Подобных дел боятся даже посторонние

Месяц пролетает так до странного быстро, что с концами улёгшийся на московские улицы снег и засилье всякой предновогодней суеты ФЭСовцы умудряются заметить в самый последний момент – настолько погружены в текущие расследования и личные проблемы, что когда уж там часы и календари наблюдать? О приближающемся празднике заставляют вспомнить только дела, завязанные на грядущих или уже случившихся корпоративах. За всей этой будничной свистопляской Гранин и Соколова как-то успевают примелькаться всем коллегам – от оперов до лаборантов. Никто больше не шушукается по углам, увидев их вместе – хотя честно говоря, что за отношения их связывают, никому со стороны до сих пор непонятно. Майор любые сплетни на эту тему с самого начала пресекала на корню – капитану же попросту плевать, что, кто и о ком подумает. Он слишком долго жил в хроническом шторме и заслужил хоть самую малость покоя, разве нет? Тогда, месяц назад в Малиновске, между оперативниками действительно не было ничего, кроме откровенных и очень болезненных разговоров две ночи подряд. Гранин и подумать не мог, сколько всего невысказанного накопилось у него на душе – ну а Юля, прошедшая через подобное не так уж и давно, по инерции вся обращалась в слух. У неё на лице, казалось, чёрным по белому написано «уж мне ли не понять?». Она была первым человеком, который действительно его понял. Именно это заставило Павла немного по-другому присмотреться к язвительной острой на язык коллеге. Впрочем, события они решили не торопить, предпочитая зависать в состоянии «явно больше, чем просто напарники, но пока ещё не пара». Капитан прятал поначалу виноватые глаза от Ольги, боясь причинить ей боль – но что уж там, очевидного не скроешь, да и с момента их расставания сколько уже воды утекло… С Олей, кстати, они наконец расставили все точки над «i». Отойдя от первого шока и действительно убедившись, что никаких чувств к бывшему не испытывает, девушка совершенно искренне пожелала ему счастья. Он попытался вернуть пожелание, но предостерегающий тёмно-карий взгляд оказался красноречивее всяких слов, недвусмысленно дав понять, о чём говорить не стоит. Тема романтической любви ничем, кроме источника новых хлопот, Ольге сейчас не казалась – для неё по-прежнему оставался главным путь к цели в виде капитанского звания, ну и присутствие троих (четверых, если считать капризного полутайца с математическим именем) самых близких рядом, конечно. Оксана переехала жить к Андрею и теперь всё больше времени проводила с ним – правда, и о друзьях всеми силами старалась не забывать. После того наконец-то свершившегося знакомства с мединститутским театром большинство идей для мест следующих встреч исходило от неё. Холодов не обижался, памятуя, что это, во-первых, бессмысленно (сам до сих пор с Тусей по-дружески созванивается, а для любимой женщины что – запрет, что ли, установит?), а во-вторых, опасно (ту знаменитую выволочку от Дунаевой он забудет явно ещё нескоро). Гораздо больше его занимала перспектива как-нибудь организовать Амелиной штамповку паспорта и смену фамилии – но экспертное чутьё подсказывало, что пока для этого точно не время. Да и пример Гранина, в своё время слишком давившего на Ольгу в этом вопросе и получившего на выходе прямо противоположное, до сих пор стоял перед глазами. Нет уж, пусть всё идёт своим чередом… Артём наконец-то познакомился с Катетом и сразу почуял в нём родственную душу, с порога услышав фирменное шипение. Как тогда смеялись Ломов с Дунаевой – словами не передать! «Ни дать ни взять ты, когда у тебя в морге посторонний,» - выдал Толя под одобрительное Ольгино хихиканье и был, кстати, абсолютно прав. Пожалуй, теперь у Тукаева появился совершенно очевидный конкурент в борьбе за звание главного котяры ФЭС. Но зато очень скоро своенравный полутаец признал всю четвёрку целиком и перестал выказывать недовольство их визитами к нему – да, именно к нему, а не к этой бестолковой двуногой психованной – домой. В лаборатории воцарился хотя бы относительный порядок. Таня и Андрей опасались теперь не то что имя Тихонова всуе произнести или сосватать друг другу кого-то из сотрудников – вообще лишнее слово сказать не по делу. Ни с бешеным Толей, каким он, оказывается, вполне мог быть, ни тем более с Дунаевой в состоянии «я иду гнать-бить-жечь, кто не спрятался – сам виноват» в конфронтацию вступать обоим не хотелось, поэтому сплетни если и рождались где-то в буфете или комнате отдыха, то ни до каких неподобающих ушей не доходили. Ну а многозначительные кивки и подмигивания – они всегда были и будут, что уж, с детским садом всерьёз, что ли бороться? Эта рабочая неделя начинается, как ни странно, с рутины и отсутствия спущенных сверху дел, что по непонятной причине мешает сосредоточиться обосновавшемуся с утра на своём месте в лаборатории Ломову. И нет, вовсе не из-за того, что он терпеть не может сверять результаты уже завершённых экспертиз, а из-за злосчастной интуиции, нашёптывающей уже битых часа два, что делу-таки быть и происхождение у него будет самое гадостное. Через полчаса Толя понимает, почему. Понимает, когда ни у него, ни у присоединившейся к нему Оксаны, ни у обеспокоенного и покинувшего ради такой срочности морг Тукаева, ни даже у Галины Николаевны не получается дозвониться до Оли. Молчат и мессенджеры, и соцсети, и стационарный телефон. А чтобы Дунаева, никого не предупредив, пренебрегла прямыми служебными обязанностями, не явившись на работу и не выходя на связь – случиться должно было ЧП как минимум городского масштаба. В общем, от товарища полковника Анатолий получает немедленный приказ пробить месторасположение телефона Дунаевой. Чувствует он себя при этом так же паршиво, как и месяц назад, по просьбе Оксаны втихую собирая информацию об этом её-уже не её Покатилове. Друг в опасности – это всегда страшно. А тут почти очевидно, что Ольга находится именно что в опасности, о которой не имела возможности предупредить никого из ФЭС. -Чёрт, ну куда, куда она подевалась? – Оксана за соседним компьютером не находит себе места, - Вчера только созванивались, она мне рассказывала, что получила приглашение от старых знакомых из фехтовальной секции собраться вместе и вспомнить былые времена… Нас хотела позвать, - щурится изо всех сил, чтобы не заплакать, - А сегодня – как в воду канула! Что с ней могло случиться? -Сейчас выясним, - бормочет программист, всецело разделяя беспокойство подруги, но помогать предпочитая делом, а не словом, которое с его природной неуклюжестью может и неуместным оказаться, - Так, - привлекает внимание Амелиной к точке на картосхеме города, - Смотри. Телефон Оли в последний раз был активен сегодня полтора часа назад. Она как раз примерно в это время выходит из дома, чтобы ехать в ФЭС. Но сегодня отъехать так и не успела – устройство отключилось буквально в её дворе и больше не включалось. -Господи… - на Амелину смотреть страшно, хоть она и пытается всеми силами взять себя в руки, - Толь, она никогда не расхаживает по городу с выключенным телефоном. И сесть он не мог – она всегда заряжает его на ночь, причём до полной батареи. С ней точно что-то случилось. -Что у вас? – в лабораторию входит бледная встревоженная Рогозина, - Удалось определить местонахождение мобильника Дунаевой? -Удалось-то удалось, - убитым голосом докладывает Оксана, - Но он отключился полтора часа назад в её дворе, она не успела даже выехать оттуда. И это точно не из-за севшей по рассеянности батареи, Оля в жизни из дома ни ногой с разряженным мобильником. -Плохо, - качает головой полковник, - Если она собиралась на работу и даже не успела покинуть двор - точно случилось что-то серьёзное. Толя, - обращается к изучающему последнюю активность пропавшей подруги в соцсети Ломову, - Сворачивай пока это, займись лучше детализацией её звонков. -Есть, - немедленно откликается эксперт, - И, Галина Николаевна, тут такое ещё дело. У Оли есть кошачья видеоняня, я могу к ней подключиться и хотя бы под каким-то ракурсом посмотреть, что происходило в её квартире. -Работай, - даёт добро полковник – когда сотрудник в опасности, тут уже не до рассуждений об этических аспектах хакерства. Оксана берёт на себя детализацию звонков, Толя без особого труда взламывает видеоняню Катета – ещё бы, он её даже покупал сам – и пытается отследить происходящее в квартире подруги. Ракурс, конечно, подводит – пока в его поле зрения попадает только мельтешащий туда-сюда кот. Но, насколько он может видеть – как минимум, в комнате, где установлена няня, не наблюдается никаких следов разгрома, да и вообще хоть мало-мальского беспорядка. -Ну что там? – Амелина, отвлекшись от списка входящих и исходящих вызовов, вопросительно смотрит на друга, но тому утешить её нечем: -Глухо. И никаких следов спешных сборов или возможного проникновения в Олину квартиру посторонних. Сейчас пересмотрю более ранние сегодняшние записи, может, что-нибудь удастся выяснить. Но надеждам Ломова сбыться не суждено – записи с камеры видеоняни двух-трёхчасовой давности показывают также одного лишь самого Катета и только иногда появляющуюся в поле зрения Олю. Ни намёка на присутствие постороннего лица, да и сама девушка вела себя как обычно – скрылась из зоны наблюдения с котом на руках, оставила его, по всей видимости, на кухне и продолжила собираться на работу совершенно спокойно, что-то даже напевая еле слышно. Мобильный телефон, судя по всему, заряженный и вполне рабочий, взяла с собой. -И в звонках тоже ничего подозрительного, - расстроенно вздыхает Оксана, - Последний входящий – вчера вечером от меня, исходящий – сегодня утром родителям домой. Из последних сообщений – мы трое, также родители, братья и общедомовой чат – спрашивала, не изменился ли электронный адрес ТСЖ для передачи показаний счётчиков. Скорее всего, её банально подкараулили у дома и куда-то увезли. -Кто? – такая версия категорически не желает укладываться в Толиной голове. -Очень бы хотелось ошибаться, - еле слышно произносит Оксана, - но боюсь, есть у нас один подозреваемый. Ломов молча кивает. Он прекрасно понимает, кого имеет в виду подруга и – хоть лично с этим человеком и не знаком – так же, как и она, отчаянно надеется на его непричастность. Сама же Амелина с самым непроницаемым выражением лица, на которое только сейчас способна, заходит в архив с базами данных бывших сотрудников ФЭС и почти сразу отыскивает нужное поле: «Котов Константин Сергеевич, капитан полиции». Толе каждый стук её пальцев по клавиатуре слышится чуть ли не барабанной дробью. Господи, хоть бы она и правда ошиблась… Через два часа в ФЭС возвращаются посланные с обыском к Ольге домой капитаны Шустов и Селиванова. На их лицах ничего утешительного работникам лаборатории разглядеть не удаётся. Крошечную надежду вселяет лишь то, что приехали они не с пустыми руками – оставляют для экспертизы найденный во дворе мобильник Дунаевой с разбитым экраном, снятые со всех поверхностей в квартире отпечатки пальцев и – виноватый и вместе с тем обречённый взгляд вручающей коллегам последнюю улику Риты говорит сам за себя – комплект постельного белья. -Маргарита Сергеевна, - Толя, как может, отвлекает внимание оперов от погружённой в архивы ФЭС Оксаны, - Не трогайте её, она свою работу ещё не закончила. Я проверю всё сам. -Ну давай, действуй, - Селиванова пытается придать голосу максимально обнадёживающие интонации, но получается это у неё из рук вон плохо, - Боже ж ты мой, хоть бы невредимой нашлась, а... Хоть бы вы двое что-то накопали! - она в изнеможении прикрывает подозрительно покрасневшие глаза. При виде двух явно не находящих себе места, но всецело погружённых в поиски близкого человека ребят к горлу подступает предательский ком. Если уж ей при её опыте и, честно говоря, не столь тесных дружеских отношениях с коллегой так паршиво аукается происходящее – то как себя чувствуют они, Рите страшно даже представить.