Часть 1

      Вечерело. По небу тихо разливался иронично-кровавый закат. Она уже долго сидела прямо на траве рядом с ним. Растение сейчас отливало оранжевым и красным, прямо как кожа согнутых коленей поблизости. Кончики листьев время от времени покачивались в такт редкому летнему ветру. Кончики темных волос чуть двигались от непривычно спокойного дыхания. Оба молчали, но казалось, это было важнее самого интересного разговора.       Очередную вечность спустя, небо окончательно потемнело. Пора подниматься и идти в комнату. Многие уже готовятся ко сну после ужина, который, как видно, можно было и пропустить. Она с каменным лицом проходит мимо всех дверей и неодобрительных лиц, направляясь в свою комнату на первом этаже. Запирает дверь, скользит взглядом по сумкам и вещам, аккуратно сложенным на полу, обходит ещё нетронутую кровать, опирается двумя руками на подоконник. Несколько секунд смотрит на первые звезды. Полностью открывает окно, глубоко вдыхает свежий ночной воздух. Стоит.       В голове было пусто. Тягучее равнодушие стояло где-то в животе. Так стало с того самого дня. Прошло, конечно, немного времени, но это порядком уже успело надоесть. Надо было чем-то себя занять.       Разбирать вещи было любопытно. Одну, большую сумку, собирала не она. Но грех было её где-то оставлять, поэтому сейчас на кровать выкладывалось: оружие самой Матильды, какая-то часть его оружия, бечёвка, аптечка, нож (видимо нарезать еду) и кое-что по мелочи. А ещё деньги. Не все, но оставшуюся часть она сама еще раньше собрала и уложила в сумку поменьше с её одеждой, некоторыми лекарствами, парой бутылок воды и снеками. Плюшевый заяц уже неловко пристроился возле подушки.       Вот так она и пришла в детдом. Со странноватым набором вещей и непонятными эмоциями. Нет, Матильда всё понимает и вроде бы даже первый шок уже отошел на второй план, но противный осадок всё ещё заполнял те дыры потерь. Не было ни тревоги, ни истерик. Были тихие тоска и боль. Тихие, но оттого далеко не маленькие.       Вещи вскоре были рассортированы по шкафчикам и тумбочкам. Надо идти в душ — это должно помочь, и ложиться. Санузел, что примечательно у нее был свой собственный. Видимо, руководители сжалились и выбрали именно эту комнату специально для Матильды. Или, что более вероятно, тут все комнаты такие. Повезло ей с интернатом. Ей в жизни вообще везёт. Или нет?..       Ложится, окно всё также открыто. Опасно и легкомысленно, но сейчас это для неё не важно. Кутается в одеяло, сворачивается клубочком. Смотрит на звёзды. По щеке сползает слеза, оставляя одну единственную холодную и мокрую дорожку… Интересно, а её дорога теперь будет такой же?.. Не отрывая взгляда от ночного неба, крепче обнимает плюшевого зайца.       «Спокойной ночи.»       Матильда закрывает глаза.       If I told her that I loved you… (1)