Часть 1

Казалось бы, что может быть прекраснее желания? Оно – та искра, что разжигает огонь действия, тот неутолимый голод, что заставляет нас тянуться к звёздам. Мы видим в желании двигатель прогресса, топливо для самосовершенствования, компас, указывающий путь к лучшей версии себя. Но что, если эта картина – всего лишь искусно написанный пейзаж, скрывающий за своей красотой неприглядную правду? Что, если копнуть глубже и обнаружить там лишь зеркальное отражение нашего собственного «я»? Да даже любовь, это святое чувство, разве не является в своей основе формой эгоизма? Мы любим тех, кто делает нас счастливыми, тех, кто отвечает нашим потребностям, тех, кто заставляет нас чувствовать себя нужными и ценными. Мы ищем в любви подтверждение собственной значимости, отражение своего «я» в глазах другого человека. И чем больше я размышляла, тем отчетливее понимала, что в основе любого желания лежит потребность в удовлетворении, в признании, в комфорте, в власти, пусть даже власти над самим собой. Но я никогда не хотела ни чужого признания, ни восхищённых взглядов. Для меня всё это было слишком выматывающе. Мне хватало понимания того, что если я в чем-то и превзошла других, то это моя личная радость, и она не сравнима с чужой похвалой. Но это не значит, что я не могла радоваться за других. К примеру, я давно слежу за одной популярной группой айдолов. На их концерты собираются миллионы зрителей, которые готовы поддержать своего кумира. И думаю, что это круто. Завтра же у них запланирована встреча с фанатами, на которую я и моя подруга собираемся пойти. Чувствую, она будет вне себя от радости, ведь на встрече будет не только HUNTR/X, но и айдолы, которыми она интересуется. Я же не слежу за мужскими группами, да и судя по всему, в мире музыки часто возникают конфликты и честно, разрываться между айдолами не хочется. Перевожу взгляд на закрытую форточку и встаю с кровати. Летом особенно опасно выходить на улицу, так как жара никого не щадит. Сорок градусов, и это не предел! Спасает только кондиционер, за который приходится платить бешеные счета. Открываю окно и свежий, прохладный воздух обдувает лицо. Я заснула сразу же, как голова коснулась подушки. Утро наступило необычно рано, и не по моей воле. Пришлось подняться с первыми лучами солнца, которые еще только пытались пробиться сквозь жалюзи, потому что моя подруга, Элиз, никак не могла выбрать, в чем пойти на сегодняшнюю автограф-сессию. Знаю, Элиз отчаянно хочет произвести впечатление на одного из участников группы, но каков шанс вообще, что он ее заметит? Конечно, моя подруга очень красивая, но за этим айдолом стоит еще миллион фанаток, готовых сожрать любую «угрозу» на пути к своему кумиру. Благо, меня эта группа из парней не интересует. Как там Элиз говорила? «Они дебютировали совсем недавно, но уже их песня стала хитом». А название их группы Saja Boys. Похоже, они даже не заморачивались. Подозрительно только, что они стали так популярны за столь короткое время. Но Элиз убеждает меня, что это исключительно из-за того, что там поют симпатичные парни. Что ж, сегодня я это и проверю. – Мне это не подходит! Слишком черное! Бэйби Саджа такое не одобрит! – ее голос доносился из-за нагромождения вещей. Я закатывала глаза, оглядывая закиданный ворохом одежды диван. Ее комната превратилась в поле боя моды. Элиз любит внимание и надеется получить его в полной мере сегодня.  – Может, тогда стоит надеть что-то светлое, если темное не нравится? – предложила я, мысленно уже получая отказ. Элиз проигнорировала меня, ее взгляд блуждал по полкам шкафа, полным ярких нарядов. Внезапно она радостно воскликнула, хлопнув в ладоши:  – Точно! Помнишь то платье, которое я купила у популярного корейского дизайнера? В нем я точно покорю всех! Спустя несколько часов утомительных сборов Элиз наконец-то была готова. Даже макияж сделала сложный, который обычно занимает у нее час. Что только не сделает, ради кумира. Она сияла, словно новогодняя елка, в своем сверкающем платье. Собираясь уйти, нас отвлек легкий скрип, доносящийся с другого конца дома, а после послышался тоненький детский голос:  – Эли-и-и-з, а можно мне с вами пойти? Обещаю, мешать не буду! Я просто очень хочу передать кое-что мистеру Джину. Сопротивляться младшей сестре Элиз всегда было сложно. Этот невинный детский взгляд, полные надежды глаза и милая улыбка сразили бы любого. Подруга кивнула, и девочка радостно пересекла коридор, хватая ее за руку.  – Ура, спасибо! Мы покинули квартиру за час до начала автограф-сессии, так как ехать до места встречи было достаточно далеко. Как-никак, снимать квартиру в центре города очень дорого, поэтому мы решили скинуться и жить втроем с младшей сестрой Элиз. Вообще история нашего знакомства была довольно забавной. Как-то раз я, после просмотра очередной дорамы, решила зайти в магазин, чтобы посмотреть мерч. Но каково было мое удивление, когда на витрине оставались последние серьги, точно такие же, как у главной героини! Я сразу решила, что возьму их, но, к сожалению, не успела. Прямо передо мной пронеслась девушка и, едва добежав до кассы, сказала срочно упаковать ей их. Я же, в свою очередь, начала негодовать. – Вообще-то я первая подошла к кассе, а ты наглая девчонка растолкала всех! - Мой голос дрожал от возмущения. Она смерила меня недовольным взглядом, ее глаза сузились.  – И что с того?! Кого это волнует?! – Я первая заметила эти серьги! - Я не отступала. – А я первая их купила! Поэтому давай, не грусти! - С этими словами она, словно вихрь, вылетела из магазина, а я осталась стоять на месте и буквально кипеть от злости. Ну и нахалка!  Встречу в городе — проучу, — зло подумала я. Спустя неделю я начала замечать, что в нашем лифте постоянно пахнет женскими духами, причем достаточно едко. Странно, никто из соседей раньше не пользовался такими. Подозрительно то, что пахнет больше всего на моем этаже, когда поднимаюсь по лестнице. Потом же до меня дошло… В очередной раз выбрасывая мусор, я споткнулась на обледенелой дорожке, и пакет вылетел из моих рук, рассыпавшись по земле. В тот же миг послышались ругательства.  – Какого хрена?! Ты вообще видишь, куда прешь?! Я взглянула на девушку, которая стояла передо мной, испачканная в вылетевшем из мусорного пакета банановом молоке, и невольно, к своему удивлению, раскрыла рот. Та самая нахалка! Я невольно начала смеяться, делая это все громче и громче. Девушка зло смотрела на меня, нахмурив брови, а ее лицо было искажено гримасой гнева. – По-твоему, это смешно?! - закричала она, ее голос дрожал. – Я вся теперь воняю! Я встала и пожала плечами, ехидно вспоминая ее собственные слова. – Ну и что? Кого это волну-у-у-ет? Девушка отвела взгляд, будто задумалась о чем-то. В итоге она снова взглянула на меня, и к моему удивлению, смиренно произнесла:  – Ладно, признаю, я была не права. Извиняюсь, что так получилось. Могу вернуть серьги. Я отрицательно покачала головой.  – Не стоит, лучше оставь себе, но больше так не делай, - моя злость куда-то испарилась, сменившись каким-то новым, неожиданным чувством. Девушка радостно закивала, ее лицо просияло.  – Слушай, раз нам нравится одна и та же дорама, то, может, попробуем подружиться? Я с сестрой как раз переехала только сегодня. Я втянула носом воздух и удивилась. Значит, вот от кого пахло едким запахом вишни! Подняв голову, я взглянула на дом.  – Это ты живешь на пятом этаже? Она кивнула. – Значит, будем соседями, - заключила я, и с того дня началась наша странная, но крепкая дружба. Так мы и начали общаться. Наши дни были наполнены смехом, дорамами и бесконечными разговорами. А через некоторое время и вовсе съехались. Жить втроем оказалось удобнее и, главное, дешевле. За себя я платила сама, а Элиз, будучи чуть старше и уже работающей, обеспечивала себя и сестру. Подъезжая к зданию, где должна была проходить автограф-сессия, мы заметили невообразимые толпы людей. Сумасшествие какое-то. Казалось, весь город решил собраться здесь. Благо, Элиз позаботилась о том, чтобы нас пропустили одними из первых. Мол, у нее есть знакомый, который помог достать заветные билеты. Такси остановилось, и мы вышли из машины, сразу же погружаясь в водоворот фанатских криков. Журналисты тоже не отставали, пытаясь выведать хоть какую-то информацию о предстоящей сессии. Печально, что все они будут наблюдать снаружи, а мы увидим все изнутри. Зайдя в здание, мы оказались в пространстве, увешанном множеством плакатов и картонных стендов с изображениями айдолов. Кейт, словно маленькая стрела, тут же побежала к стендам с Saja Boys, ее глаза сияли. – Смотри, смотри, Элиз! - тыкая пальцем в айдола, кричала девочка. – Это же Джину! Элиз же равнодушно пожала плечами, ее взгляд был устремлен на другого члена группы, того самого, ради которого она проделала весь этот путь. Девушка подошла к стенду и мечтательно улыбнулась.  – Милашка, не так ли? – Не в моем вкусе, - отмахнулась я, разглядывая всех айдолов подряд. – Не люблю парней с крашеными волосами. У Кейт и то вкус получше. – Ой, да что ты говоришь?! - Элиз метнулась ко мне, ее глаза сузились. – Тебе-то самой когда-нибудь кто-то нравился? А? Колись! Неужели у тебя не было парня? Я задумалась. Для меня отношения всегда были чем-то, к чему нужно относиться достаточно серьезно. Нельзя просто так взять и начать их, не узнав друг друга по-настоящему хорошо. Чтобы любить кого-то, нужно принять все его привычки, качества, недостатки, позитивные или негативные эмоции. Это — другой, целостный человек, и если ты не принимаешь его целиком, то значит, что не любишь, а лишь пользуешься. За подростковую жизнь у меня было несколько парней. И оба относились ко мне не как к партнеру, а как к обязательству. Будто были только их проблемы, а меня для них не существовало. После этого я перестала пытаться найти кого-то. Быть одной не так уж и плохо. Моей любви к себе достаточно. Нас запустили в зал спустя десять минут. Посередине располагался один длинный стол, предназначенный для айдолов. Мы встали в середине очереди, и ведущий громко объявил:  – Итак, сегодня вы все здесь собрались ради двух замечательных групп! - Он махнул рукой в сторону кулис. – Встречаем: HUNTR/X и Saja Boys! Помещение наполнилось радостными вскриками и оглушительными аплодисментами. Из-за кулис вышли две группы, сияющие и улыбающиеся, и сели за стол. У каждого участника был свой индивидуальный микрофон, через который они могли говорить. – Всем привет, наши дорогие и любимые фанаты! – радостно произнесла Руми, лидер группы HUNTR/X, ее голос был звонким и полным энергии. – Мы очень рады всех вас видеть! Попрошу всех встать в очереди, чтобы получить автограф. Элиз, не раздумывая, встала в другую очередь, где, конечно же, был ее любимый Бэйби Саджа. Я же, следуя за внутренним порывом, встала в очередь к Руми. Кейт встала справа и схватила меня за руку, крепко сжав ее. Так было проще не потеряться в толпе. Наша очередь подошла быстро, слишком быстро, ведь время для разговора с кумиром было ограниченным. Я подтолкнула Кейт вперед, и она протянула листочек Джину.  – Прошу прощения, мистер Джину, – начала девочка, отдавая листочек, ее щеки слегка покраснели. — Это я нарисовала для Вас. Айдол удивленно взглянул на бумажку.  – Для… меня? Она кивнула и быстро отошла, пропуская меня вперед. Как только я протянула плакат Руми, чтобы получить автограф, то почувствовала на себе чужой взгляд. Настолько пробирающий до костей, словно я стояла голой и на меня пялились. Я тут же резко повернула голову и встретилась глазами с лидером группы Saja Boys, Джину. Он смотрел на меня так, будто увидел ожившего мертвеца. «Он боится меня что ли?!» – пронеслось в голове. – «В первый раз же видит!» Я отвела взгляд, чувствуя себя неловко, и тут же услышала грохот. Стул, на котором сидел Джину, опустел и теперь валялся на полу. Он просто исчез. – Джину?! Куда это ты?! – взволнованно произнесла Руми, вглядываясь в сторону, куда убежал парень. – Вернись! Девушка быстро расписалась на моем плакате и, встав, выбежала из зала. К сожалению, до конца автограф-сессии они так и не появились. Многие фанаты были огорчены, так как не получили автограф от кумира. Организаторы объяснили это тем, что айдолам внезапно стало душно, и они покинули помещение. Меня пугает только то, как смотрел на меня Джину. Что это вообще было?! С лицом у меня все хорошо, макияж не потек. Или он так удивился моему образу? Рыжие волосы, зеленые глаза… Это было странно. Очень странно. Нестандартно для Кореи, но мне так нравится. В ушах всё ещё отдавало эхо зала — крики, шорох толпы — когда Кейт дернула меня за топ:  – Юна, ты идёшь?! Элиз уже получила автограф.  Я кивнула, и мы вышли. Элиз запрыгала от радости, сияя как святой в витрине:  – Он сделал мне комплимент! Сказал, что у меня красивые глаза и цвет подходит к платью! Представляешь?! Я улыбнулась слишком тонко и сухо:  – Да-а-а… круто, поздравляю.  Элиз заметила, что со мной что‑то не так.  – Я вышла перед уходом Руми, неужели ты не успела взять автограф? – спросила она с тревогой.  Я ладонью прервала её:  – Нет, всё хорошо, просто обидно, что другие фанаты не получили. Рассказать о том, как Джину посмотрел на меня – не хотелось. Лишние вопросы мне сейчас ни к чему. Дорога домой пронеслась быстро, но лицо Джину осталось со мной: тот взгляд, странно направленный прямо в меня, будто он увидел что‑то больше, чем просто фанатку в очереди. В комнате стало холоднее, хотя окно было закрыто. Я легла и ворочалась до самого рассвета, пока сон, наконец, не уволок меня. Эпоха Чосон. 400 лет назад. Проснулась я от криков, доносящихся надо мной : – Госпожа, нам нужно уходить! Демоны уже здесь!  Девочка трясла меня за плечо, и вся сцена накрыла меня, как волна — низкий потолок ханока, раздвижные двери, керамика на полках, запах дыма. Без слов она схватила меня за руку и повела. Мы бежали по горящему дому; гарь впивалась в горло, воздух был липким, мир полыхал. На причале нас ждал корабль — деревянный корпус, люди, истерика. Я едва чувствовала ноги, только жгучее ощущение бессилия от того, как пламя пожирает чужие жизни. Когда корабль пришвартовался, девочка шепнула, что здесь есть родственники моего отца; отец предвидел нападение  демонов и подготовил пути спасения. В городке нас встречали по‑разному: уважение смешивалось с враждой — быть дочерью императора значит не быть собой. Улицы наполнял запах рыбы и жареного мяса, в животе заурчало, но меня отвлек знакомое: звук бипы — инструмент, который я узнавала среди тысячи других. Когда охрана отвернулась, я юркнула в переулок. Там сидел он. Юноша с карими глазами, играющий так, будто струны трогали меня за внутренности. Его взгляд был удивлённо‑восхищённый, словно он впервые видел подобную статную фигуру. Я вынула шпильку из волос и пару монет, протянула:  – Возьми, шпильку можешь обменять. Не переставай играть.  Его улыбка была тихой, благодарной. Я развернулась и, будто бы достав предлог, крикнула охране, что потеряла туфельку. Это оправдание, чтобы задержаться на секунду в этом мире звуков. Наше время. Южная Корея. И вдруг я рывком оказываюсь в своей комнате. Рука жгла так, как будто её ошпарили, ладонь распухла теплом, и на ней проступили фиолетовые отметины, которых вечером не было.  – Что за чертовщина? – выдохнула я и потерла пятна, но они не исчезали.  Сон? Почему мне это вообще приснилось? А еще этот парень…  И тогда всё соединилось в одно. Лицо парня в переулке — оно было тем же, что и у Джину. Те же карие глаза и черты лица. Перерождение? Временная петля? Или я медленно схожу с ума? В голове лишь сумбур догадок и холод решимости. Я не позволю страху размыть грани реальности. Мне нужно узнать правду. Почему на моей руке — знак, оставленный не этой жизнью? Какой бы страшной ни была истина, я докопаюсь до неё.