Он – кот! (Хару Миура; Katekyo Hitman Reborn)

Предыстория: Хару очень любила живность, но особенно обожала котиков. Тащилась с них так же, как с детей. Обожала играть, чесать пузико, трогать ушки и гладить шёрстку. Такое удовольствие! А коты и рады были получить такое внимание. И вот в один день Хару попадается один кот, несчастно мокнущий в дождь. Она, конечно, не могла пройти мимо и прихватила его с собой домой. А потом и вовсе оставила у себя в качестве домашнего животного. Но сначала повоевала с отцом, который был против любой живности в доме.

Тсунаёши

Милый, напуганный малыш ластился к девушке и умоляюще сверкал каждый раз глазками, как видел, что она уходит в школу. Его глаза казались осмысленными и печальными. Он будто хотел пойти с Хару. Но девушка качала головой и весело прощалась с малышом, обещая принести вкусности. За это вечером милый Тсуна громко мурчал и благодарно утыкался мокрым носиком в заботливые руки хозяйки. В конце концов, они настолько привыкли друг к другу, что стали понимать с полуслова любые слова, любые действия. Скучная повседневность окрашивалась красками нежности и заботы. — Тсуна? Малыш! — позвала Хару, когда пришла со школы. Она бросила сумку в прихожей и обеспокоенно прошла в гостиную, где обычно спал котик. Но его там не оказалось, а тишина дома стала пугать: отец ещё не вернулся с работы, а кот так и не отозвался. — Тсу... Ха-хи! — девушка зашла в свою спальню и оторопело застыла в дверях. Её рот поражённо приоткрылся, и она собралась кричать. — Постой-постой! Я Тсуна! Не кричи, пожалуйста, — умоляюще протянул руки мальчик, но тут же одёрнул себя. Одежда на нём сползла, так что пришлось спешно поправлять и густо краснеть. Хару зависла, но кажется начала узнавать. Последующие дни были полны смущения, трепета и объяснений. Но Тсуна всё-таки с улыбкой вернулся в среднюю школу.

Вайпер

Этот вредный котяра с непонятными фиолетовыми полосами по бокам уже много дней рвал все нервы семьи Миуры. Отец бежал из дома с пулемётной скоростью и нервно прощался с дочерью. Он уже не мог терпеть постоянные "оконные" звуки и грозные мявки кота. Командировка подвернулась как никогда кстати. Перед отъездом он недовольно наказал дочери воспитать этот "мрак", иначе он и глазом не моргнёт – выбросит этого кошака на улицу. Хару, конечно, пообещала. Дни шли слишком медленно и утомительно. В школе ей задали большой проект, но делать его было очень трудно: вредный Маммон просто срывал всю подготовку или сцапывал листы бумаги и рвал их. Хару хоть и любила котиков, но терпеть было иногда мучительно. — Маммон, чёрт ты такой! Опять? А где деньги, ты тоже не знаешь?! Или порвал так же, как мою работу?! — Хару наконец разгневалась и сверкала глазами. Её кулаки очень чесались дать небольшую взбучку коту в качестве воспитательной меры. — Мяу! — недовольно ответил Маммон и презрительно повернулся задницей. Хару стерпела, но не забыла. В последующие дни она занималась в библиотеке, оставляла работу у недоумевающей одноклассницы, а домой приходила позже, будто "случайно" забывала покормить питомца. Еду она заранее перепрятала, так что Вайпер не смог бы найти её. Дома каждый день ждал всё более смиряющийся кошак, который пусть и грозно включал "оконные" звуки, но уже просто по привычке, а позже и вовсе смирно ждал её возвращения. В один день Хару не заметила его в доме. Беспокойно обыскала все помещения, все спальни, перевернула все вещи, но не нашла. Уже в отчаянии собралась на ночь глядя обыскивать весь город, но у ворот заметила хрупкую фигуру в длинном плаще. — Вы кто? — выпалила Хару, но споткнулась на следующем вопросе. Незнакомец повернулся и было видно лицо в капюшоне. Фиолетовые полосы, выразительные глаза и усмешка, наполовину недовольная, наполовину беспокойная. Маммону позже пришлось откачивать свою бывшую хозяйку и пояснять, каким образом он стал кошаком. Жизнь дальше была как карусель, впрочем Хару не жалела, что когда-то стерпела все его выходки и оставила у себя. А ведь Вайпер и вправду переехал к ней и отцу, правда их деньги попали в его цепкие руки.

Скалл

Скалл был очень гиперактивным котиком, и Хару часто приходилось его ловить в самых разных и зачастую опасных местах. Но зато вечером он был очень спокойным и весёлым, мог заставить засмеяться девушку и её отца от одних только своих звуков, а также от трюков. — Знаешь, доченька, он как циркач, только покруче! Ха-ха! Экстримальный просто, ха-ха, — и так профессор смеялся заразительно, что потом приходилось давать ему воды, дабы успокоить. Хару улыбалась, и ей казалось, что кот тоже улыбался. Его глаза сверкали, и в них была такая радость, что становилось просто поразительно. А в одно не очень прекрасное утро на спальном месте кота свернулся клубочком голый мужчина. Визг в доме Миуры слышал, кажется, весь квартал. Скалл успокаивал долго и виновато. Но его глаза сияли чистой радостью. — Мне так нравилось быть котом, но стать человеком всё же гораздо приятнее. Ведь я теперь могу такое тебе показать и даже сказать!

Реборн

Если вы думали, что этот котик был несчастным или недовольным, то вам придётся смириться с тем, что тот вовсе таким не был, как не был и счастливым. Он просто искал выгоду везде и во всём. К Хару проявлял чисто научный интерес. Чёрная шерсть идеально скрывала его в темноте, и он мог спокойно заниматься своими делами по возвращению облика человека. Хару иногда замечала слишком осмысленный, слишком пронзительный взгляд кошака и нервничала в такие моменты так, будто позади неё маньяк. По сути... можно и так сказать... Реборн быстро расправился со своей задачей и возвращаться в дом Миур был не намерен, но благодарность он им оказал в размере миллиона. Выпученные глаза профессора того стоили. Но Хару слишком часто стала сталкиваться с ним на улице, в школе Тсуны, в его доме, что Реборн невольно вспоминал совместное проживание. А потом решил, будь что будет