Долгий сон

— И мое сердце меня простит, но я оставлю любовь позади, и я буду по земле грустить и в этой грусти я буду один, но Микаса не должна узнать о том, что я рассказал тебе, Армин. — Эрен быстрым шагом идет по улицам Шиганшины, ведя Арлерта за собой. — Я понял, Эрен, я понял. А теперь скажи мне, куда мы идем? — Увидишь. — Увидишь, увидишь, повторяешь одно и то же каждый раз, может хва… Эрен, это же… — Да, Армин, это реки огня.       Он показывает Армину все это, зная, что вскоре, Арлерт будет познавать что-то новое без него. Йегер знает, что умрет. Поэтому он впитывает в себя каждую эмоцию друга. Запоминает блеск в его глазах. Запоминает тревогу. Запоминает следы слез на щеках. — Армин, мне пора… — и Йегер расплывается перед глазами, чайкой взмывает в небо и лавирует меж облаков. — Стой, Эрен, погоди, мне так много нужно тебе рассказать… — последние слова застряли в горле и вырвались сдавленным вскриком.       Армин проснулся. Ему не первый день снится этот сон. Даже не первый год. Он уже запомнил очертания этой пташки. Чайка. Белай. Со странным крестом на крыле, знаком свободы. Он часто замечает ее, эту чайку. Она постоянно кружит над отрядом и когда Армин поднимает на нее взгляд, на душе становится спокойнее, как будто Эрен все еще рядом. Как только птица появляется на горизонте, как только он ее замечает, на плече словно ложится тяжелая рука Эрена.       Такая невесомая, мечтательная надежда, дающая силы идти дальше. Но это тяжело, даже спустя долгих 4 года. Тяжело, но нужно. Эрен хотел этого, он хотел, чтобы они шли не оборачиваясь назад, на него. Он хотел оттолкнуть их оскорблениями, но не вышло. Теперь он следит за их сохранностью как сторонний наблюдатель. Как чайка, не способная даже вмешаться, если понадобится помощь.