ЧАСТЬ 55 — «Следы, что ведут в неизвестность»

(через три дня) Серое утро снова легло на город, будто небо устало от всего, что видело. Прошло три дня — но для них это было не "три". Это была вечность, сжатая между звонками, ожиданием и тишиной, которая давила, пока не хотелось закричать. Телефон Намджуна зазвонил, когда он наконец позволил себе закрыть глаза. Экран вспыхнул: «Квон Ёнсу». Он ответил сразу. — Слушаю. Голос детектива был спокойным, но за этим спокойствием чувствовалось что-то новое — тяжесть, в которой угадывалась правда. — Мы подтвердили: след обуви, найденный у машины, принадлежит вашей сестре. Тишина. Намджун не двинулся. Даже не вдохнул. Он просто смотрел в одну точку на стене, будто пытался осознать — значит, она действительно была там. — Но это не всё, — продолжил Ёнсу. — Мы нашли следы волочения. И кровь. Небольшое количество, но… достаточно, чтобы провести анализ. Юнги, сидевший рядом на диване, резко повернул голову. — Кровь?.. — его голос прозвучал тихо, но напряжённо. — Мы не уверены, что она принадлежит вашей сестре, — сказал детектив. — Поэтому, Намджун, я попрошу вас приехать и сдать кровь. Нам нужно сравнить ДНК. В трубке раздался короткий выдох. — Я приеду, — ответил Намджун после паузы. Голос был низким, но спокойным. Слишком спокойным для человека, у которого рушится мир. Юнги посмотрел на него. — Я поеду с тобой. — Нет, — покачал головой Намджун. — Это моё. Я должен сам. Он встал, натянул куртку, взял ключи. Ни прощания, ни взгляда назад. Только короткое, едва слышное "не жди". Кабинет детектива был холодным, пах бумагой, кофе и чем-то металлическим. Квон Ёнсу стоял у окна, глядя на улицу, где шёл дождь. — Присаживайтесь, — сказал он, оборачиваясь. — Я понимаю, как это звучит, но, пожалуйста, держитесь. Любая деталь сейчас имеет значение. Намджун кивнул. — Делайте, что нужно. Медсестра вошла, сделала всё быстро — привычно, без слов. Когда шприц заполнился, Намджун не отводил взгляда. Он хотел помнить каждую секунду. Каждое доказательство, что ищет. Детектив положил перед ним папку. — Мы также выяснили, что ваши друзья — Хосок и Чонгук — всё это время не прекратили поиски. Они нарушили границы зоны расследования, вошли в район, где сейчас работают криминалисты. Намджун напрягся. — Что? Квон вздохнул, потер переносицу. — Я уже поговорил с ними. Сначала — жёстко. Сказал, что если ещё раз вмешаются — я подам рапорт. Но потом объяснил… они не понимают, что сейчас могут только мешать. Любой новый след, который они оставят, может исказить картину. — Они просто хотят помочь, — тихо ответил Намджун. — Я знаю, — сказал Ёнсу мягче. — Но есть момент, когда помощь превращается в хаос. Сейчас — именно он. Он посмотрел прямо в глаза Намджуну. — И я не хочу потерять шанс найти её из-за чьего-то отчаянья. Намджун опустил взгляд. — Я поговорю с ними. — Сделайте это. И… — детектив помолчал. — Как только будут результаты по крови, я сразу сообщу. Намджун кивнул, встал. Всё тело будто налилось свинцом. Он вышел под дождь, не открывая зонт. Капли били по лицу, стекали по щекам, будто пытаясь смыть всё, что накопилось. Он шёл, не замечая, как прохожие оборачиваются, и только одно крутилось в голове: "Следы волочения. Кровь. Она была там. Она боролась." И от этой мысли становилось хуже, чем от неизвестности. Дверь квартиры тихо щёлкнула — будто сам воздух боялся лишнего звука. Намджун вошёл, не снимая обуви. Влажный плащ слипся от дождя, капли стекали на пол, но ему было всё равно. Он просто стоял в прихожей, глядя в никуда, пока из кухни не выглянул Чонгук. — Хён… — голос дрогнул. — Что сказал детектив? Намджун не сразу ответил. Только выдохнул, тяжело, как будто слова застряли где-то между сердцем и горлом. — Нашли кровь. И следы волочения. В комнате повисла тишина. Хосок, сидевший у окна, резко встал. — Что?.. — он произнёс это глухо, словно не верил. — Но ведь… он же говорил, что нет тела… — Нет, — перебил Намджун, не повышая голос. — Тела нет. Но есть следы. Он подошёл к столу, положил ключи, посмотрел на обоих. — И след обуви — её. Чонгук отступил на шаг, будто эти слова ударили физически. — Она была там… значит, она… — Не начинай, — резко сказал Хосок, обернувшись к нему. — Пока не подтвердят ДНК — не смей так думать. — А ты не смей делать вид, что всё нормально! — взорвался Чонгук. — Мы стоим на месте уже неделю, а полиция просто роется в грязи! — Полиция делает свою работу! — Хосок сорвался. — А ты мешаешь! Ты понимаешь, что теперь нас могут привлечь?! Детектив предупредил — если мы ещё раз туда сунемся, он подаст рапорт! Чонгук сжал кулаки. — Пусть подаёт! Мне плевать на его угрозы! Я не могу просто сидеть! — А надо, — спокойно, но с таким внутренним надрывом сказал Намджун, что оба замолчали. Он стоял у стола, опустив руки, и говорил уже не им — будто сам себе. — Надо. Потому что если мы всё испортим, она не вернётся. Тишина стала невыносимой. Хосок отвёл взгляд, глядя куда-то в окно. — Ёнсу сказал тебе… что-то ещё? — Только то, что кровь проверяют, — ответил Намджун. — Результаты будут завтра. Чонгук тихо выдохнул. — Завтра… Хосок провёл ладонью по лицу, сел обратно, уставившись в чашку, в которой давно остыл чай. — Он думает, что мы мешаем. Но я просто не могу… — голос дрогнул, — не могу сидеть и ждать, понимаешь? Намджун подошёл ближе. — Я понимаю. Но сейчас — единственное, что мы можем сделать — это ждать. И верить, что она жива. Хосок сжал губы. — Верить… Чонгук отвернулся, спрятав лицо. — А если нет?.. Намджун шагнул к нему, положил руку на плечо. — Не говори так. Она сильнее, чем мы все вместе. Она найдёт способ. Юнги стоял в дверях, молча наблюдая. Лицо бледное, глаза покрасневшие, но ни звука. Он видел, как Намджун с трудом держится, как дрожит рука Хосока, как Чонгук кусает губы до крови. И думал только одно: "Если она где-то там… она не сдастся. Она не из тех, кто ломается." Но внутри всё равно разрывалось — от вины, страха, бессилия. Намджун тихо сел, сгорбившись. — Я был плохим братом, — произнёс он почти шёпотом. — Всегда думал, что защищаю её… а просто не заметил, как она исчезла. Никто не ответил. Даже воздух будто замер. Только дождь бил по стеклу, смешиваясь с их дыханием и тишиной, в которой слышно было всё — боль, надежду, вину. Ночь опустилась на квартиру, как тяжёлое покрывало. Дождь не утихал — он стучал по подоконникам, по перилам балкона, по крыше соседнего дома. Все разошлись по комнатам, но никто не спал. Только делали вид. Намджун лежал, глядя в потолок. В голове — одни и те же кадры: след обуви, кровь, куртка. Он пытался сосредоточиться на дыхании, на шуме дождя, на чём угодно, но внутри клокотала мысль: я должен был быть рядом. Не выдержав, он встал. Тихо, чтобы не разбудить других, вышел на балкон. Холодный воздух ударил в лицо, освежил, но не успокоил. Он опёрся руками о перила и закрыл глаза. — Не спишь? Голос прозвучал тихо, почти неуверенно. Намджун обернулся — в дверях стоял Юнги, в тёмной толстовке, с растрёпанными волосами. Он выглядел усталым, но взгляд был ясным. — Не получается, — признался Намджун. Юнги вышел, закрыл за собой дверь, сел рядом на ступеньку у перил. Несколько минут они просто молчали. Слушали дождь, редкие шумы города, собственное дыхание. — Знаешь, — начал Юнги, глядя куда-то вдаль, — когда я смотрел на тебя сегодня, у меня было чувство, будто ты держишь на себе весь мир. Намджун усмехнулся, горько. — Я должен. Она — моя сестра. — Она ещё и наш человек, — спокойно ответил Юнги. — И если ты думаешь, что виноват — то мы виноваты вместе. — Нет, — покачал головой Намджун. — Я всегда был рядом, когда ей было тяжело. Должен был заметить раньше, должен был остановить. Юнги посмотрел на него. — Ты не бог, Намджун. Мы все иногда не замечаем, когда кто-то тонет рядом. Это не значит, что мы отворачиваемся. Намджун вздохнул, провёл рукой по лицу. — Ты её любишь, — сказал тихо, без обвинения. Юнги не удивился. Только кивнул. — Люблю. И поэтому ненавижу себя не меньше, чем ты себя. На секунду оба замолчали, а дождь вдруг усилился, будто подчеркивая каждое слово. — Детектив сказал, что следы волочения уходили в лес, — тихо произнёс Намджун. — Значит, кто-то её утащил. Не авария, не случайность. Юнги сжал перила, костяшки побелели. — Значит, она жива. И мы её вернём. В его голосе не было сомнения. Только твёрдость, почти отчаянная. Намджун посмотрел на него — и впервые за долгие дни позволил себе поверить. Хоть чуть-чуть. Он кивнул. — Да. Вернём. Дождь всё ещё бил по металлу, но внутри стало тише. Они сидели до самого рассвета — молча, каждый в своих мыслях, но впервые — не одни. Юнги и Намджун сидели до тех пор, пока дождь не начал стихать. Город будто выдыхал вместе с ними — уставший, промокший, но всё ещё живой. Юнги поднялся первым. — Пойдём. Завтра рано вставать. Намджун не сразу отозвался. Он смотрел на тёмные улицы, где в отражении фонарей играли лужи. — Ты думаешь, она бы нас простила? Юнги замер, обернулся через плечо. — Если бы знала, как мы себя сейчас чувствуем — да. Но мы должны заслужить это. Он ушёл в комнату, а Намджун остался ещё на пару минут. Дождь окончательно перешёл в мелкую морось. С неба тянуло холодом, но внутри что-то, наоборот, будто согрелось. Он больше не чувствовал себя один. Квартира спала неровно. В одной комнате кто-то тихо всхлипывал, в другой — метался во сне. А в гостиной горела тусклая лампа: Чонгук и Хосок всё ещё не ложились. Хосок сидел, подперев голову рукой, на столе перед ним — недопитая чашка кофе. Чонгук листал телефон, снова и снова возвращаясь к фотографиям, где она улыбалась. — Думаешь, она где-то там… видит нас? — спросил он тихо. — Не знаю, — ответил Хосок. — Но если видит, то, наверное, злится. Он криво усмехнулся. — Имеет полное право. Чонгук отложил телефон, устало потёр глаза. — Детектив сегодня говорил, чтобы мы не вмешивались. Что мешаем. Хосок фыркнул. — Пусть попробует запретить мне искать её. Я не могу сидеть и ждать. — Хоби… — осторожно начал Чонгук, но тот перебил: — Нет, Гук. Я не могу просто смотреть, как они спят спокойно. Как будто ничего не случилось. Он говорил шёпотом, но в голосе чувствовалась вся злость, накопленная за дни. — Пусть они хоть немного почувствуют, что значит потерять её. Чонгук опустил взгляд. — Они уже чувствуют. Я видел, как Юнги сам не свой. — Этого мало, — резко сказал Хосок и встал. — Мало. Он прошёлся по комнате, остановился у окна. На стекле блестели остатки дождя, и он тихо провёл пальцем по мокрому следу. — Знаешь, — сказал наконец, — если она вернётся, я никогда больше не отпущу её одну. Ни на шаг. Чонгук кивнул. — И я тоже. Их разговор растворился в ночи. Юнги, проходя по коридору в свою комнату, слышал их голоса — приглушённые, усталые. Он остановился у двери, хотел что-то сказать… но не смог. Просто опёрся о стену и закрыл глаза. Он понимал их обиду. И разделял её. Каждый из них сейчас был в этом доме, как разбитое зеркало — отражая боль друг друга. Когда стрелки часов пересекли три ночи, квартира наконец погрузилась в тишину. Но даже во сне им снилась она — смеющаяся, живая, тёплая. Такой, какой они хотели снова её увидеть. А за окном над городом начало сереть небо — новый день, который мог принести хоть малую надежду. На следующий день дом погрузился в тягостное ожидание. Никто не говорил вслух, но каждый понимал — сегодня должен был позвонить детектив Квон Ёнсу. После вчерашнего разговора, когда он сообщил о найденных следах волочения и отпечатках обуви Т/И, все будто перестали дышать. Никто не мог сказать, что чувствует — страх, надежду или что-то между ними. С самого утра Юнги стоял у окна, не сводя взгляда с дороги. Он не пил кофе, не ел, не спал. Лишь наблюдал, будто ждал, что вот-вот появится её силуэт — живой, упрямый, такой родной. Чонгук и Хосок тоже были мрачнее обычного. После разговора с детективом они решили прекратить собственные поиски — не потому, что сдались, а потому что наконец поняли: если продолжат копаться, могут испортить всё. — Мы мешаем им, — сказал Хосок тихо, почти шёпотом, — даже если хотим помочь. — Знаю, — выдохнул Чонгук, отвернувшись. — Но чувство, что я её подвёл, не отпускает. Ближе к вечеру раздался звонок. Намджун схватил телефон так быстро, что едва не уронил его. — Алло? — голос дрогнул. — Это Квон Ёнсу, — послышалось в трубке. — Намджун-си, результаты анализа крови готовы. Тишина. Все в комнате мгновенно притихли, будто само время остановилось. — И? — с трудом спросил Намджун. — Это действительно кровь вашей сестры, — произнёс детектив медленно, как будто взвешивая каждое слово. — Но источник её происхождения пока не установлен. Следы слишком хаотичны, и, похоже, кто-то... пытается запутать картину. — Что значит “запутать”? — вмешался Юнги, подойдя ближе. Его голос был низким, срывающимся. — На месте есть противоречия, — продолжил Квон Ёнсу. — Следы крови внезапно обрываются, будто их пытались смыть. Есть и отпечатки, которые не совпадают ни с кем из вас. Я не исключаю, что кто-то вмешался. Юнги сжал кулаки, взгляд стал ледяным. — Значит, кто-то всё это подстроил? — Я не утверждаю, — спокойно ответил детектив. — Но исключать нельзя. Возможно, Т/И была там... а потом её переместили. Или же кто-то специально оставил след, чтобы сбить нас с пути. Намджун молчал. Его сердце колотилось, будто готовое вырваться из груди. — И что теперь? — глухо спросил он. — Теперь, — Квон вздохнул, — мы проверим совпадения по ДНК с другими образцами, найденными рядом. Я сообщу вам, как только будут новые данные. Связь оборвалась. В комнате повисла глухая тишина. Чонгук сжал руки, словно боялся потерять контроль. — То есть... она могла быть там, но это мог быть обман? — Да, — ответил Намджун, глядя в одну точку. — И это делает всё ещё хуже. Юнги отвернулся, чтобы никто не видел, как дрожат его пальцы. — Пусть хоть кто-то попробует её тронуть, — прошептал он. — Я лично найду. А за окном, под мягким светом уличных фонарей, будто кто-то следил издалека. Или, может быть, просто показалось.