, И-Пин и Ламбо, конечно же. И было бы неплохо пригласить Хару, Киоко-чан и их с Рехеем родителей. Родня Хибари, — Тсуна кинул взгляд на замершего у окна Кею, что незаметно прислушивался к их разговору, и, поймав его леденящий душу взгляд, Тсуне захотелось по старой привычке добавить к обращению «сан».       — Мои не согласятся. И не надо, — отрезало Облако.       Тсуна согласно промычал, поводя плечами в попытке согнать с них мурашки. Все же, отношения Хибари Кеи с его семьей были очень щепетильной темой. Хибари всегда был одиночкой, который сам решал, как строить свой жизненный путь, и это не изменилось – просто он однажды решил, что этот путь будет пролегать с ними, десятым поколением Вонголы, в одном направлении. Его семья же, исключая деда, желала настоять на своем и сделать Кею наследником своего дела. А дело у них было темное: Хибари являлись в Намимори местным кланом якудза. Не просто так люди в городе даже за пределами школы опасались школьника, заведующего Дисциплинарным Комитетом: забивать до смерти его учили с пеленок. Клан Хибари крышевал многие заведения Намимори, даруя им надежную защиту от хулиганья и мелких преступников, так и норовивших подпортить чей-то бизнес, оттого Хибари-гуми не только боялись, но и уважали.       Во времена, когда Кея был учеником средней Намимори, кумичо клана был его дед, а на месте следующего хотели видеть самого Кею, выделяющегося своей неудержимой мощью, авторитетностью и способностью к дисциплинированию подчиненных и продуктивной организации их деятельности, что было заметно по работе его Дисциплинарного Комитета. Но в итоге Хибари связал свою жизнь с Вонголой и создал собственную внешнюю организацию, связанную с ней, порушив все надежды клана. За пару лет до того, как дедушка Кеи, Хибари Кей, скончался, все же был избран новый кумичо – бывший вакагасира клана, Хибари Такаши – человек не великих амбиций, но опытный, исполнительный и ответственный; приходящийся Кее отцом.       Уход Кеи в Хранители Неба Вонголы не было позитивно воспринято в его семье и теперь каждый раз, стоило ему появиться в поле видимости семьи, его пытались переубедить и вернуть в клан. Решение Кеи, как ни странно, поддерживал один лишь только дед, благословляя внука на поиск своего пути.       Мать, женщина суровая под стать старшему сыну, но заботливая, была недовольна, что сын в другой стране. Подчиненные негодовали, что при нынешнем главе их не ждет такое процветание как при предыдущем и только под дланью Хибари Кеи их ждал бы новый расцвет. Младший брат Кеи был еще мал и не шибко-то и походил на своего старшего, особо не проявляя лидерских качеств или тяги к силе. Отец, хоть и не испытывающий недовольства по поводу своего назначения на пост главы, негодовал, что Кея, как самый подходящий после него наследник, выбрал служение итальянской мафии. Но никто ничего сделать не мог. Хибари было не остановить ни физически, ни морально – он был сильнее любого из них во всем и продолжал плыть по своему Небу как уже не одинокое, но по природе своей отстраненное Облако.       Так что в семье Хибари отношения были напряженные, и ныне все визиты к родственникам для Кеи ассоциировались с приступами раздражения и головной болью.       На самом деле, Нео Примо уже какое-то время готовил предложение о союзе с Хибари-гуми в надежде как на усиление защиты родного Намимори и его жителей, так и на улучшение отношений своего Облака с родней, ведь связующим звеном для их Семей стал бы именно Хибари Кея. А, кроме того, семья Хибари издавна производит собственный сорт премиального сакэ, и Вонгола могла бы договориться о его поставках в Италию, о выходе на международный рынок… Все же, закрывая множество разрушительно мутных, но прибыльных дел, приносивших Вонголе и не только немалый доход, нужно находить им замену.       В любом случае, Тсуна еще не закончил составлять текст этого предложения, а соваться без подготовки в логово монстров, породивших кого-то вроде его Облака, он… нет, не трусил. Просто здраво опасался.       — Да-да, — кивнул он Кее. — Никого из Хибари приглашать не будем.       — Куфуфуфу, Кею-куна тоже? — не упустил возможность съязвить иллюзионист.       — Чтобы куда-либо прийти, я в приглашении не нуждаюсь, — фыркнул Хибари, отворачиваясь, чтобы продолжать лицезреть вид на любимый Намимори с высоты птичьего полета, открывающийся из окна. Выражение лица его, однако, при виде города было чем-то заметно огорченным.       — В общем, ужин, — устало вздохнул Нео Примо, проводя ладонью по лицу. — Завтра… было бы неплохо устроить пикник? Сейчас ведь ханами.       — Без меня, — тут же подал голос Хибари, не отрывая взгляда от просторов Намимори, где среди россыпи зданий виднелись парки, усеянные розовыми деревьями. И тут недовольство на его лице стало легко объяснимо. Неприязнь к сакуре осталась с ним и через десятилетие после того злополучного заражения сакура-кура.       — Хорошо, ты можешь посвятить это время своим делам, — кивнул Тсунаеши. Если бы он из прошлого услышал, как он разговаривает со своим Облаком сейчас, то подросток-Тсуна наделал бы в штаны. Тсуна в статусе Нео Примо же привык, что может отдавать приказы своим Хранителям и руководить их деятельностью на правах их босса. И даже Хибари, хоть и не был шибко доволен, что его личные дела словно бы нуждаются в одобрении или запрете со стороны зверька, ничего не говорил, лишь кидая взгляды в духе «Я и без тебя, Савада Тсунаеши, знаю, что я могу».       — Нео Примо, не забудь, что нам нужно посетить базу Вонголы и проверить, как идет стройка, — напомнил Хаято, отвлекаясь от руководства бывшими спортсменами.       — Ах, точно. Сходим с утра, — кивнул Савада. Тсуна, подобно тому себе из версии десятилетнего будущего, куда их однажды занесло, приказал построить в Намимори ту самую базу Вонголы. Сейчас она была практически готова, и их поездка была прекрасной возможностью еще и лично оценить результаты нескольких лет работы специалистов Вонголы.       — Послезавтра девятнадцатое, вечером встреча выпускников, — Тсуна глубоко вздохнул. Все же, чем ближе к этому дню, тем сильнее Гиперинтуиция кричала, что за всем этим кроется подвох, о чем он уже не раз заявил Хранителями, спровоцировав парочку расследований и тайных проверок, связанных с посещающими Намимори туристами и местом проведения мероприятия, — Двадцатого встречаемся с Шимон, хотя увидимся мы и раньше: я списывался с Энмой, они тоже приняли эти приглашения… — И с Энмой он так же поделился своими опасениями, посоветовав быть бдительней. — Двадцать первого отправляем Хром с мамой и И-Пин в онсэн, сами тоже едем для их защиты.       — Так уж и только для защиты? Куфуфуфу, — иронично хмыкнул Рокудо. — А как же та часть, где тебя, Небо, разморит горячая вода, ты потеряешь бдительность, и я завладею твоим телом, куфуфуфуфу?       — Так уж и быть, я разрешаю тебе полностью завладеть моей спиной и потереть ее мочалкой, Мукуро, — уже не реагируя так остро на заявления иллюзиониста, ответил Нео Примо, стараясь держать лицо кирпичом.       — Нео Примо, почему он, а не я?! — возмутился вездесущий Гокудера, примчавшись из соседней комнаты.       — Если хочешь, можешь помыть мне голову, Хаято, — рассмеялся Тсуна, смирившийся с тягой своего Урагана заботиться о нем с тщательностью мамочки трехлетки.       — Договорились, — с гордо радостным лицом показал большой палец Гокудера и удалился, довольный, в комнату к Хром, уточнить, не нужно ли ей чего.       — Такеши! — Савада позвал свой Дождь, получая в ответ «Да, Тсуна?» из соседней комнаты и торопливые шаги вскоре выглянувшего из дверного проема Ямамото. — Я забронировал нам билеты на игру Йомиури Джайентс против Хансин Тайгерс двадцать третьего на Токио Доум.       — Воу, — брови Ямамото словно попытались сбежать с его лица, так высоко они подскочили. — Это круто! Кто пойдет?       — Ты, я, Ламбо, Хаято и Фуута, — перечислил Тсуна и не стал вдаваться в подробности о том, как и с какими лицами отпирались остальные от похода на стадион, когда несколько дней назад Тсуна вскользь упоминал о такой возможности. Даже Рехей не горел экстремальным энтузиазмом, ибо это был не его любимый бокс.       — Фуута?! — еще больше удивился Такеши, но при этом выглядел радостным.       — Да, я уже обсуждал это с ним, и он захотел прийти. Фуута же учится в Токийском университете, встретимся с ним в Токио перед игрой, — пояснил Савада. Фууте уже было двадцать один, он выбрал учиться в Японии, подальше от взглядов итальянских мафиози, которые продолжали плотоядно коситься в сторону его рейтингов несмотря на защиту Вонголы. Несколько людей Тсуны постоянно охраняли де ла Стеллу на расстоянии, устраняя любые угрозы. Ямамото с Фуутой оказались душевно близкими людьми и хорошо ладили, словно братья. — Может это и не совсем в срок, но этот матч – мой подарок тебе на день рождения.       — Потрясный подарок! Большое тебе спасибо, Тсуна! — широко улыбнулся Ямамото, при этом глаза его лучились, а щеки потеплели.       — Не за что, — улыбнулся в ответ Нео Примо. День рождения Ямамото двадцать четвертого апреля, а он, получается, вручит свой подарок на день раньше. Двадцать четвертого они будут в Намимори последний день. Тсуна выбрал дату возвращения так, чтобы Такеши мог отпраздновать в компании отца.       — А что двадцать второго? — спросил Мукуро.       — Свободный день. У тебя есть какие-то планы?       — Мне нечего делать в этом скучном городишке, — фыркнул Рокудо.       — Не хочешь пойти со мной к маме? — предложил Тсуна. Потому что он действительно собирался провести с ней как можно больше времени, раз уж прибыл в Намимори.       — Куфуфу… если пойдет Хром, — решил Туман, разводя руки, и удалился в другую комнату.       — Раз допрос Мукуро окончен, пожалуй, закончу с этим, — пробормотал Нео Примо, встряхивая бумаги в руках. Он должен разобраться с документами до того, как бдительное око правой руки полноценно сфокусируется на нем и Гокудера осознает, чем именно занимается его Небо. В этот момент Тсуну потащат на «тихий час», чтобы заточить в перине матраса, полностью уничтожая его благие стремления побыстрей лишить мир мафии очередной боли в заднице.       Реборн бы им гордился.       Тсуной, конечно же. Не Гокудерой. Реборн – практичный садист, а не директор санатория. Мог бы пустить слезу умиления, наблюдая за столь богатыми плодами своей дрессировки.       В целом, не стоило бы придавать мыслям о бывшем репетиторе слишком лиричный и печальный тон: в данный момент Реборн наверняка отводил душу, устраивая полевую тренировку новобранцам Вонголы на их полигонах, и мысленно слал Саваде воздушные поцелуи через дуло пистолета за предоставленное в полное подчинение пушечное мясо, которое можно наставительно попинать, вспоминая репетиторские будни.       В общем, бывший аркобалено Солнца был полностью доволен своей нынешней жизнью и карьерными успехами своих учеников.       Тсуна, за горой макулатуры порой от переутомления теряющий мотивацию и волю к жизни, был рад за него, но не всегда – от всего сердца.       Утешало одно – результатом его страданий становилось улучшение Вонголы, а вслед за ней – всего подпольного мира Италии.