Часть 1

Он застыл посреди мрачного зала, купаясь в мертвенном сиянии ультрафиолетовых ламп. За спиной выстроились в ряд «камеры анабиоза» — огромные колбы, наполненные чем-то густым, липким, отдающим химической гнилью. Каждый шаг сюда был погружением в самый жуткий из кошмаров. Холод, сочившийся из этих прозрачных гробов, пробирал до костей, заставляя тело сжиматься в животном ужасе. Тошнота подкатывала к горлу, но бежать было некуда . Всего две недели назад он лежал на том же скользком металлическом столе — голый, беспомощный, как подопытный кролик. Если бы это был просто кошмар от переутомления… Но нет. Годы самоистязания — бессонные ночи, бесконечные смены, отказ от всего, кроме работы. «Ты счастлив?» — спросили бы его когда-то. «Да», — ответил бы он автоматически. Но теперь этот мир перевернулся. Внезапно в тишине раздалось бульканье — камеры ожили, наполняясь густой, мерзкой на вид субстанцией. Что-то в ней шевелилось. Не животное. Не человек.Чудовище. Он не оборачивался. Не смотрел. Не дышал, будто боялся привлечь внимание. Всё вокруг напоминало дешёвый хоррор — то ли из фильма, то ли из комиксов, которые он когда-то листал в юности. Давно. Очень давно. До того, как выбрал науку. До того, как проснулся здесь — снова подростком, на том же столе, под восторженный лепет какого-то усатого безумца в очках. Теперь он скитался по этим коридорам. «Лаборатория» — смехотворное название для этого ада. Гараки или «Доктор» Уджико. Навещал раз в два дня, щупал, осматривал, бормотал. Готовил к встрече с «ним». С тем, кто держал этот цирк уродов под землёй. Он ненавидел этого старика. Ненавидел его потные руки, вонючий халат, усы, в которых, наверное, кишмя кишели бактерии. Но молчал. Потому что боялся. Потому что здесь всё было неправильным. Дверь с грохотом распахнулась, ослепив полосой света. — Быстрее! — Гараки хрипел, хватая его за руку. — Он ждёт! Отдернуться? Крикнуть? Ударить? Нужно идти. Коридор вонял мочой и чем-то хуже. Стены облезлые, двери заколочены досками и плёнкой. Как в доме с привидениями. А потом — металлическая дверь. Массивная. Бронированная. Старик ёрзал, вытирая ладони о халат, прежде чем толкнуть её. И тут его охватила паника.

Что там?

Телевизоры. Шипение старых экранов. Чей-то взгляд.

Он уже смотрел.

Изучал.

Раздевал душу.

— Почему не заходишь? — голос прозвучал слишком близко. Ноги онемели. Сердце колотилось, как загнанное животное. Бежать. БЕЖАТЬ. Но тело не слушалось.