Глава 4. “Я тебя ненавижу”

“Want the markings made on my skin to mean something to me again” Проблема Юити Коматсу заключалась не в том, что кровать была одна. Естественно, делить ее с Гето она ни в коем случае не собиралась – это был вопрос собственной безопасности и гордости. Но ее личное недовольство заключалось в абсолютном, по ее личной оценке, неуважении со стороны их начальства. Поэтому, когда телефон директора Яги зазвонил в первый раз, ему хватило лишь единожды взглянуть на имя входящего контакта – “Коматсу (не брать)” – чтобы понять, что дело – дрянь. С тяжелым вздохом человека, лично наблюдавшего пубертатные дни двух самых проблемных студентов за всю историю магического общества, он с трудом заставил себя поднять трубку. И был готов услышать что угодно, но не вылившиеся на него желчью угрозы. – Семь гудков, Яга. Почему так долго? Гето наблюдал за внезапной бурей, которая разверзлась в гостиной, из максимально доступной безопасной дистанции – за деревянной столешницей кухонного острова, единственного, что отделяло его от участи стать сопутствующим ущербом наряду с уже вылетевшей от перепадов проклятой энергии Коматсу лампочкой. – Нет, живой… – за этими словами последовал злобный взгляд в сторону Гето. Он прочитал по губам остаток предложения – “пока что”. И вернулся к ритмичному помешиванию чая в стакане. Сугуру Гето слишком рано начал считать, что понимает Юити Коматсу. Потому что во время программы обмена он просто подумал, что она чокнутая. И его это заинтриговало. Среди всех пытающихся казаться добрыми и счастливыми магами, ее ненависть и отвращение ко всему вокруг выглядели искренне, а ее попытки что-то до него донести – комически наивно. После первой совместной миссии к ее характеристике крупным шрифтом добавилось “идиотка”. Но когда он проснулся посреди ночи от стука в окно – два коротких и следующий за ними громкий треск – он впервые за долгое время почувствовал предвкушение. Реальная Юичи наворачивала уже сотый круг по гостиной с незажженной сигаретой в зубах, периодически перемещая ее от одного уголка рта в другой – она не кричала, лишь размеренно, низким голосом, доказывала Яге, что если администрация посылает их “хер пойми куда”, то в квартире должно быть “хотя бы две, чтоб вас всех проклятья драли, кровати”. Она вытащила сигарету изо рта, теперь грозно размахивая ей словно ножом, зажав между пальцами. Гето знал – в моменты искренней злости Коматсу правда забывала о своей проклятой технике, рассчитывая только на привычные ей методы. Поэтому он достал из кармана зажигалку и двинулся в эпицентр бури. Коматсу не воспринимала его существование – настолько она была занята угрозами и тщетными попытками заставить бедного директора передать телефон менеджерам, ответственным за организацию этой миссии. Гето увернулся от летевшего в неизвестную цель пульта от телевизора, потом от взмаха ее руки, потом пригнулся, давая ей нужное пространство для того, чтобы в отчаянии отвести сжатую в кулак руку в сторону. А когда она закинула сигарету обратно в рот, он уже стоял перед ней с протянутой зажигалкой. Его палец резким движением прокрутил металлическое колесико. *чирк* Коматсу затянулась, и в комнате на несколько секунд повисла тишина. Она подняла голову, и их глаза встретились. Яга продолжал что-то бубнить в трубку. Все еще не отводя взгляда, Юити нерасторопно кивнула – Сугуру показалось, что в знак благодарности – прежде чем скрыться в темноте балкона, в процессе шипя “Яга, их давно пора по очереди…” Хоть конец этой фразы Гето и не расслышал, но примерно догадывался о его содержании. Тяжело вздохнув, он вернулся к методичному помешиванию чая в кружке. “А она мало поменялась”, – крутилось у него в голове. Несанкционированные визиты посреди ночи начались спустя полгода после окончания программы обмена и продолжались чуть больше года . Два коротких стука – третий громкий. И окно открывалось без лишних вопросов. Они никогда не договаривались об этих встречах заранее, никогда не уславливались о времени. Просто без лишних вопросов сбегали через окно, молча уходили подальше от зданий колледжей – на пустыри, стройки, заброшенные участки. И дрались до износа, пока оба не теряли сознание от кровопотери. Юити Коматсу всегда стремилась победить – неважно, какой ценой. В начале их знакомства она могла входить в усиленное состояние Бетельгейзе всего на 6 секунд, после чего ее кости трещали, а внутренние органы начинали лопаться – ее это не останавливало. Сугуру же дрался ради ощущений – он ненавидел чертову идиотку до такой степени, что каждый попавший удар, каждый шрам – особенно на видном месте, каждая царапина приносили ему неимоверное наслаждение. Юити вернулась в комнату через несколько минут – раздраженная, ее брови нахмурились, а глаза заметно потемнели. В руках она сжимала мобильник, чудом не пошедший трещинами. Где-то в коридоре лопнула еще одна лампочка. Гето ухмыльнулся, продолжая помешивать чай. *** Ночи в городке были непривычно спокойными – и Юити этим наслаждалась. В Токио всегда было слишком шумно и слишком душно – Коматсу же нравилось, когда из-за тишины напряжение в воздухе можно было разрезать. Развалившись на диване, она разглядывала покрытый пятнами и чем-то подозрительно похожим на плесень потолок, составляя в голове список дел на ближайшие несколько дней. Первым в списке уже пятый год шел неизменный пункт – попробовать зарезать Сугуру Гето и, желательно, избежать наказания за убийство. Тяжело вздохнув, она направилась в душ. Они встретились в темном коридоре ближе к двум часам ночи. Коматсу – только что вышедшая из душа, тянущая за собой след из капель. Вода с ее волос, больше похожих на мочалку, ручьями стекала по ее мокрой прилипшей футболке, слегка обнажающей левое плечо. Из ванной комнаты тянулся арктического уровня холод. И Гето Сугуру – хронически страдающий от бессонницы с 17 летнего возраста, с аккуратно собранным пучком на голове выползший из спальни, чтобы покурить. Его взгляд пробежался по ней – оценивающе – с ног до головы. Ей захотелось с хрустом свернуть его длинную шею. Коматсу пыталась проскользнуть мимо, но его рука внезапно преградила ей путь. Развернувшись, она разъяренно зыркнула на него, занося кулак для удара – но остановилась, заметив, как его глаза потемнели, прищуриваясь. Он наклонился, медленно – слишком медленно – словно в трансе, его пальцы слегка касались холодной кожи Коматсу, пока он нерасторопно убирал волосы с ее левого плеча. Пальцы Юити засверкали алым – пальцы Гето аккуратно очертили контур большого рельефного шрама на ее плече. Спустя полгода несанкционированных ночных вылазок, когда все адекватные объяснения стремительно увеличивающемуся количеству шрамов закончились, они, не сговариваясь, научились обрабатывать и накладывать швы друг другу на раны. В одну из таких ночей Юити влетела в окно разъяренной фурией, втыкая нож в подушку Гето – ровно в трех сантиметрах от его головы. Он не удивился – Коматсу днем была на ненавистном ей собрании клана – он узнал об этом от Сатору. Когда во время драки она даже не пользовалась техниками, а просто кидалась с ножом на его проклятия – Гето позволил. Когда одно из проклятий умудрилось впиться ей в плечо, Гето лишь молча наблюдал, как Коматсу с отрешенным видом разглядывает мелкую визгливую букашку с выпученными глазами, пожирающую ее плоть. А когда она смотрела в пустоту, пока он зашивал ей плечо – он решился спросить про собрание клана. Зря. Она влепила ему такую пощечину, что в ушах звенело весь остаток ночи. И даже когда после этого она оскалилась, свирепо глядя ему в глаза, с расстановкой прошипела: “Я. тебя. ненавижу” и, развернувшись, ушла, он лишь молча провожал ее взглядом. После они не виделись несколько месяцев. По квартире эхом разнесся звонкий шлепок. Гето посмотрел на свою руку, все еще преграждавшую Юити путь – на ней красовался ожог – отпечаток ее раскаленной от техники ладони. – Отвали, – прошипела Коматсу, отталкивая его от себя. Через пару секунд он услышал, как захлопнулась дверь на балкон. Окна дребезжали еще пятнадцать секунд. На эту ночь она сделала диван своей территорией – он ретировался в спальню. Позже, когда она случайно заденет пальцами шрам на плече – всего на секунду – этого хватит для того, чтобы ее слегка затрясло. Позже она оправдается сама перед собой, что ей просто было холодно. Гето было тяжело уснуть в незнакомом месте – для этого понадобилось бы минимум две бутылки отборного саке, а лучше – крепкого виски. След от ладони Коматсу все еще жег руку, розоватое пятно будто предупреждающе кричало – не лезь. Гето не мог перестать его трогать. На тех местах, где пальцы Юити задержались дольше всего, уже начали появляться небольшой россыпью волдыри – Сугуру хотелось их разодрать, оставить как напоминание о том, что это был первый раз спустя год после того злополучного дня, когда он снова смог притронуться к умирающей звезде. *** Он очнулся первым спустя пару часов. Выходя в гостиную, Гето ожидал увидеть Юити, все еще спавшую на диване – вместо этого его встретил прохладный воздух, тянущийся с открытой балконной двери, отчеты и документы по миссии, разложенные неряшливой кипой на кухонном островке, слегка шуршащие при каждом новом потоке свежего воздуха – и абсолютная тишина. На некоторых бумагах можно было заметить неаккуратные заломы, обугленные края и следы от растворимого кофе – будто помечено: “Осторожно, здесь была Коматсу”. Гето пожал плечами и отправился в горячий душ. Юити, спрятав руки в карманы пальто, медленно брела по центральной улице – предполагаемой торговой артерии города. Узкая дорога, вымощенная еще в эпоху Сева, расположилась между линиями низких двухэтажных домов, оформленных фасадами из темного дерева – их черепичные крыши покрывал тонкий слой снега. Город выглядел подозрительно обычно – на первых этажах теснились, зазывая выцветшими занавесками норэн, семейные лавки, скорее всего держащиеся целыми поколениями. Коматсу медленно двигалась по неровному тротуару, который местами уже провалился, обнажив старые дренажные канавки. Мимо, весело галдя, пробежала толпа детей в темно-синей школьной форме. Пахло сырой древесиной. Откуда-то доносился ритмичный шаркающий звук бамбуковой метлы. Она закурила, наблюдая за исчезающим в переулке пятнистым котом. У Юити Коматсу было свое представление о нормальности – обычно оно включало в себя типичный для магов хаос, хорды проклятых духов и до боли знакомый ржавый привкус на кончике языка, приправленный табачным дымом. Она привыкла, что ее посылают к черту на куличики, в тайне каждый раз надеясь, что она где-то там и откинется – заброшенные деревни, города-призраки, недостроенные кварталы – за свою недолгую карьеру мага Юити повидала многое. Поэтому от этого города, слишком обычного, у нее начинали покалывать кончики пальцев. Коматсу выдохнула тонкую струю дыма, наблюдая за тем, как он растворяется в туманном морозном воздухе, и продолжила поиски ближайшего магазина. Когда в полдень дверь в квартиру открылась с уверенного пинка – Гето даже не вздрогнул от удивления. Лишь убрал выбившуюся прядь волос обратно за ухо и вернулся к изучению отчета в поисках крупиц полезной информации, затерявшихся в кипе бюрократического ада. Его спокойная рутина была нещадно прервана, когда на листок бумаги прямо перед ним с громким лязгом упал пакет – Гето раздраженно поднял голову, с немым вопросом уставившись на вернувшуюся Коматсу. – Провизия, – довольно провозгласила Юити, пересобирая свой неряшливый хвост. Резинка была зажата между ее зубов, а она сама с несвойственной для нее заинтересованностью рассматривала бумаги на столе, периодически наклоняясь поближе, чтобы прочитать заметки, сделанные Гето. Провизией это, скорее всего, можно было назвать только по меркам Коматсу. Чуть приоткрыв пакет, теория Сугуру подтвердилась – оттуда на него смотрело несколько блоков сигарет “Хоуп”, 2 бутылки самого дешевого виски, которое она могла найти, с десяток цветастых банок десятипроцентного тюхая, недельный запас лапши быстрого приготовления и одна упаковка яиц. Гето тяжело вздохнул, подперев голову рукой. – Коматсу, что это? – уставше спросил он, свободной рукой показывая на содержимое пакета. Она как обычно проигнорировала его, принявшись раскидывать покупки по первым попавшимся ей на глаза поверхностям на кухне. Он не выдержал – барный стул, царапая пол, отодвинулся – Гето резким движением сократил дистанцию, огибая угол кухонного острова. Ему удалось схватить руку Коматсу до того, как она решила закинуть яйца на полку, предназначенную для посуды. Сугуру Гето ненавидел ее лицемерие. Для человека, который слишком часто обвинял его в абсолютном равнодушии к жизни, Коматсу сама была слишком беспечна. Ее не волновали последствия, она никогда не останавливалась, чтобы подумать о чем-то дважды – просто неслась по жизни деструктивной силой, не придавая значения ничему и никому. Он не понимал, почему она вообще стала магом – и его это раздражало. – Гето, – предупреждающее шипение. – Коматсу, – он позволил краям губ расплыться в ухмылке – ядовитой, язвительной, – яйца хранят в холодильнике. Через секунду она уже полыхала красным, знакомое свечение от усиления Бетельгейзе заставило мебель в квартире трястись, а лампочки – предупреждающе моргать. Гето почувствовал, как его ладонь, все еще крепко держащую запястье Юити, начало обжигать. Еще секунда – и он чувствует, как его откидывает в сторону ближайшей стены. “Наконец-то” – промелькнуло в его мыслях в тот момент, когда голова соприкоснулась с холодным бетоном. Коматсу молнией пролетела мимо, параллельно хватая его за ворот свитера – красное свечение вокруг ее тела плавно угасало. – Пойдем-ка выйдем, – сквозь зубы прохрипела она, хорошенько встряхивая ухмыляющегося Гето. И вылетела за дверь. Через минуту он нерасторопно последовал за ней. ----------------------- 1. Бетельгейзе - это красная сверхгигантская звезда, расположенная в созвездии Ориона. С 2020 года активно ходят слухи, что она готова взорваться. На момент флешбека рекорд Юити в состоянии усилия Бетельгейзе составлял 18 секунд. 2.Тюхай - сокращение от сетю хайболл; алкогольный напиток из Японии, получаемый путём добавления дистиллированного спирта в безалкогольные напитки. По сути, что-то похожее на коктейль “Free Masai” из Красного и Белого.