Вторая записка

**Глава 2: Песочница и Шепот Страха** Солнце, уже клонящееся к вечеру, золотило верхушки берез, но на детской площадке его лучи казались какими-то… холодными. Мы шли туда бодро, подгоняемые возбуждением Полины и Даши. Галя держалась рядом со мной, ее пальцы слегка дрожали, сжимая мою руку. Вероника плелась чуть позади, уткнувшись в телефон, будто происходящее ее касалось постольку-поскольку. — Ну, где тут может быть записка? — Полина, вечный двигатель, принялась осматривать каждую щель качелей. — Под горкой? В песочнице? Может, зарыта? — В стишке сказано: «Где детский смех и счастье мам». Это явно про площадку, — уверенно заключила Даша, заглядывая под деревянный домик. — Значит, где-то тут. Мы обыскали все. Каждую скамейку, каждый уголок песочницы, залезли под горку, проверили крепления качелей. Ничего. Только битое стеклышко, пара фантиков и уныло валявшаяся пластмассовая лопатка. — Странно, — нахмурилась Поля, вытирая руки о шорты. — Должна же быть! — Может, мы не там ищем? — робко предположила Галя. — Или… или это все-таки не квест? — Не может быть! — Полина была непреклонна. — Все сходится! Мяч, записка, стишок! Просто… просто мы пришли слишком рано. Помните, там же было «продолжение завтра»? Наверное, записку подложат только ночью. Меня эта версия не убедила. Ледяной комок тревоги в груди не таял, а наоборот, сжимался плотнее. «Как *они* могли знать, что мы найдем первую записку *именно сегодня*? Как они успеют подложить следующую *именно сюда*?» — эти вопросы вертелись в голове, как назойливые осы. Я попыталась озвучить их: — Девочки, подождите. Давайте подумаем. Женя в больнице. Лиза… мы не знаем, где Лиза. Даже если это их квест… как они могли организовать все так быстро? Подложить записку в мяч Вероники… да еще и так, чтобы он лопнул именно сегодня? И как они узнали, что мы поедем на тарзанку и будем играть в мяч? Это же… слишком идеально совпало. — Ой, Вась, не парься! — махнула рукой Даша, прыгая на одной ноге. — Они же умницы! Наверняка все продумали заранее, еще в прошлом году. А мяч лопнул… ну, совпадение! Старый же. А записку подложат сегодня ночью. Вот увидишь завтра! — Даша права, — поддержала Полина. — Они же знали, что мы соберемся в июне. Вот и подготовились. А про мяч… ну, может, они его специально так сшили, чтобы шов разошелся от сильного удара? Играли же мы сегодня активно. Идеально сработало! Вероника подняла голову от экрана: — Что сработало? А, записка. Да, наверное. Пойдем завтра? Галя посмотрела на меня своими большими глазами, в которых читалось и желание верить в игру, и остатки страха. — Может, Вася и права… но… но если это все-таки квест, и мы не придем, Женя с Лизой обидятся. Я вздохнула. Спорить было бесполезно. Их энтузиазм и логика «дружеского квеста» перевешивали мои смутные опасения. Солнце почти скрылось, протягивая длинные, странно искаженные тени от качелей. Становилось прохладно и как-то неуютно. — Ладно, — сдалась я. — Придем завтра утром. Но если ничего не найдем… может, хватит? — Договорились! — радостно воскликнула Поля. — Завтра, тут же, в десять! * * * Следующее утро встретило нас ярким, почти беззаботным солнцем. Птицы пели так громко, что на миг мои тревоги отступили. Может, и правда, я все надумала? Может, это просто очень продуманная игра? На площадке нас было пятеро. Та же компания: я, Галя, Полина, Даша и Вероника, на этот раз без мяча, но с каким-то загадочным выражением лица. Мы сразу направились к песочнице – самому логичному месту для «детского смеха». — Так, ищем внимательно! — скомандовала Полина, словно капитан поискового отряда. — Особенно под скамейками и в углах! Мы разбрелись. Я присела у старой деревянной скамейки, стоявшей чуть в стороне под раскидистой ивой. Ее сиденье было покрыто трещинами, а ножки слегка подгнили. Я заглянула под нее, раздвигая густую траву, выросшую у самого бордюра песочницы. И замерла. В темном пространстве под скамейкой, почти сливаясь с тенями и комьями земли, лежала кукла. Но не милая пупсичка, а большая, тряпичная, явно самодельная. Когда-то у нее были светлые нитяные волосы, но теперь они свалялись, выцвели и покрылись грязью. Лицо было вышито грубыми стежками – кривая улыбка и пустые, черные глазницы. Одежда – лоскутное платьице – истлела и порвалась. Но самое жуткое было не это. Из макушки куклы, прямо из грязной тряпичной головы, торчал уголок белой бумаги. Он был аккуратно вставлен, как нож в ножны, или… или как что-то воткнутое в череп. Белый, чистый, кричаще неестественный на фоне грязи и ветхости куклы. — Девочки… — мой голос прозвучал хрипло. — Смотрите… Они подбежали. Галя ахнула и схватилась за мой локоть. Даша и Полина замерли, уставившись на находку. Даже Вероника оторвалась от своего внутреннего мира и широко раскрыла глаза. — Ого… — прошептала Поля, но в ее голосе не было прежнего восторга. Было… напряжение. — Вот это они постарались. Жуть какая… — Кто ее сюда подсунул? — спросила Даша, не отрывая взгляда от белого уголка. — И когда? Ночью? — Наверное, — кивнула Полина, но уже без прежней уверенности. Она осторожно наклонилась. — Давайте… давайте достанем записку. — Я… я не хочу ее трогать, — прошептала Галя, прячась за моей спиной. — Ладно, я, — вызвалась Даша. Она присела на корточки и, сморщив нос от брезгливости, быстрым движением выдернула бумажку из головы куклы. Кукла безжизненно покачнулась. Бумажка оказалась сложенным листком. Даша развернула его. На нем, такими же корявыми печатными буквами, как и в первой записке, было написано: **"Вода черна, берег крут,** **Там, где камыш не шелестит.** **Завтра в полдень ждет вас там** **Новый знак. Не опоздайте."** — Озеро! — сразу выпалила Полина, пытаясь вернуть бодрость. — Это же про озеро! Там, где пляж каменистый, камыши почти не растут! И вода там всегда кажется темной! — И берег обрывистый, — кивнула Даша, изучая записку. — Точно! Значит, завтра к озеру! Я молчала. Мой взгляд скользнул с записки на куклу. Ее пустые черные глазницы, казалось, смотрели прямо на меня. Кривая вышитая улыбка стала выглядеть не глупой, а зловещей. «Новый знак»… Что они подразумевают под этим? Еще одну такую же жуть? И почему «не опоздайте»? Это звучало как приказ, а не как приглашение в игру. — Вась, ты чего молчишь? — ткнула меня в бок Даша. — Впечатлилась куклой? Ну, да, страшненькая, но это же всего лишь антураж! Для атмосферы! — Мне не нравится эта атмосфера, — честно сказала я, не отрывая взгляда от тряпичного лица. — И не нравится, что мы не знаем, кто это делает. Женя не может. Лиза… мы даже не уверены, что она в курсе. А записки… они слишком… злые какие-то. И кукла… — Ой, брось! — Полина уже оправилась от первого шока. — Это же все понарошку! Они просто хотят, чтобы нам было интересно и немножко страшно! Как в настоящем приключении! Завтра у озера наверняка будет что-то крутое! — Может, клад? — мечтательно протянула Вероника, наконец-то включившись в разговор. Галя все еще держалась за меня, но кивнула: — Да… наверное, Вася, ты преувеличиваешь. Это же наши подруги. Я посмотрела на их лица: Полина горела азартом, Даша была заинтригована, Галя старалась убедить себя, что все в порядке, Вероника уже витала где-то в облаках в ожидании «клада». Меня никто не слушал. Мои сомнения были для них просто брюзжанием, портящим игру. — Ладно, — снова сдалась я, чувствуя себя одинокой со своей тревогой. — Завтра к озеру. В полдень. Мы ушли с площадки. Я оглянулась. Кукла так и лежала под скамейкой, ее тряпичное тело неестественно выгнуто, а черные глазницы были обращены в нашу сторону. Солнце ярко светило, но от вида этой брошенной жути по спине пробежали мурашки. «Не опоздайте…» — эхом отозвалось в голове. Это было не приглашение. Это была ловушка, и мы сами, шаг за шагом, в нее заходили. И завтра мы сделаем следующий шаг – к темной воде и крутому берегу.