Глава 1

Сорванный заусенец, сжатый кулак, нервно бьющееся сердце и прикушенная губа — отнюдь несвойственное ей описание. Но поступок, раскрывающий всю её непреувеличенную храбрость, говорит о внутренней силе характера. Она всегда была решительной и храброй. Спасти мир, друзей, броситься под заклятие, закрывая собой родных — плёвое дело. Но признаться в чувствах тому, кто неоднозначной фигурой присутствовал в её жизни — верх героизма. Вздохнув, Гермиона сделала шаг вперёд и уставилась прямо в спину худощавого парня, который стоял в паре метров от неё. Вся её жизнь крутилась вокруг этого напыщенного павлина — с первого курса и до этой самой минуты. Сначала он был лишь раздражителем, который играл с её нервной системой, проверяя на стрессоустойчивость. Словно маленький ребёнок, дёргающий кота за усы, он терзал её своими насмешками и шутками. И она, конечно, реагировала и ненавидела, желая ему провалиться в недра преисподней, откуда он и явился. Тогда она наотрез отказывалась замечать то, что так ярко светилось неоновой вывеской у него на лбу. Отказывалась видеть, как в своей колкой манере он предупреждал её об опасности, как нити их судеб медленно, но крепко переплетались друг с другом, проявляясь скрытой заботой и нежностью. И через долгое время, когда они начали взаимодействовать иначе, она наконец заметила это и поразилась открытию — он был той самой нитью, которая неровным швом ложилась на её рваные шрамы, исцеляя их. Всё её нутро тянулось к нему, каждый раз встречаясь с застывшей сталью в его глазах. Весь воздух испарялся из лёгких, стоило ей услышать: «Здравствуй, Грейнджер. Хорошо выглядишь». И земля уходила из-под ног, когда длинные аристократические пальцы случайно касались её ладони при неслучайном столкновении где-нибудь в коридоре Министерства. Его улыбка, адресованная ей в компании общих друзей, задушевные разговоры на балконе под дождём и его пальто на её плечах, несмотря на согревающие чары. Их жесты, взгляды говорили обо всём, но не вслух. Эта молчаливая игра их чувств затянулась, и настала пора взять всё в свои руки. — Драко, я хотела сказать … — юноша обернулся и, оставив без ответа своих собеседников, сделал пару шагов в сторону. — Что-то случилось? — бархат его голоса нежной поступью прошёлся по её душе. Сгущающиеся тучи над головой сулили что-то тёмное, но ей всё равно — сейчас или никогда. — Я люблю тебя. Лицо Малфоя вытягивается не от удивления, а словно от боли, и она видит в его глазах разочарование, которое рвёт её сердце в клочья. — Это пройдёт, — фраза внезапно сверкнувшей молнией попадает прямо в сердце. И она пылает… Она не видит ничего в его глазах, что могло бы оправдать сказанное. Пелена слезливого дождя застилала обзор, а его размытый силуэт удалялся прочь. Он ушёл, не обернувшись, и больше ничего из их общего прошлого не имело значения. Вот так умирает душа. В тот вечер она видела его в последний раз. В тот вечер она сгорела дотла. Но как феникс восстаёт из пепла, так она восстала из руин своей поломанной души, собирая себя по кусочкам день за днём. Пять долгих месяцев темноты. Пять долгих месяцев заточения в собственном теле. «Жизнь всегда находит выход», — слова матери легли пластырем на сердце. И она смогла его найти. Привыкая к новому ходу и темпу, Гермиона стала прокладывать себе новую тропу: сквозь нежелание, боль и душевную усталость. Но у неё получилось вырвать себя из тьмы, постепенно распуская листья, наливая их цветом и жизнью. И когда она решила, что наконец смогла, он напомнил о себе письмом. Через полгода они снова встретились. Она, как всегда, в золотисто-тёплых оттенках, он — в сдержанных холодно-серых тонах. Она живая, в осеннем пальто, подчёркивающем её талию, а он — в объятиях могильной плиты, на которой высечено лишь его имя. В одной руке его письмо, в другой выпуск «Ежедневного пророка». «Прости меня. Больше всего на свете я хотел прижать тебя к себе и сказать, как сильно тебя люблю, но так было лучше для тебя. Я не хотел дарить тебе ложных надежд, зная, как всё закончится. Просто знай, что ты была той, о ком я думал. Всегда. Пожалуйста, будь счастлива». Смятый от боли выпуск газеты двухнедельной давности душил своим заголовком: «Драко Малфой умер от неизлечимой болезни в фамильном поместье. Род Малфоев прерван». Её слёзы лились на гранитную плиту, отчаянно пытаясь проложить дорогу жизни, но, как оказалось, она не всегда находит выход. Несправедливость, с которой ей предстоит смириться и жить дальше ради него и себя.