Конец зачастую становится началом.

Непроглядный мрак окутывал его уже продолжительное время. Он думал, что это и есть его пытка в Аду — сходить с ума, ничего не понимая. Бывший глава анархической республики лишь с тоской вспоминал события, которые он прожил за свою короткую жизнь. Времена Гражданской войны он вспоминал более приятно, нежели события после. Тогда у него были его товарищи, поддержка народа, который верил в него. Была семья… А что после этого? Жизнь на грани полной бедности, но благо анархические фонды и просто добродушные люди помогали хоть как-то прожить. Жена оставила его и уехала обратно на Восток, веря, что амнистия окажется правдой. А он остался один — озлобленный не столько на мир, сколько на подлость и не справедливость этого мира. А вскоре — он заболел туберкулезом. Болезнь, которая застала его еще в тюрьме, решила окончательно добить анархиста. Благо, Нестор еще возлагал надежды по поводу анархического общества, но теперь уже в Испании. Буэнавентура Дуррути — молодой человек, который яро верил в анархо-синдикалистические идеалы, готовый пойти на многое, ради этого. Когда он услышал новость про группу анархистов, которые вынуждены были временно перебраться во Францию, он решил провести встречу. Дуррути не был глуп и украинский анархист даже предложил свою помощь в случае испанской ревлолюции, но болезнь сделала свое… В один момент, темнота начала постепенно рассеиваться. На смену начал идти белый свет, но анархист был осторожен, но все же «потянулся» к свету… *** Бывший фельдмаршел прибывал в подобной ситуации. Сколько он уже в сумраке — одним лишь высшим силам известно. За все это время Лис Пустыни неоднократно анализировал всю свою прожитую жизнь: где-то он признавал свою вину, где-то винил людей. Но по поводу правильности своих действий, которые привели его к смертному одру он воспринимал крайне печально. Эрвин пытался помочь своей стране, сделать её великой, но в ответ лишь полетели лживые обвинения, которые могли бы навсегда перечеркнуть доброе имя фельдмаршала. Благо, хоть дали уйти сохранив честь. Но пробивала его горечь, когда он вспоминал, как отдалялся от своего дома, семьи, которая понимала, что с ним произойдет. Не знал лишь Эрвин насколько семья оценила подобный поступок и что с ними случилось в будущем, хоть и верил он словам своих нацистских «коллег». Если они не сохранили свое слово — позор им всю жизнь перекроет. Все же, Эрвин Роммель смог сберечь свое благородство и веру в честь еще с Первой мировой. Лис Пустыни почувствовал странное тепло, которого в здешней «местности» не наблюдалось. И чем ближе он пытался приблизиться к тому источнику, тем горячее ставало его окружение. Так как терять Лису уже нечего — он уверенно двинулся вперед… *** Не сказать, что Лев Давыдович был верующим человеком, но когда орудие убийства оказалось у него в голове, он явно боялся того, что будет после смерти. Он ожидал либо вечной дремы, либо Ада. Но как и оказалось, после смерти лишь — тишина и темнота. Сначала он не мог просто так смириться и пытался найти хоть какой-то намек на живое, но встречал лишь ничего. Пробыв здесь возможно несколько десятков, а может и сотню лет, Троцкий смог сохранить свою память и помнил каждого человека, с которым ему довелось видеться. Начиная и от своих сопартийцев и просто идейных личностей, заканчивая своими оппонентами. Это был и небезизвестный гуля-польский анархист Махно, которого он пытался всеми силами придушить. Это был и Иосиф Сталин, которого Лев Давыдович так и не смог переиграть, что в итоге закончилось для него печальной смертью. Жалел он явно, но насколько — только он сам и знает. Жалел, что не смог взять ситуацию в свои руки. Что не написал достаточное количество трудов. Не дожил до возможной всемирной революции, которую он так ожидал по юношоству. Но печаль встречала и радость, что он смог изменить не одну судьбу в хорошее русло. Что смог повидать столько колоритных личностей и сделать определенные выводы. Во время одного самокопания, большевик сначала и не заметил, что его куда-то тянет., но когда ему стало действительно не комфортно, он обратил свое внимание. Он пытался найти этот магнит, но вокруг лишь пустота. Тогда он стал прислушиваться к своим чувствам и неумолимо двигаться в сторону притяжения… *** «Старость берет свое» — скорее так можно охаректиризовать мысли бывшего британского политика перед смертью. Ожидания его были разные, но он был удивлен творящимся вакуумом вокруг. Хотя, даже здесь, Сэр Освальд нашел плюсы — наконец-то можно побывать в тишине, наедине со своими мыслями и чувствами. Уж вспоминать было чего: окопы первой мировой, активна политическая жизнь, собственная партия, семья, вторая мировая и конец политической карьеры. Не сказать, что Мосли был зол на правые партии, которые не приняли его предложений и народа, который его не поддержал на выборах. Он отнесся к этому спокойно, ведь у каждого человека, все же, есть свое право. К тому же, двадцатый век это — «Период, в котором политики не интересны людям», так что и люди особо разбирались во многих тонкостях политики и идеологии. Что сделано — уже не вернуть, остается лишь только ждать какого-нибудь чуда. Но чудо действительно произошло. Хоть и Освальд ощущал, что пробыл здесь не самое долгое количество времени, он с радостью тянулся к странным ощущениям, которые шли откуда-то… *** 835 год. Остров Парадиз. Жизнь на Парадизе не была спешащей, мчащей куда-то без остановки. Люди спокойно ходили внутри стен, то и дело продумывая планы на будущее. Где-то весело резвились дети, а где-то не далеко за этим наблюдало старое поколение. Вобщем — жизнь шла как надо. Сегодняшний день прошел для каждого по разному, но для некоторых семей он стал самым счастливым, ведь у них случилось пополнение. Семья Ронндов, которые являлись довольно состоятельными людьми со стены Роза, были счастливы увидеть новорожденного наследника. Глава семейства Рузвельт Роннд был даже счастливее своей жены. — Дорогой, как мы назовем его? — Уставшим голосом проговорила женщина. — Как тебе Теор? — Ну не знаю… — Женщина на минуту притихла. — А как насчет Освальд? — Освальд? — Мужчина задумчиво начал тереть свои усы. — Звучит крайне необычно, но красиво. Я не против. — Ну, привет Освальд Роннд, — женщина улыбнулась и приобняла сверток с ребенком. *** Семья Скоутов — довольно долгий род, который жил в Орвуде, на Севере стены Сина. В основном каждый член семейства, вне зависимости от пола — служил в гарнизоне. Так что пополнение в виде представителя мужского пола — облегчило его будущую жизнь. Глава семейства представлял из себя довольно высокого и широкоплечего мужчину со шрамом вдоль правого глаза. Он подошел к своей, хрупкой на вид, жене. — Ну что дорогая — как назовем нашего парнишку? — Он глянул на лицо мальчика: на голове еле-еле проступали темные волосики. Лицо же ребенка было совершенно умиротворенным. — Как насчет Грант? — Звучит не плохо, но я бы назвал его Эрвин. Да и звучит как — Эрвин Скоут. — Ну, все же я прислушаюсь к твоему варианту, — женщина улыбнулась, прикрыв глаза. *** Семья Мроцов были людьми занятыми, и не мудрено: уже продолжительное время проживая в стене Роза, они заимели свой прибыльный бизнес и даже не один. Нельзя сказать, что они были богатеи, но жили уж точно не бедно. Но не смотря даже на большой доход, Мроцы всегда помогали нуждающимся, не выбивая с них денег. И вот, даже в загруженном дневном графике, глава семьи — Себастиан Мроц, выделил время, чтобы навестить свою жену, которой сегодня пришлось рожать. Он мчал к ней, при этому чудом не сбивая людей. Но сейчас на людей ему было все равно, важнее всего был его ребенок и жена. Зайдя к ней в палату, он увидел ее, довольно-сидящую на кресле качалке. Заметив его, женщина решила передать ребенка на руки мужа. Аккуратно взяв его в руки, буд-то это ценный алмаз, мужчина посмотрел на лицо мальчика. Зеленые глаза смотрели на мужчину с интересом, буд-то изучая, что позабавило Себастиана. — Мы назовем его Льев, — уверенно сказал мужчина, после чего перевел взгляд на свою жену. — Ты не против? — Льев Мроц? Мне нравится, — женщина облокотилась на спинку кресла, после чего задремала. *** Семья Намохов — не чем не примечательная семья: они не были предпринимателями, военными или аристократами. Это была обычная сельская семья в стенах Марии. Занимались они в основном, разведением животных и выращиванием разных продуктов. Они не были зажиточны, но у них всегда бы нашлись деньги чтобы обеспечить семью хорошей едой и на важные случаи. И вот один из таких случаев случился — жена главы семейства рожала. Не пожадничав ни копейки, Сирок Намох положил свою жену в хорошую палату, с хорошими акушерами. Сидя у входу в палату, он то и дело смотрел на старые потертые часы. Дверь открылась, оттуда вышла одна из акушерок с ребенком на руках. — Что с моей женой? — Взволнованно спросил мужзчина. — Ничего страшного, это точно, — спокойно ответила женщина покачивая ребенка в руках. — вашей жене все же не впервой. К слову, у вас мальчик. — Можно его подержать? — Конечно, но не долго — детям нужно хорошо отдыхать, — акушерка передала ребенка в жилистые руки мужчины. Он долго всматривался в него, буд-то рассматривая какую-то интересную картину. Его идиллию прервал голос женщины. — Дадите ему имя сейчас или дождетесь жены? — Жена никогда не была против моих идей, это точно, — усмехнувшись произнес Сирок. Он снова посмотрел на ребенка в своих руках. — Теперь тебя зовут Нестор. Нестор Намох…