Глава 1. Отголоски

Была потеряна, но теперь обрела себя

И теперь понимаю, что однажды была слепа Сбита с толку будто дитя.

— Lana Del Rey — Born to Die

Раннее утро вползало медленно, почти незаметно, тонкой серой дымкой, которая струилась сквозь окна и путалась в занавесках, оставляя в воздухе запах росы, мха и застывшей за ночь влаги. Запах шалфея и тёплый пар лавандового чая поднимались ввысь, растворяясь в холодном утреннем свете. Сетка с травами у окна едва заметно колыхалась от сквозняка. В большой чаше остывала вода, где отражалось небо — тусклое, сероватое, как и всё, что окружало её последние несколько лет. С корзиной, до краёв наполненной только что собранными травами, девушка вернулась ещё до рассвета — тогда, когда лес был затянут туманом. Теперь, в полутьме кухни, Мелиса медленно перебирала ещё прохладные от росы стебли, аккуратно раскладывая их по плетёным подставкам. Мята, тысячелистник, зверобой и немного полыни — каждая трава легла на своё место, будто точно знала, зачем её принесли. Часть листьев она оставила в миске — для настоя, который собиралась сварить сегодня. Пальцы, привыкшие к тонкой работе, ловко перебирали зелень: убирали лишнее, свивали узкие пучки, перевязывали тонкими нитями. В этом занятии не было спешки — лишь размеренность, та, что удерживала хрупкий ритм её жизни, не давая ему окончательно исчезнуть. С полки на неё смотрели аккуратно подписанные стеклянные баночки с настойками. В городке её считали странной. Не потому что она делала что-то необычное — просто жила отдельно, возле леса, держалась особняком и ни с кем особо не общалась. Все друг друга знали, встречались в магазинах, переговаривались на улицах, а она — нет. Приходила редко и говорила коротко и поделу. Поэтому и называли её «чудачкой». При этом, если случалась беда, всё равно обращались к ней. С болью в суставах, с бессонницей, с кашлем, что не проходил неделями. Она всегда знала, что приготовить — настой, мазь, порошок или какой-нибудь старинный отвар. Давала всё необходимое без лишних расспросов, будто чувствовала, что именно нужно. И брала за это немного — ровно столько, чтобы хватило на всё самое необходимое. Люди уходили с узелками в карманах и возвращались — иногда через пару недель, иногда спустя месяцы. И хотя по-прежнему называли её странной, особо не жаловались. В тишине дома раздался тихий стук в дверь. Мелиса отложила ткань, на которой перебирала сушёные травы, и направилась к двери. Открыв дверь, Мелиса увидела на пороге мальчика лет шести. Щёки его были румяными от утреннего холода, а руки чуть испачканы землёй — наверняка опять играл с местными мальчишками, прежде чем мама отправила его сюда. — Здравствуй, Томми, — сказала Мелиса, и на губах у неё появилась мягкая улыбка. — Здрасьте, — отозвался мальчик, шмыгая носом от холода. — Я за лекарством для сестры. У неё горло болит. — Сейчас что-нибудь подберу. Проходи. — Она пригласила его внутрь, а сама пошла на кухню. Томми пошёл за ней и тихо отошёл в сторону, чтобы не мешать. Пока она в полумраке кухни отмеряла капли и развешивала сухие листья над горячей чашей, Томми стоял у окна. Он рассматривал связки трав, висящие на верёвках. — А что это? — Липа, — ответила она, не оборачиваясь. — Хорошо заваривать с мёдом, если поднимается температура или першит в горле. Томми кивнул. Через несколько минут она подала ему маленькую бутылочку, обмотанную мягкой тканью. — Скажи маме, что нужно давать по ложке перед сном. И пусть сестрёнка не балуется с холодным. Лучше всего это тёплый чай и покой. Томми бережно принял лекарство и осторожно спрятал его в карман. Из другого кармана он достал свёрток бумаги, в котором лежала небольшая сумма за лекарства, и протянул девушке. — Спасибо, — произнёс мальчик чуть тише. — Вы очень добрая. Мальчик направился к выходу и аккуратно закрыл за собой дверь. Мелиса вздохнула и грустно улыбнулась. Когда он вышел на улицу, лицо сразу обдало прохладным ветерком. Торопливо сжимая мешочек в кармане, мальчишка выбежал из узкой тропинки у дома травницы и зашагал вниз по дороге, ведущей к городу. Он прошёл мимо выцветшей таблички, старого ларька, миновал поленницу и уже собирался свернуть за угол, как вдруг застыл на месте — его кто-то окликнул. — Привет, малыш. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но в нём не было ничего пугающего. Томми обернулся и увидел троих незнакомцев — по виду сразу было ясно: они не отсюда. Мужчина, что его окликнул, был высоким, широкоплечим, с длинными светлыми волосами. На лице играла добродушная улыбка, а в глазах читалось: «Я не причиню вреда.» Рядом с ним стоял второй — строгий, собранный, будто привыкший к порядку и командам. Но мальчика больше всего привлек третий мужчина — тот не пытался казаться доброжелательным и молчал, стоя чуть поодаль. В нём чувствовалась сдержанная сила, и Томми невольно поёжился, встретившись с его холодным, пустым взглядом. Светловолосый мужчина шагнул вперёд, стараясь говорить как можно мягче: — Скажи, малыш, ты ведь отсюда? Мы ищем одну девушку. Её зовут Мелиса. Мальчик кивнул. Его пальцы машинально вцепились в подол куртки. — Ты не подскажешь, где она живёт? Мальчишка молча ткнул пальцем назад — в сторону леса, откуда только что выбежал. Его маленькая рука, выглядывая из-под куртки, неуверенно застыла в воздухе. — Вон там, у леса, — произнёс он чуть тише, чем собирался. На фоне безлюдной дороги даже тихий голос прозвучал отчётливо. Светловолосый мужчина, тот, что говорил первым, слегка наклонил голову в знак благодарности. Уголки его губ мягко приподнялись в доброй улыбке. В его облике не было угрозы — только искренняя и тёплая доброта. — Благодарю тебя, друг, — сказал он и положил ладонь на грудь, будто давая клятву честности. Томми снова встретился с тяжёлым, неприветливым взглядом третьего мужчины. Он поджал губы и поспешно отвёл глаза. Бросив неловкое «до свидания», мальчишка юркнул мимо, стараясь не оглядываться. Трое мужчин двинулись по направлению, куда указал мальчишка. Узкая тропа, проложенная между редкими кустами и тёмными стволами деревьев, вела к окраине деревни, где дома встречались всё реже, а лес подступал всё ближе. — Он меня испугался, — буркнул Баки, не поднимая взгляда. Голос его был глухим и ровным, но в нём проскальзывала досада. Он шёл позади, всё с той же опущенной головой и руками в карманах. — Да не тебя он испугался, — отозвался Тор, оборачиваясь через плечо. Он хлопнул Баки по плечу широкой ладонью. — Он испугался не тебя, а, скорее всего, нас, — спокойно произнёс Стив, чуть сбавив шаг. Баки молчал, но угол его губ едва заметно дёрнулся — то ли от сомнения, то ли от саркастической усмешки. — Ну да, — буркнул Баки, уловив в голосе Стива ту самую попытку приободрить. Между ними вновь повисла тишина. Трое мужчин шли по узкой тропе среди еловых стволов. Под ногами мягко похрустывали сухие иголки. Впереди уже вырисовывался дом — его тёмные очертания терялись среди деревьев, но в одном из окон мерцал тёплый свет. Тор подошёл первым. Замер на пороге, словно собираясь с духом. Стив встал возле него, а Баки чуть сзади. Тор медлил, только спустя несколько секунд он решился постучать. Со стороны он выглядел спокойным — достойным, как и подобает богу грома. Но внутри кипели переживания. Как она отреагирует? Выгонит? Простит ли его? Изнутри дома послышались шаги, направлявшиеся к входной двери. Дверь приоткрылась. На пороге появилась девушка. Свет изнутри выхватил её силуэт: лицо скрыто в полутени, волосы чуть растрёпаны, взгляд — усталый. Она встретилась взглядом с Тором, потом — с Стивом. И снова — с Тором. Мелиса нахмурилась, глядя на Тора. — Здравствуй... — дверь захлопнулась, не дав ему договорить. — ...сестра, — тихо договорил он, глядя на закрытую дверь. Тор застыл, уставившись на закрытую дверь, а затем медленно выдохнул. Такая реакция была вполне ожидаемой, но, несмотря на это, его эта реакция задела, но он готов был этого признавать. Он неловко провёл рукой по затылку, не зная, что делать с этим внезапным ощущением беспомощности. Бог грома обернулся к спутникам, пытаясь выдавить улыбку. — Просто... не в духе. Наверное, — пробормотал он, натянуто улыбнувшись и вновь повернувшись к двери. По ту сторону двери Мелиса всё ещё стояла, прижавшись спиной к двери. Глаза были прикрыты, грудная клетка едва заметно вздымалась. Стоя спиной, она чувствовала себя зажатой между двумя мирами: прошлым — тем, что рвалось наружу, — и настоящим, которое она так долго пыталась выстроить заново. Зачем он пришёл? Почему сейчас? После того как её отослали с Асгарда, он её ни разу не навестил. Тор снова постучал и, не дождавшись ответа, заговорил — голосом, в котором прозвучала почти мольба: — Мелиса, пожалуйста. Я знаю, ты злишься — и имеешь на это полное право. Но выслушай нас. — Он мельком взглянул на Стива и Баки. — Если не меня... то хотя бы их. Дверь медленно распахнулась, и на лице девушки не было ярости — лишь печаль. — Проходите, — тихо произнесла она, отступив в сторону, открывая проход внутрь. Дверь за ними медленно закрылась, глухо щёлкнув замком. Дом встретил их безмолвием и запахом высушенных трав. Мелиса не произнесла ни слова — лишь молча развернулась и пошла по коридору, не оглянувшись. Они без слов последовали за ней. Гостиная, в которую она их привела, была просторной и уютной: мягкий диван, кресло с потёртым подлокотником и низкий стол, на котором стояла ваза с живыми цветами. Солнечный свет пробивался сквозь занавешенное окно тонкими полосами, ложась на пол. Стив первым опустился на диван, а Баки устроился рядом, но чуть поодаль. Тор остался стоять, выбрав место у камина. Мелиса остановилась у окна, расправив плечи. Её взгляд медленно скользнул от окна к гостям. — Я слушаю, — спокойно произнесла девушка. Первым заговорил Стив. Он наклонился вперёд, переплетя пальцы на коленях: — Мы здесь не случайно. Это касается Баки. — Он бросил короткий, почти извиняющийся взгляд на друга. Баки не поднимал глаз — его рассеянный взгляд был устремлён куда-то в точку на деревянном полу, как будто в этих прожилках древесины он искал ответ. Мелиса хранила молчание, внимательно слушая Роджерса. — Ты целительница, — продолжил Стив, понизив голос. — Ты лечишь и помогаешь людям. И возможно, ты могла бы помочь и ему, — он говорил сдержанно, подбирая слова. — Помочь облегчить его бремя. Стабилизировать состояние, хоть как-то притушить то, что осталось после Гидры. — Вы правы, Роджерс. Я действительно целительница, — спокойно ответила Мелиса, не отводя взгляда от Барнса. — Но я не лечу душевные раны. Её голос звучал ровно, но в нём пряталась усталость. Она посмотрела на Баки — пристально, не отводя взгляда. В его глазах она сразу распознала боль и тень страха. Он всё ещё был пленником того, что с ним сделали и в то же время пытался стиснутыми зубами спрятать это под маской безразличия. Стив бросил мимолётный взгляд на Баки, но тот по-прежнему сидел, уставившись в пол. Мелиса внимательно смотрела на Барнса. Она не хотела давать ложной надежды там, где сама не была уверена, что сможет помочь. Молчание нарушил Тор. — Думаю, ты справишься с этим как никто другой, — сказал Тор тихо, с искренностью, в которой не было ни капли сомнения. Девушка перевела взгляд на Одинсона, задержавшись на нём чуть дольше обычного. Затем сделала шаг назад, обвела взглядом всех троих и тихо выдохнула: — Я принесу вам чаю. Мелиса скрылась за углом, её пальцы на мгновение коснулись дверного косяка, будто ища в этом опоре уверенность, прежде чем выйти из комнаты. На кухне было зябко — каменные плиты сохраняли прохладу утреннего часа, а лёгкий сквозняк из приоткрытого окна лениво трепал занавески. Почти машинально она включила чайник, расставила на столе четыре кружки — хотя уже чувствовала, что сама пить не станет. Пока чайник наполнялся водой, Мелиса облокотилась на край стола, глядя в тусклую поверхность, где отражались искажённые линии её собственного лица. Пальцы едва заметно дрожали — не от страха, нет. Скорее от чувства, будто всё происходящее было сном — беспокойным, тяжёлым, внезапно прорвавшимся в её жизнь. Ещё вчера её мир был прост — травы, книги, лес и местные жители, время от времени приходящие за помощью. А теперь, всего в нескольких шагах за стеной, — её брат. Один из Мстителей и его друг, который был сломлен. Тяжёлые шаги по деревянному полу заставили её вздрогнуть, но она не обернулась — и так знала, кто вошёл. — Ты ведь не просто за чаем пошла, — раздался за спиной низкий, знакомый голос. — Ты всегда уходила, когда нужно было всё обдумать. Мелиса молча подлила воду в чайник, потом всё же сказала: — С каких пор ты такой наблюдательный? — Может, ума мне и не занимать, — усмехнулся Тор, — но я замечаю многое в тех, кто мне дорог. Чайник щёлкнул, предупреждая, что вода закипела. Мелиса молча разложила заварку по чашкам, аккуратно, будто в этом действии было нечто священное. Она разлила кипяток, и воздух наполнился терпким ароматом трав — мяты, чабреца и лаванды. Мелиса посмотрела на кружки, расставленные на столе, и тихо сказала: — Почему вы пришли именно ко мне? — тихо выговорила она. — Могли ведь отправиться в Асгард. Там полно таких, как я. — Как только Стив ко мне обратился, я сразу подумал о тебе. Ты ведь чувствуешь людей тоньше других — видишь в них то, чего никто не замечает. — Но я... я тогда погубила столько людей, Тор. Как можно доверять такой, как я? — Мелиса посмотрела на него с отчаянием. — Мои руки испачканы кровью. — Ты не виновата, в том, что тогда произошло. Всё это — скипетр с Камнем Разума. Ты не могла себя контролировать. — Тор подошёл ближе, положил ладонь ей на плечо. — Я знаю: ты бы на такое никогда не пошла. — Почему ты так уверен? — нервно произнесла девушка, опуская взгляд. — Если бы ты была плохим человеком — стала бы помогать людям, которые живут в этом городе? — Откуда... — Хеймдалл. Точно. Она совсем забыла про него, он ведь все видит. — После того, как тебя отослали, я часто приходил к нему и спрашивал, как ты... — в голосе Тора звучала тихая печаль. — Надо было вступиться за тебя тогда. Но я сглупил. Не осмелился перечить отцу. — Я уже на тебя не злюсь как раньше, правда, — с лёгкой улыбкой сказала Мелиса, взглянув на Тора. Он заметно выдохнул с облегчением, но через мгновение замер, будто вспомнив что-то неловкое. Лицо его слегка нахмурилось. — В твоё отсутствие... я одолжил одну из твоих книг, — начал он, напряжённо оглядывая кухню, словно ища спасения среди кухонных предметов. — Она лежала у тебя в комнате. Кажется, это было руководство по снадобьям от бессонницы... Я пытался приготовить зелье для леди Сиф и... случайно сжёг его. — Тор! — воскликнула Мелиса, приподняв брови. — Но я найду тебе новый экземпляр! Обещаю! — поспешно добавил он. — Ты же меня простила... ведь? Мелиса не выдержала: улыбка расплылась по её лицу шире. На душе стало тепло — Тор всё тот же. Немного неуклюжий, упрямый, но искренне добрый. — Ты ведь мог просто обратиться к матушке, — заметила она, слегка покачав головой. — Ну... в тот момент я не подумал, — честно признался он, почесав затылок. — Ладно уж, — Мелиса взяла два стакана с дымящимся чаем. — Пойдём, отнесём чай гостям, а то остынет. Тор с готовностью подхватил оставшиеся кружки и пошёл за ней, стараясь ступать медленнее, боясь пролить хоть каплю с кружек.