Часть 2. Ягишна, Мать Змеева

Голова седа, помнит тяжесть кос, Чёрных, как смола, шёлковых волос. Не была нога костяной, сухой… Танцевала ты по росе босой. И медвяных трав знала уйму сил, Горделивый лик девы был красив. Голос, как ручей, на заре журчал, И влюблённый лес охранял, шептал: Сторонись любви, вот где корень зла. Сердце от весны береги, Яга. Как горюн-трава в страсти не сгори, Избегай людей, берегись любви! Не послушалась… зазвенев душой, Распахнулась вся для любви земной. Руки у него шибко горячи, Голос ласковый всё в ушах звучит. Ох, рядил её в ласковый дурман! Уносил в стога, пачкал сарафан… А потом ушёл, ведь недолог век. Хоть и был силён, он был человек. Однолюбка, что ж. Выла на луну, Чуда всё ждала — только глух Перун. И тоска взяла красоту и стать. Нечистью лесной повелела стать. На горбу шипит кот, лукавый бес. Древнюю избу охраняет лес. И кипит котёл с варевом лихим, С помыслом дурным к ней не приходи. Не простит Яга ни корысть, ни страх, Едкой зависти, душной лжи в глазах. Знает, когда грудь дышит глубоко. Чует русский дух, верящий в любовь. Коль к её тоске подберёшь ключи, Одарит тебя волшебством в ночи. Даст клубок и меч, и шепнёт вослед. Ведь сильней её заговоров нет. Леший и Баюн, Лихо с Водяным Берегут покой со зверьём лесным. Гневаться Яге — значит, горю быть. Тяжко много знать… Одного любить… …В каменном дворце много сундуков. Околел совсем, позабыл любовь. Спрятал смерть свою на конце иглы Бывший Человек. Суженый Яги.