Глава 4. На грани

***

      Ёнхи лежала в темноте, уставившись в потолок. Тяжелое предчувствие сдавливало грудь. Она знала — это начинается снова.       Темнота вокруг сгустилась, превращаясь в непроглядную бездну. Она почувствовала, как проваливается в нее, теряя ощущение времени и пространства. Внезапно девушка оказалась в чужой квартире. Бедно обставленная комната, тусклый свет от единственной лампочки.       Здесь было холодно и неуютно. А в углу, сжавшись в комочек, сидел маленький мальчик. Лет пяти, не больше. Он тихо плакал, прижав колени к груди. Ёнхи не узнала его. У него были растрепанные волосы, а лицо распухло от слез.       Ёнхи хотела подойти к нему, спросить, что случилось, попытаться утешить. Но ее тело не слушалось. Она стояла на месте, словно прикованная к полу, обреченно наблюдая за страданиями ребенка.       В комнату вошел мужчина. Он был крупный, с кричащим, злым лицом. Он схватил мальчика за руку и потащил его к себе.       — Ты должен быть сильным! — кричал мужчина, тряся ребенка. — Ты должен быть мужчиной! Нельзя плакать!       Мужчина ударил мальчика по щеке. Ребенок вздрогнул и заплакал еще сильнее.       Ёнхи похолодела от ужаса. Она ненавидела этого мужчину, ненавидела его жестокость. Она хотела вырваться из этого кошмара, но не могла.       И тут, внезапно, мальчик изменился. Он вырос, превратившись в ученика средней школы, но Ёнхи его узнала. Это был Гису. С усмешкой смотрел на своего отца.       — Чего смеешься?! — взревел отец.       — Да так, вспомнил кое-что смешное, — ответил Гису, продолжая улыбаться. В его голосе слышалась дерзость.       Отец замахнулся, но Гису перехватил его руку.       — Не трогай меня, — сказал Гису. В его взгляде не было ни капли страха, только ненависть.       — Ты… ты смеешь поднимать на меня руку?! — задыхался от ярости отец.       — Я просто говорю, чтобы ты держался от меня подальше, — ответил Гису с той же усмешкой.       Гису освободился от хватки отца и вышел из комнаты, нарочито громко хлопнув дверью. Ёнхи попыталась последовать за ним, но…       Внезапно она оказалась в другом месте. Это была все та же бедная квартира, только теперь Гису сидел на подоконнике, глядя в окно. На его лице была легкая улыбка. Ёнхи подошла к нему и села рядом. Теперь она могла двигаться, но по-прежнему не могла говорить.       — Чего ржешь? — спросила откуда-то из-за спины сварливым голосом какая-то женщина.       Гису приоткрыл один глаз, посмотрел на неё, и продолжил ехидно хихикать.       — Да что с тобой не так? — Под возню и ворчание в комнату зашёл всё тот же отец, с которого не спускала глаз Ёнхи.       — Да вот, говорю, смеётся сидит, а что смешного — не скажет, — вздохнула женщина. — Опять что-то натворил наверное…       Сцена сменилась снова. И снова. Ёнхи видела, как Гису пытается справиться со своими проблемами, как он скрывает свою боль за маской циничной веселости. Она видела, как он шутит, даже когда ему совсем не смешно, как он пытается отгородиться от мира стеной из сарказма и иронии.       И постепенно, Ёнхи начала понимать его. Она понимала, почему он такой навязчивый, почему он так часто шутит невпопад. Она понимала, что за его поведением скрывается огромная боль и страх.       Внезапно все закончилось.       Ёнхи проснулась в своей постели, вся в поту. Сердце колотилось как бешеное. Хван чувствовала себя опустошенной, словно пережила все это сама.       Теперь Хван знала. Теперь она понимала. Она видела Чхве Гису в новом свете. И что-то внутри нее изменилось. Раздражение больше не казалось таким невыносимым. На его месте появилось сочувствие. Ёнхи захотелось узнать Гису лучше, понять, что скрывается за его маской.

***

      Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая комнату Ёнхи в тревожные, ржаво-оранжевые тона. Обычно ей нравилось это время, предвещающее новый день, но сегодня… Сегодня все казалось пропитанным тяжестью ночного кошмара.       Ёнхи с трудом разлепила глаза. В голове, словно эхо, отдавались обрывки страшных образов: маленький Гису, его наполненные болью глаза, и отец, который попросту испортил ребенку психику. Всю ночь Хван металась в постели, и теперь ощущение разбитости сковывало каждое движение.       Взглянув на часы, Ёнхи подскочила. 7:45! Первый урок начинался в 8:00! Проклятье! Она не просто опаздывала, она катастрофически опаздывала.       В панике школьница вскочила с кровати, натягивая на себя первое, что попалось под руку: мятую юбку, оказавшуюся на стуле со вчерашнего дня, и слегка растянутый синий худи. Забыв о приличиях, она даже не расчесалась, лишь кое-как собрав волосы в небрежный низкий хвост.       Схватив рюкзак, Ёнхи вылетела из дома, словно ее преследовали те самые мрачные тени из сна. Улицы, обычно оживленные и наполненные утренним гомоном, сегодня казались неприветливыми и зловещими. Каждый звук — гудок машины, лай собаки, даже шелест листьев — казался усиленным и зловещим.       Когда Ёнхи уже задыхалась от бега, до школы оставалось всего несколько кварталов, ее осенило. Она сунула руку в карман худи, потом в карман рюкзака… Пусто. девушка лихорадочно обыскала все закоулки своей сумки, но кошелек как сквозь землю провалился.       Паника накатила новой волной. Нет, это просто не может быть правдой! Сегодня понедельник, у нее жуткий недосып после кошмарного сна, она опаздывает на урок, а теперь еще и останется голодной весь день?!       «Почему это всегда происходит со мной?» — пронеслось в голове Ёнхи.        Хван остановилась, тяжело дыша, и почувствовала, как к глазам подступают слезы. Не от голода, а от отчаяния. Этот день с самого начала складывался из одних неудач, и казалось, что выхода из этого порочного круга просто нет.       Ёнхи знала, что если она опоздает на урок еще и без объяснения, ей точно влетит от учителя географии, мистера Пака, славившегося своей строгостью и любовью к пунктуальности. Но и перспективу провести весь день с урчащим желудком она представить себе не могла.

***

      На обеденном перерыве школьная столовая гудела. Ёнхи, одолжив деньги у старосты класса, обещав вернуть свой долг завтра, торопилась взять свой обед. Её подруги, Джихён, сегодня не было —семейные обстоятельства. Обычно Джихён искала им свободный столик, но сегодня девушке пришлось действовать в одиночку.       Хван пробиралась сквозь толпу старшеклассников, стараясь никого не задеть. И всё же, когда она поворачивалась с подносом в руках, её плечо случайно задело плечо одного из парней. Лёгкий толчок, ничего особенного. Но парень тут же обернулся, бросая на неё злобный взгляд.       Он был не один. Рядом стоял его приятель, ухмыляясь, словно предвкушая что-то интересное. Ёнхи не знала ни одного из них.       — Смотри куда прёшь, курица, — процедил школьник, приближаясь к Хван. Он был выше нее и шире в плечах, и его агрессия чувствовалась на расстоянии.       — Извини, — Ëнхи нахмурилась, стараясь не показывать раздражения.       — Мало извиниться, — ухмыльнулся его приятель. — Надо как-то загладить вину.       Они начали надвигаться на неё, отрезая ей путь к отступлению. Ёнхи чувствовала, как внутри всё сжимается от легкого страха и раздражения. Она ненавидела, когда её загоняли в угол.       — Да отвалите от меня, — огрызнулась она, стараясь держаться уверенно.       — Ого, какая смелая, — усмехнулся первый парень, становясь еще ближе. — Пошли, отойдем. Покажешь какая ты смелая.       Вокруг начала собираться небольшая толпа, привлеченная шумом. Кто-то ухмылялся, кто-то с интересом наблюдал, но никто не вмешивался. Ёнхи понимала, что рассчитывать ей не на кого. Всё должно было вот-вот начаться. Парень уже наклонился к ней, угрожающе нависая, когда вдруг…       В поле её зрения мелькнуло какое-то движение сбоку. Она инстинктивно взглянула туда и увидела его. Гису. Он стоял чуть поодаль, облокотившись на стену, с привычной легкой ухмылкой на губах. Он даже не смотрел на неё, его взгляд был направлен куда-то поверх голов собравшейся толпы.       И одновременно с этим, Ёнхи заметила, как первый парень вдруг замялся.       — Да ладно, чего с девчонкой связываться, пошли, — пробормотал ухмылявшийся приятель, не глядя на Ëнхи.       — Да, ну её, — буркнул первый задира и отвернулся, явно недовольный чем-то.       Они развернулись и ушли, проталкиваясь сквозь толпу. Только тогда Ёнхи осознала, что Гису, кажется, как-то на них повлиял.       Ёнхи осталась стоять, ошеломленная, с подносом в руках, чувствуя, как внутри её бушует вихрь эмоций. Облегчение смешивалось с недоумением. Она посмотрела в сторону Гису. Он по-прежнему стоял у стены, но теперь смотрел прямо на неё. Его уголки губ были чуть приподняты в едва заметной ухмылке. Секунду их взгляды встретились, а затем он просто отвернулся и ушел, растворившись в толпе.       Теперь, в голове девушки крутился один вопрос: почему? Почему он вообще был там? И почему снова спас ее.

***

      Звонок об окончании уроков прозвенел, но Ёнхи не спешила покинуть класс. Её мысли все еще крутились вокруг инцидента в столовой и загадочного поведения Гису. Она вспоминала его взгляд, его едва заметную ухмылку, и не могла понять, что все это значит.       Хван медленно собрала свои вещи, машинально складывая учебники в сумку. Обычно после уроков она болтала с Джихён, делясь впечатлениями и обсуждая планы на вечер. Но сегодня, без подруги, Ёнхи чувствовала себя как-то одиноко и потерянно.       Школьница вышла из класса и направилась по коридору к своему шкафчику. Вокруг кипела жизнь: ученики спешили домой, обменивались новостями, смеялись. Но Ёнхи словно находилась в своем собственном мире, отгородившись от всего.       Девушка открыла шкафчик, достала куртку и накинула ее на плечи. Вдруг она вспомнила, что сегодня у нее назначена встреча с Юнги в компьютерном клубе.       Они договорились поиграть в недавно вышедшую игру. Ёнхи немного отвлеклась от Гису, вспомниная что с другом обсуждала игры в которых он «якобы» силен. При воспоминании о Юнги на лице появилась небольшая улыбка.       Вздохнув, Ёнхи отправилась к выходу из школы. Проходя мимо столовой, она невольно замедлила шаг, посмотрев в ту сторону. Там никого не было. Лишь несколько учеников доедали свой обед, не обращая на нее внимания. Она ускорила шаг, чувствуя, как неприятные воспоминания вновь подступают к горлу. Компьютерный клуб располагался в небольшом здании на окраине школьной территории, в которой учится Кан Ю.       Ёнхи шла туда, погруженная в свои мысли, почти не замечая окружающего мира. Она размышляла о том, стоит ли ей вообще упоминать об инциденте в столовой Юнги. С одной стороны, ей хотелось поделиться с кем-то своими переживаниями. С другой стороны, она боялась показаться слабой и неуверенной в себе.       Наконец, она добралась до компьютерного клуба. Открыв дверь, Хван почувствовала привычный запах техники и услышала приглушенный гул компьютеров. Юнги уже был там, сидел за одним из столов и что-то увлеченно набирал на клавиатуре. В это время обычно никого нет.       Ёнхи подошла к нему и села рядом. Она почувствовала, как немного расслабляется в его присутствии. Юнги всегда умел ее успокоить и отвлечь от грустных мыслей.       — Привет, — сказала Ёнхи, улыбаясь. Юнги оторвался от экрана и улыбнулся в ответ.       — Привет, — сказал он. — Я уж думал, ты не придешь.       — Да нет, просто немного задержалась, — ответила Ёнхи.       — Скоро Ыйгём подойти должен, — выпалил Юнги доставая из рюкзака три банки колы. На что девушка лишь улыбнулась.       — Эй, — в помещение влетел какой-то парень, явно знакомый Кану. — Юнги, тебя там старшие на крыше ждут. Ыйгём уже у них.       — Бляха муха, — раздраженно произнес Юнги, поднимаясь с места. — Ёнхи, подожди меня здесь.       — Вместе пошли.       Друг спорить не стал, ведь знал что это бесполезно.       Крыша школы встретила друзей ледяным дыханием ветра. Вдали, выстроились старшеклассники. В самом центре — Ыйгём, а напротив, возвышался старшак, сжимая в руке зловещую длинную палку.       У входа на крышу их уже ждали два дружка Сынджуна: Хонъиль и Дживу. А сам Сынджун, стоял в стороне.       — Эй, Юнги, — окликнул Ыйгём друга, не сводя глаз со старшего. — Если я его урою, сколько останется?       — Двое, — Кан подбросил масла в огонь, выставив два пальца.       — Еще двое, и драки закончатся? — Ыйгём не отступал, будто выторговывал свою жизнь.       — Ага, — крикнул Юнги, и улыбка хищника озарила его лицо.       Ыйгём бросился в атаку первым, молниеносно выбивая палку и отшвыривая ее прочь. Старшак опешил.       — Эй, тебя в детстве роняли что ли? — выкрикнул кто-то из толпы зевак.       — Тихо, не лезь, — прорычал старшак, поворачиваясь к Ыйгёму, в глазах которого плясало пламя ярости. — Он покойник.       Хулиган обрушил на Кима град ударов, но тот уклонялся, нанося ответные выпады, полные боли и унижения.       Удар за ударом, кровь за кровью, мат за матом. И вот, казалось, Ыйгём почти сломил его, но нет. Старший, собрав последние силы, с разбегу обрушил на Кима удар с ноги. Снова шквал ударов, и теперь уже Ыйгём захлебывался болью.       Старший навалился на Кима, приставив палку к его горлу, словно нож мясника. Ыйгём отчаянно пытался вырваться из стальной хватки, но тщетно. Его душили, лишая воздуха и надежды.       Ёнхи уже рванулась на помощь новому другу, но Юнги, выстави руку, преградил ей путь.       — Нельзя, — проговорил Кан, и в его глазах отражалось то же отчаяние, что и в ее. Он рвался помочь, но понимал, что не должен вмешиваться.       — Он же убьет его! — прошептала девушка, вцепившись пальцами в его рукав.       Внезапно старший отлетел в сторону, пораженный ударом в голову.       — Ким Сынджун, — произнес Хонъиль, словно объявляя приговор.       — Эй, — вмешался Сынджун, обращаясь к старшему.       — И ты туда же, — прохрипел старший, пытаясь подняться.       — Теперь мы квиты, — обратился Сынджун к лежащему Ыйгёму, словно подводя черту под прошлым.       На Сынджуна надвигалась разъяренная толпа старшеклассников. Затем они повернулись к Ыйгёму, намереваясь добить поверженного врага. Но главный задира остановил их властным жестом.       — Не позорьте меня, я сам, — прорычал он, останавливая своих приспешников. И снова начал избивать палкой лежащего Ыйгёма. Но Ким, несмотря на боль, не сдавался. Он изворачивался, и через какое-то время перехватил инициативу, вырвав оружие из рук врага. Ыйгём надвигался на старшего, словно неумолимая кара.       — Хотел увидеть Сынджуна в деле? — прошипел Ыйгём, глядя в глаза поверженному главарю. — Я тебе покажу.       И снова обрушился град ударов. Кровь за кровью, боль за боль. Теперь уже Ыйгём доминировал. Старший рухнул на грязный асфальт крыши, обессиленный и униженный. Ким отступил на шаг, тяжело дыша, словно после долгого забега. Поднял палку и снова двинулся к поверженному врагу.       — Такого старпера и бить жалко! — выплюнул он, и с яростным криком переломил палку о колено.

***

      Трое друзей молчаливо расположились на скамье в парке. О веселых играх не могло быть и речи — Ёнхи, настояла на том, чтобы Ыйгём отдохнул и пришел в себя после недавних событий.       — И что это было? — тишину разорвал голос Ёнхи, полный неподдельного беспокойства, на что Юнги небрежно махнул рукой.        — Старшие решили устроить "воспитательную" беседу, — с ноткой сарказма в голосе произнес Кан. — Они уже наслышаны о подвигах Ыйгёма.       — И что теперь? Что будет дальше? — тихо прошептала Ёнхи, прикрыв лицо ладонями.       — Запрос с особым пристрастием, — лукаво усмехнулся Юнги, за что тут же получил легкую оплеуху от подруги.       — Так кто следующий? — вмешался Ыйгём, устремив взгляд на Юнги, в котором читалась решимость.       — Ким Намхёп. Его отец — профессор медицинского университета. Намхёп пользуется влиянием отца, чтобы унижать студентов, вымещая на них свои комплексы.       — Вы что, решили в героев поиграть?! — воскликнула Ёнхи, в ее голосе прорезались стальные нотки. Она прекрасно знала, на что способен Юнги, и чуяла неладное.       Девушка отлично знала, кто такой Ким Намхёп, и без труда могла предугадать, кто станет следующей жертвой. Слишком хорошо она знала Юнги, чтобы не понять, что он задумал.       — Ладно, — сдалась Ёнхи, голос ее звучал тише, словно она боролась сама с собой. — Просто… будьте аккуратнее, пожалуйста.       — Ты что, меня не знаешь, Ёнхи? — Юнги легонько потрепал подругу по голове, пытаясь ее успокоить.       — Именно поэтому я и прошу вас быть осторожнее, — вздохнула она. — Зная тебя, Ыйгёму может достаться похлеще, чем сегодня.       — Вы двое, сколько вообще дружите? — задумчиво спросил Ыйгём, устремив взгляд в небо.       — Ммм… — Юнги нахмурил брови, пытаясь вспомнить. — Со средней школы?       — Скорее всего, — рассеянно подтвердила Ёнхи.       Тишина снова воцарилась в воздухе, прерываемая лишь редкими звуками вечернего города. Ыйгём перевел взгляд с неба на друзей. Он чувствовал между ними нечто особенное, что-то, что не выразить словами. Их дружба, закаленная годами, была для него опорой.        — Намхёп… — протянул Ыйгём, — У него есть слабые места? Что-то, что поможет нам… образумить его?       Юнги задумчиво почесал подбородок.       — Думаю, да. Он помешан на своей репутации идеального сына, образцового студента. Стоит немного копнуть, и можно найти много интересного. Его тщательно скрываемые избиения, его… неуважительное отношение к женщинам…       Ёнхи вздрогнула. Эта тема была для нее особенно болезненной. Она сама не раз сталкивалась с подобным отношением.        — Ладно, — решительно сказала Хван, поднимаясь с лавки. — Хватит сидеть. Пойдем, нужно отдохнуть. Только без глупостей, Юнги! Никаких "воспитательных бесед", договорились?       Юнги лишь усмехнулся в ответ. В его глазах плясали озорные искорки, обещая, что скучно не будет. Ыйгём молча последовал за ними, зная, что впереди их ждут непростые времена. Но вместе, он был уверен, они справятся со всем.       Они направились в небольшое, облюбованное ими кафе в парке. Здесь, вдали от посторонних глаз и ушей, они могли спокойно обсудить свои планы, не опасаясь, что их подслушают. Заказав чай и закуски, Ёнхи разложила на столе задания по физике.       — Ыйгём, ты же отличник? Помоги решить пожалуйста.       Ыйгём улыбнулся, отпивая глоток чая. Дым окутал его лицо легкой дымкой, делая его еще более загадочным в глазах Ёнхи.       — Отличник — это громко сказано, но физика мне всегда давалась легко, — сказал он, отодвигая стопку заданий ближе к себе. — Что тут у нас?       Он пролистал страницы, нахмурив брови в сосредоточении. Ёнхи с тревогой наблюдала за его реакцией. Физика всегда была для нее настоящим кошмаром, и она очень надеялась на помощь Ыйгёма.       — Так, гравитация, оптика, немного термодинамики… — пробормотал Ыйгём. — Я думаю, я могу тебе с этим помочь. С чего начнем? С самой сложной задачи? Или лучше пойдем по порядку, чтобы закрепить основы?       Он посмотрел на Ёнхи, ожидая ее решения. Она вздохнула с облегчением: его спокойный и уверенный тон уже успокоил ее нервы.       — Давай по порядку, — сказала девушка, — А то я совсем запуталась.       Ыйгём кивнул и указал на первую задачу.       — Итак, здесь у нас…       И он начал объяснять. Его объяснения были простыми и понятными, он рисовал маленькие схемы на салфетках, чтобы проиллюстрировать законы и формулы. Он не просто давал решения, а старался, чтобы Ёнхи поняла, как именно работает физика, откуда берутся те или иные уравнения.       — Представь, что это яблоко, — сказал он, указывая на нарисованный на салфетке кружок. — И вот оно падает с дерева…       Ёнхи слушала внимательно, стараясь уловить каждое его слово. Постепенно, как будто завеса спадала с ее глаз, и физика переставала казаться такой пугающей и непонятной. Она начала видеть логику в этих сложных уравнениях, понимать, как законы природы влияют на все вокруг. Иногда она перебивала его вопросами, пытаясь уточнить непонятные моменты. Ыйгём отвечал терпеливо и подробно, пока она не была полностью удовлетворена объяснением. Было видно, что он не просто хочет помочь ей решить задачи, а искренне хочет, чтобы она поняла физику.       Солнце постепенно садилось за горизонт, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Чай давно остыл, а тарелка с закусками опустела. Но Ёнхи и Ыйгём все еще были погружены в мир физики, в этом тихом кафе, далеком от посторонних глаз.

***

      После встречи с друзьями Ёнхи неспешно брела домой, и каждый шаг отдавался мучительной болью в ноге. Днем, в компании Юнги и Ыйгёма, она не показывала свою боль, ведь знает, что за это последует шквала вопросов. Теперь же, в одиночестве, Хван позволила себе ощутить всю остроту боли. Город тонул в густеющей темноте, словно напоминая о долгих часах, проведённых в объятиях парка.       Ёнхи шла вдоль реки, приближаясь к мосту. Это был короткий путь добраться до дома.       В голове почему-то вспомнилась встреча с Гису. В страшном переулке. Он ей тогда и вправду помог. А сегодня, в столовой… помог ей еще раз.       «Зачем он это делает?» — девушку раздражала, что стала чаще его видеть. Раздражало, то что она чаще стала о нем слышать. Гису сам ее раздражает.       Задумавшись, Ёнхи не услышана звуки ударов. приблизившись к мосту на другой стороне, через реку, под мостом она кое кого увидела:       Чхве Гису.       Чхве Гису, с раскрасневшимся лицом и злобой в глазах, на корточках, держал за грудки какого-то парня. Тот паренек явно был уже избитый этим кретином. Ёнхи замерла на мгновение, парализованная ужасом. Гису поднял голову, заметив ее. В его взгляде промелькнула легкое удивление. Но сразу же пропало.       Ёнхи постояла несколько секунд в       таком же недоумении, в каком и сам был парень. Развернувшись, Хван пошла в прямо, не решившись пересечь мост. Лучше пойдет другой дорогой. Зря она решила сегодня пойти этой дорогой.       Холод пробирал до костей, ветер усиливался, трепал волосы и одежду. Вдруг сзади послышались шаги. Тяжелые, уверенные, словно преследователь и не думал скрываться.       Ёнхи напряглась, прислушиваясь. Дыхание. Неужели это Гису преследует ее?       — Зачем ты идешь за мной? — не выдержав, она резко обернулась. И точно, перед ней стоял он, этот чертов Гису.       «Раздражает»       — Не думала, что мы стали видеться, как-то часто? — произнес парень, словно изучая ее реакцию.       Ёнхи скрестила руки на груди, прожигая его испепеляющим взглядом. Ветер бешено хлестал ее волосами по лицу, но она не отводила глаз.       — Знаешь, я начинаю думать, что у тебя какая-то мания преследования. Хотя, если подумать, для человека, который развлекается избиением подростков под мостами, это вполне нормальное поведение, — она презрительно скривила губы. — Или ты решил, что свидетель должен быть… устранен? Хотя, нет, в твоем случае, скорее, запуган до полусмерти. Так что, предлагаю тебе вернуться к своим грязным делишкам и оставить меня в покое.       Гису усмехнулся, медленно покачав головой. Ветер трепал его темные волосы, но взгляд оставался прежним. Его невозможно было прочитать… пока.       — Запугиваю? — сорвалось с губ парня, и снова эта улыбка. — Просто стало интересно, почему же ты стала так часто попадаться на глаза.       — Для этого нужно меня преследовать? — все также настояла Хван. — У тебя что, маничка? — сузив глаза, проговорила она. — Или тебе нравится, когда тебя боятся?       Пока Гису молчал, Ёнхи изучала его взглядом. Та же серая школьная форма, что и на ней, только с чужого плеча. И тот самый шрам, расположившийся на его лице дерзкой латинской V. Что она, собственно, высматривает? Наваждение какое-то.       — А ты не боишься?       — Нет.       Не дождавшись более развернутого ответа, Ёнхи резко развернулась и зашагала прочь. Ветер крепчал, пронизывая до костей. Надо же было надеть эту чертову худи.