Выбор сделан

***

Шахматный узор из мрамора отдавался цоканьем из-под каблуков различных туфель под столом. Марианна едва ли не единственная, кто замечала этот безысходный звук. Она не могла решить однозначно, как он на неё действует: успокаивает или всë-таки раздражает до пульсации в висках. — С нашей стороны это как минимум странно — проводить светское послеполуденное чаепитие в десять утра, но я всë же склонен думать что наши гости не предали этому особого значения, — король  Дагда жестами указал сначала на старшую, а затем на младшую дочь, призывая дополнить его каждая своей речью в подтверждения. — Благодарю. Ваше величество, отец, я добавлю: мы должны были позаботиться с этим вопросом о вас ещë до рассадки. Вас так переполнял вострог от сервировки, и мы подумали, что излишняя уступчивость показалась бы дурным тоном, — Марианна невесомо кивнула в сторону Донны.  Младшая из Тэкери ответила тем же, и поспешно опустила кремовую салфетку на широкое блюдо; — Моя старшая сестра Марианна всегда подбирает слова, попадающие в самую суть, вряд-ли мне когда-нибудь удастся дотянуться до еë уровня, но я могу вас спросить, о ваших впечатлениях от десертов, господа? Малина в действительности самая вкусная ягода, из тех что растут в оранжереях Гирдолинии, — Стойко выдержав речь Донна скрыла в смущении взгляд, устремила его на стол. Светлые волосы принцессы были перевязаны сзади обычной розовой лентой в тон платью, а происхождение выдавала уже диадема с золотыми листьями папоротника, вся в аквамаринах. Мнительная и мечтательная витательница в облаках — такой всем казалась принцесса Донна, читающая  вслух свои стихи на досуге. «Полностью не предназначенная умом для королевской короны» — считалась по мнению каждого второго умника. Принцесса Марианна со своей удачливостью успешно скрыла терпкий ком, что образовался у неë в горле. Слова младшей сестры задели старшую сестру за то живое, что девушка прятала глубоко внутри даже от самой Донны. Да, Марианна как правительница, со своим пылким нравом — куда хуже Донны, которая достойна идти по стопам их отца, и править королевством Гирдолинией с мудростью, обладая таким чувством как эмпатия и управляться с такой способностью, как снисхождение. А Марианна в роли королевы… Кто представил — открестился и на север ушëл. Своенравная, в какой-то степени нахальная, дерзкая и даже опасная. Милосердие старшей Тэкери распространялось исключительно на цветы в еë саду. Без желания познавать мотивы любви, с гордостью в месть за тоталитаризм, пошла бы войной за первые же недомолвки, принимая в бою участие как передовая вершница. Да так чтобы Жанна д’Арк оказалась жалкой копией на фоне. Где вес меча Марианны озадачивал даже врага, как она его своей изящной рукой держала… — Моя сестра, Донна, твои слова меня задели, осмеливаюсь вступить на твою же защиту так демонстративно. Какими бы мои слова вам абсурдными не казались, но лучшей потенциальной королевы Гирдолинии чем Донна быть не может, — Марианна выдержала паузу, чтобы убедиться правда ли все с таким интересом на неë уставились. За три секунды безразличных не выявилось. Старшая Тэкери висела сейчас на волоске отречения от наследия. Но каковы еë шансы сберечь свою страну без короля-мужа, если это не светит Марианне в точности как возможность носить длинные кудри ближайшие пять лет. — Ваше величество, отец, можешь рассчитывать на Донну больше, чем тебе этого кажется нелогичным, она молодец, — Она отдала отцу короткий поклон, сидя, а возвращая осанку к исходному положению странно улыбнулась королю Боггу, который всë своë внимание отдал ей ещë с самого начала как они сидят здесь. Этот мужчина внутренне осуждал еë за наглое самобичевание, чего он до скрежета зубов не терпит. И кажется весьма недурно передал это через взгляд. «Скучнее в моей жизни было только свидание с принцем из Швейцарии» — и она принялась пить свой клубничный чай. С таким видом будто сейчас чуть собаки не покусали. И она задумалась блаженно о том, каким же всë таки идеальным решением было не надевать на чаепитие проклятую фижму.Возможно это самая веская причина стать королевой — отменить травмирующую тело моду. Если так пойдет и дальше, Марианна сожжëт втихую все нижние юбки где-нибудь в лесу, а скажет что их украли. — Это очень смелое заявление, дочь моя, — Больше слов король Дагда говорить не стал, последовал примеру дочери, продолжил чаепитие дабы воизбежать демонстрации, чего корль Гирдолинии, в отличие от Марианны, не терпит как блюда с большим количеством специй. — А я думаю это очень хорошо, что смелое заявление, Марианна, вы всë же подтверждаете слова вашей сестры Донны: за опровержение своей негодности вы только наберëте ещë большую популярность, кто сможет править лучше вас? У вас все подданные будут на мушкете, — Королю Арилии не пришлось приукрашивать, чтобы заявить об очевидном в открытую, так, что даже Донна в подтверждение закивала. Улыбчивостью заражать могла, и поглядывала на сестру. Марианна находилась в неописуемом напряге, самоубеждëнная в провале она незаметно теребила оборчатый шифоновый подол, ища разгадку к комбинации из всех возможных передряг. Они посыпались на Марианну ещë вчера на балу, и она всë ещë задавалась вопросом, почему никто не заметил отсутствия у неë длинных волос. Их нет, испарились на рассвете, и даже не подумавши владелицей были выставлены на произвол. Одна фрейлина Габриэль едва не утеряла из поля зрения Марианну, желающую свои длинные прядки сжечь в кузнице. Выпросила отдать на парики, но одержимая своими делами принцесса без слов всучила графской дочери то, зачем она обратилась. Ей был важен сам факт избавления, и неважно каким способом.

***

Позволив другим гостям церемонии найти нить общения, Марианна закусила губу в сосредоточении. На чëм — вот он вопрос. Внимание металось с одного места в другое, переводилось на еë исчезающий рафинад в фарфоре, на закончившееся суфле. Затянутая в силки из авторитетных персон, девушка чувствовала себя чужой, хотя в начале церемонии была уверена в гладкости происходящего. Мечтой, главенствующей сейчас в еë голове, был завтрак в компании из зажаренного на вертеле куриного бедра, запеченных томатов и сладких шу с заварным кремом. «А эти наивные питатели светских бесед наверняка уверены, что мне с горой хватило одного суфле…». — Конечно же подзывать локея Тэкери не стала, не в еë правилах сдаваться на полпути, она просто дождалась когда поднесут следующий десерт. Ждать не пришлось, как по загаданному желанию перед Марианной появился шоколадный мусс с клубникой. В мире есть хоть одна ягода которой Марианна бы не радовалась как ребенок? Лицо еë засияло улыбкой, а мираж из гнетущей настроение обстановки начал рассеиваться. Что с людьми делает еда? Наверное пленит их до конца жизни, что ни странно, но иногда просто делает тебя своим пленником. Насколько сильно нужно было зарыться в мысли, чтобы не заметить отчетливые шаги слуг позади тебя. Вот и принцесса Марианна не знает, но у неё это получилось. Все оживлëнно обсуждали множество тем, за которыми не успевалось следовать. Держа знамя волка-одиночки Марианна заметила что сидит такая не одна она. Вызвавший в принцессе странные чувства король Ирландии был большей навес сложнейших из всех загадок этого мира. Смотрел непредвзято, роговицы его блестели по-настоящему волшебно. Не молодой, но и не старый на вид король с тëмными, как и еë, волосами до плеч наобум представлялся Марианне плюс минус тридцатилетним. Не имевшая близкого общения с молодыми людьми рангом выше принца она захотела узнать что за тяга к самому королю ею овладевала. Этот интерес был даже неоднозначным, десять чувств разом смешивались у старшей Тэкери внутри, утаивая истинный вердикт. Его просто не было. То что не имело начала, итог картами раскрыть не сможет. Сырую почву сколько не поливай, а вкуснее вырастет только твой интерес к людям. «Вот так всегда, аналогии с чем угодно, но не с людьми. Сестра сколько говорла тебе Марианна: — Побольше учавствуй в культурных раутах, иначе скоро ночевать начнëшь в конюшне от переизбытка общения с природой» — это она приговаривала каждый раз, находя в охотничьих камзолах старшей сестры сухие хвойные ветки, случайно туда попавшие, шишки, а иногда и сборы непонятных лесных трав, дразня Марианну после горе-знахаркой. А вот то что Марианна курит с камердинером Санни сигары, ей вообще знать не обязательно было, но стало поздно. Однажды разоблачений с ветками за один день ей было мало, и Донна проследила за сестрой и её помощником до самого сада Марианны. Теперь в шутку опасается свою сестру и не забывает вспоминать об этом случае, если видит в еë комнате что-то родом из дикой природы. Задумавшись о сестре Марианна позабыла о действе, что норовит пополнить ряды осуществленных — корль Богг Кинг, с его необычной модой и манерой. Его жабо из тафты, кофейного с молоком цвета, роскошно выглядывало из-под рукавов и шеи бархатного камзола. На нëм серебром были расшиты стандартные узоры, но обязательные запонки в форме львиной головы казалось самые большие из всех мужчин, что сидели за этим столом, у него. Запонками конечно не измерялся статус, но запонки у короля Богга вызывали у Марианны чувство авторитетности их хозяина, и поэтому девушка скорее вступила бы в перепалку с кем-то из старших королей, чем с Кингом. — Ваше величество, принцесса Марианна, а вы бы не хотели завтра за полуднем посвятить меня в ваши малиновые планы, и, возможно даже проводить по имеющимся в королевстве фермам? — Богг Кинг отчëтливо это озвучил, скромно и с надеждой, а всë остальное передал через взгляд. У него появились душетрепещущие планы, и тактика их такова, что вслух сказанное уже больший, чем опасность заподозрения, риск. — Отец, вы разве не планировали никаких переговоров на завтрашний день? — Уставший с дороги король Богг вряд-ли должен спешить, тем более если приехал к нам не по острой нужде, на целый долгий месяц. Ты можешь показать нашему гостю кустарники, и заодно весь замок, ведь кто как не ты, знает у нас все лестницы так хорошо как ты, — Безсомневательный король Дагда уловил именно ту суть всего происходящего, что и должен был, в роли отца. Ответственность за свою шкуру у Марианны лежала на семье Шервуд, в особенности их сестрице с зорким глазом и подлостью возможных намерений. Не зная чего от них ждать она всë же кинулась в крайность, и принимая предложение короля Ирландии, чего бы ей это не стоило, ответила: — Я только с радостью, Ваше величество. Улыбка — это то что трудно спрятать. Труднее только быть Марианной.