☆Часть 5☆

Слёзы наполняли тишину, превращая её в мрак и тьму. Они ушли, и Димитрия не знала, что делать. Собрав всю волю в кулак, она побрела к Мадригалям. Тёмные улицы освещала лишь луна, а свет из окон, изредка падавший на дорогу, был слишком слаб. Было уже слишком поздно. Прекрасные очертания столь чудесного города, как Энканто, превратились во что-то страшное. Ранее умиротворяющая тишина теперь давила на сердце пожилой женщины. Наконец, добежав до дома Мадригалей, она заметила свою давнюю подругу. — Аль… Альма… — сорванным голосом произнесла женщина, прижимая её к себе так крепко, словно боялась потерять. — Ди… О свет, что случилось, Ди, дорогая? — услышав своё имя, Альма быстро повернулась и, увидев подругу, тут же подбежала, приобняв, пытаясь успокоить и поддержать. Но всё же ей хотелось понять, что произошло. Кажется, Альма видела Диму в таком состоянии лишь дважды в жизни: первый раз, когда на них напали и появился город Энканто, и второй — на похоронах её мужа, Эграселя. И сейчас, видя слёзы близкой подруги, Альма не хотела, чтобы Ди снова переживала горе, которое причиняет ей столько боли. Она была готова сделать всё, что могла, и даже больше. — Ди, ты меня слышишь? Пожалуйста, скажи, что случилось. Я сделаю всё, что смогу, милая… — Альму прервали хриплые слова. С горем пополам, через слёзы и всхлипы, Дима еле выдавила из себя: — Аль… Альма… Елеонора… моя… моя милая Ели… она… она ушла… с Маркусом… я… я не знаю, что делать… Альма… дорогая… а как же я? А как же т/и?.. моя милая внученька… — слёзы вновь хлынули с новой силой, а ком в горле был настолько удушающим, что говорить становилось всё труднее. — Милая, ты меня так напугала… Всё будет хорошо. Что, в первый раз, что ли? Нагуляются и вернутся. Главное — не волнуйся, всё хорошо… — Нет, нет, нет… ты не понимаешь. Они ушли… ушли навсегда… — Как навсегда? Куда? Ди, о чём ты? — не совсем понимая, спросила Альма, забирая малютку из её рук и усаживая подругу за стол. Она дала ей воды. Как бы ни было сложно, сначала нужно было успокоиться и разобраться в деле. Ты же мирно спала — слишком мала и уставшая за целый день. Выпив стакан воды, любезно предложенный подругой, Димитрия ответила: — Не знаю… всё, что знаю, — это то, что они далеко, за пределами Энканто. Альма… я больше не увижу дочь, да? Я ужасная мать… — Милая, да что ты… Ты прекрасная mamá. И с чего ты решила, что они не в Энканто? Ты же знаешь — отсюда нет выхода. Мы пытались его найти много лет назад, ты же тоже там была… — Но… но записка… — Наверняка просто хотела припугнуть. Но я обещаю — утром мы обязательно попросим Феликса и Агустина найти твою пропажу. — Да… наверное, ты права… Я тогда домой пойду, я и правда пере… — Какой домой? А ну быстро ко мне в комнату! — Но… — Никаких «но», дорогуша. О т/и я позабочусь, а ты должна успокоиться и выспаться. — Спасибо, Альма. Огромное спасибо. — Ну-ну, милая, не за что. Пошли, я тебе найду camisón (*ночная рубашка). На следующий день Альма, как и обещала, попросила своих «сыновей» поискать Елеонору . Сразу после завтрака, когда все дела были распределены, начались поиски. К поискам подключилась Долорес с её чудесным слухом, который помогал замечать даже самые тихие звуки. Но, к сожалению, Долорес ничего не услышала. Несмотря на это, она не теряла надежды. Альма, конечно, забеспокоилась, но всё же решила довериться своим «сынам» — Феликсу и Августину. К ним также присоединился Бруно, который в своих видениях увидел что-то странное — щель , горную щель . Только где именно она была и что это могло означать — оставалось загадкой. Поиски продолжались. Точнее, они только начинались. Обойдя весь Энканто, мужчины так никого и не нашли — ни Ели, ни её «мачо», кхм… мужа. Димитрия всё больше начинала паниковать: каждый час, нет, каждая секунда казалась удушающей. И вот, наконец, недавно упомянутые зашли в дом. Они что-то обсуждали со старшей Мадригаль. Та была ошеломлена, и всё, что Димитрия смогла понять из их разговора, — это лишь обрывки фраз: «Да, всё проверили… Нет, их нет… Нет нигде… Никто не видел…» Было много слёз, было много боли. Но вот прошёл и этот день. В Энканто собралась группа добровольцев из восемнадцати человек. Они отправились исследовать лес. Проходили дни, и ничего найдено не было. Группа постепенно увеличилась — уже пятьдесят четыре человека обходили реки, озёра, каждый уголок, куда только можно было дойти. Люди уходили и возвращались; кого-то заменяли, а у кого-то были дела. Прошли недели, потом месяцы… Хотя кого я обманываю — три месяца спустя… — Альма! Альма! — к женщине с уже почти поседевшими волосами подбежал запыхавшийся мужчина, крича, кажется, с последних сил. — Нерис? Что случилось? — Сеньора Альма… там… там… — Нерис, всё в порядке? Просто скажи, что там. — В горах образовалась щель! — Что? Пошли. — Да, сеньора. Придя на место, Альма была, мягко говоря, в шоке. В горах действительно образовалась щель, достаточно большая, чтобы в неё могли пройти двое крепких, рослых мужчин. — Ха… Что? Но как?.. Прошли недели. Щель становилась всё шире и вскоре уже напоминала большой проход. Потихоньку люди из Энканто начали выходить небольшими группами в так называемые «экспедиции». Через год в деревню прибыли первые люди из-за гор. Сначала к ним относились настороженно, но со временем приняли, как родных. Это была пожилая пара путешественников — Надежда и Илия. Надя была серьёзно больна — рак желудка, страшная болезнь, унесшая жизни многих. Пара прибыла в Колумбию с целью навестить известного врача, но, к их великому счастью, случайно набрела на эту деревню. Их удивление было безмерным, когда они узнали о целительнице, а радость — неописуемой, когда получили чудесное исцеление. Они пробыли в деревне недолго — всего три месяца, но уезжали невероятно благодарными, с счастливыми лицами. Их радость чувствовал каждый. Возможно, они бы и остались, но дома их ждали родные, наверняка очень переживавшие. После их ухода прошло немного времени, и в деревню начали приходить ещё люди, и ещё, и ещё. Через два месяца приехали дети Надежды и Илии. Они благодарили, захлёбываясь в слезах, чуть ли не падая на колени перед Джульетой. Годы шли. Деревня разрослась, но не стала расширяться за горы — жители решили, что так будет лучше. Многие остались, а некоторые уежали — посмотреть мир, навестить родных или встретиться с повзрослевшими внуками и племянниками. В общем, Энканто процветало. Ты росла, вместе с детьми из семьи Мадригаль. Ваша дружба становилась крепче, вы часто играли. Шесть лет назад произошёл день дара Мирабель. К огромному удивлению и всеобщему ужасу, дара у неё не оказалось — дверь исчезла прямо перед этой прекрасной девочкой. В тот же день пропал дядя Камило — tío Бруно, которого вы так любили. Он всегда играл с вами, был замечательным дядей и, казалось, мог бы стать прекрасным отцом. Два несчастья в один день не давали покоя старшей Мадригаль. Именно с того момента ты и Мирабель стали лучшими подругами. Но ты также подружилась и с остальными. Больше всего тебе нравился Камило — ну, по-дружески, конечно. С ним было весело и уютно. В горах, кстати, появилась одна забавная особенность — проход, который образовался, когда ты ещё была младенцем, не пропускал в деревню злых людей: воров, убийц и прочих бандитов. Если человек замышлял что-то плохое, он просто не мог пройти. Сначала никто не понимал, почему одних пускают, а других нет, но вскоре всё выяснилось. Ты и Камило находили это забавным: «Мы живём в самой безопасной деревне в мире». Вы много гуляли и общались, и сегодняшний день — не исключение. — Ну что, мы всё сделали? Или ещё что-то нужно? — спросила ты, ставя последнюю коробку на пол. — Нет, больше ни-че-го. На сегодня всё. Наша договорённость погулять ещё в силе, миледи? — Я же говорила, не называй меня так… — Ну вот, ничего тебе не нравится. Я, между прочим, могу обидеться, — надулся он, демонстративно обхватив себя руками и отвернувшись. — Ну так что, идём? — Ах ты… жулик, — сказала ты, посмеиваясь. — Пошли, конечно. — Схватив его за руку, ты побежала вперёд. По улицам разнёсся звонкий смех двух детей. Вы направились на лужайку — ваше любимое место. При любой возможности вы бежали туда. Камило собирал цветы, пока ты расстилала плед, аккуратно сложенный в корзину. Там же лежали фрукты, арепы и сладости. Корзина всегда была собрана с вечера, и, уходя на лужайку, вы забегали к тебе домой, предупреждали abuela, что скоро вернётесь, и убегали дальше «по очень важным делам». — Это вам, миледи. — Ой, спасибо. И я не миледи. — А кто вы? — Т/и. — Да ладно тебе, — сказал Камило, откусывая арепу и смотря на тебя, а потом на твои руки. Ты плела венок из только что подаренных цветов. — Красиво получается. — Как всегда. Держи. Парень опустил голову, а ты надела на него венок из одуванчиков. — Спасибо. — Не за что, тебе идёт. — Оу, правда? — улыбнулся 12-летний паренёк. — Оу, пРавДа, — передразнила ты его, и вы снова расхохотались. — Ладно-ладно, всё, больше никаких подколов… миледи. — Ах ты! — кинув в него одуванчик, ты побежала в неизвестном тебе направлении. — Ай! А ну стой! — и он побежал за тобой. Они бегали и резвились, пока не повалились на плед без сил. Но вдруг трава зашелестела... Тёплый ветер тихо шевелил траву на поляне, солнце мягко пробивалось сквозь листья, играя золотыми бликами на лицах Камило и Теи. Они сидели рядом, о чём-то вполголоса болтая, когда вдали послышались знакомые голоса. — Камило! — раздалось звонкое, чуть насмешливое, но тёплое. Из-за деревьев показалась высокая фигура Луизы, и тут же рядом — Долорес, осторожно переступающая через корни. — Вы что, устроили себе тайное свидание ? — с легкой улыбкой спросила Долорес, поправляя кудряшку которая постояно выбивалась из пучка . — Ага, и теперь вы его испортили , — шутливо вздохнул Камило, но уголки его губ всё равно дрогнули в улыбке. - Ооооо , простите - также драматично проговорила сестра лицидея . За ними следом шла ещё и Мирабель — на поляне стало чуть шумнее, но уют от этого только усилился. Мира присела рядом с тобой , легко приобняв тебя за плечо, а Долорес устроилась напротив, поджав ноги. — Мамá сказала, что вы здесь, и мы решили принести вам… — Луиза достала из корзины пару тёплых лепёшек, — …небольшой перекус , вы ведь даже на обед не пришли . — Вот это я понимаю, настоящая забота, — улыбнулась ты , принимая угощение. Разговоры зазвучали вперемешку — кто-то рассказывал смешные истории, кто-то просто уплитал всю еду ( Камило как не стыдно - не ну а шо ? ) , а солнечный свет, будто специально, стал ещё мягче. На поляне было спокойно, тепло и так по-семейному, что никто не спешил уходить.