Часть 3

Комната была окутана мёртвой тишиной. Ни единого звука. Даже гусыня исчезла куда-то, как будто сама комната боялась тревожить того, кто в ней сидел. Лололошка сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел на маску Междумирца, которую держал в дрожащих руках. Она отличалась от той, что он сам призывал — тяжёлая, деревянная, пахнущая временем, будто её вырезали столетия назад из дерева, росшего на краю реальности. На изнанке была гравировка на эльфийском — изломанные, вытянутые символы, что будто бы дышали. Но он не мог их прочитать. «Это не просто реликвия... Это что-то другое. Старше нас. Глубже нас…» Он провёл пальцем по резьбе и выдохнул: — Даже не знаю, с чего начать… Столько мыслей, и все не мои... как будто я чужой в собственной голове. Он закрыл глаза, вглядываясь в мрак внутри себя. Пульс в висках участился, гнев подступал. — Хотя нет... Я знаю, что должен делать, — прошептал он. На губах проступила злость. — Мне нужно разъяснить с Лаей... один момент. Внутри закипал гнев. Он ощущал его как живую силу — тёплую, плотную, готовую взорваться изнутри. Он резко встал, спрятал маску в сумку на поясе, щёлкнув замком, и двинулся к выходу своего личного измерения. Когда его нога пересекла границу железных врат коридора, что вёл из его мира, Лололошка почувствовал, как… становится другим. Холоднее. Сосредоточеннее. Спальный корпус Штурмовиков. Все, кто был в зале, замерли, заметив его. Некоторые взгляды были безразличны. Но были и другие — косые, осуждающие, прожигающие, словно хотели выжечь в нём слабость. Он чувствовал их. Он ненавидел это чувство. "Как будто я им должен что-то доказывать..." — Надо бы попросить Малецки о новом планшете, — пробормотал он себе под нос, ускоряя шаг. Но тут плечо его зацепилось за другого штурмовика. Плотного, с серо-чёрным мехом и хищным выражением морды. — Эй! Ты что, слепой? Куда прёшь, жалкий? Волк, высокий и мускулистый, оскалился, словно только и ждал повода. Лололошка сделал вид, что не заметил, и пошёл дальше. Но рука волка резко легла ему на плечо. — Эй, язык проглотил, а? Луизынкий сынок... — его голос сочился мерзким самодовольством. Лололошка остановился. Развернулся медленно, словно сдерживал порыв разбить волку нос. — Убери руку. Круг штурмовиков уже начал собираться вокруг. Некоторые подбадривали Волка: — Давай, наваляй ему, Альбедо! — Пускай не зазнаётся, сопляк этот! Лололошка сжал кулаки. "Как же не вовремя…" — злобно подумал он. Но уйти уже было нельзя. Первый удар — в затылок. Волк был быстр. Лололошка едва успел уклониться, наклоняя голову. Сразу за ним — летящая нога, которая ударила в живот. Он проскользив на спине по полу, очки слетели и отлетели в сторону, трескаясь об пол. Толпа гудела. Кто-то смеялся, кто-то снимал на планшет. Лололошка поднялся. Глаза горели. Он сжал кулаки до побелевших костяшек. «Зря ты это сделал!» Из его глаза заструился фиолетовый свет. Из рук — пошли пустотные искры, фыркали и сыпались, как предвестники бури. Волк замер на миг. Но всё равно рванул. С криком и замахом. Лололошка перехватил его горло в прыжке. Рывок — и тело волка влетело в металлические шкафчики, согнув их, как бумагу. Тот застонал, кашляя, пытаясь подняться… но ноги не слушались. Лололошка вытер кровь с губы, тяжело дыша. — Ну вот и всё… Но за спиной — голос, холодный как лезвие: — Агент Лололошка. Он обернулся. Малецки. Смотрел на него из толпы, которая быстро рассасывалась. Его лицо — камень. Гнев, разочарование, тяжесть. — Ма... Малецки… — пробормотал Лололошка, не ожидавший увидеть его сейчас. — Пройдёмте со мной. Немедленно, агент Лололошка. Голоса стихли. Остались только самые наглые и любопытные, но и они начали пятиться. Лололошка сглотнул. В груди холод. В голове — хаос. Вот переделанная версия сцены с учётом всех замечаний и предложений, с сохранением общего стиля, структуры и характера персонажей: «отдел кинотеатра» Полутёмный, пахнущий пылью, старым пластиком и забытым прошлым. Когда-то здесь показывали обучающие фильмы для новичков, а теперь — идеальное место для «разговоров по душам», которых не должно слышать ни одно лишнее ухо. Лололошка шагал за Малецки. Тот всё время молчал — не проронил ни слова за всю дорогу. Только изредка оглядывался, убеждаясь, что Ло не отстал. Это молчание давило сильнее, чем любой начальственный крик. «Чего все ко мне сегодня прислали», — подумал Ло, мысленно проклиная сегодняшний день. У входа в старый кинозал Малецки остановился. Развернулся к Лололошке, приподнял подбородок, нахмурил брови — собрал на лице всё, что полагается строгому начальнику. — Ну и что ты творишь? — спросил он тихо, но с тяжестью. Будто хотел не ответа, а чтобы сама вселенная дала объяснение. Лололошка закатил глаза: — Кацпер, я не виноват. Он первый полез. Малецки хмыкнул. Строгость чуть отступила — из начальника он снова превращался в друга. — Я не видел весь бой, — сказал с ленивой интонацией. — Только твой феерический финал. Когда ты швырнул Альбедо в шкафчики, как тряпку. Лололошка открыл рот, чтобы оправдаться, но Малецки сразу махнул рукой, как режиссёр, остановивший актёра на репетиции: — Ты только начал восстанавливать репутацию, Ло. И тут — разнос по спальному отделу. Ты понимаешь, как это выглядит? «Да в чём я виноват? Что не дал себя избить?» — мысленно огрызнулся Лололошка, сдерживая раздражение. Хотя внутри всё кипело. Малецки смотрел пристально, почти прожигая взглядом, словно пытался разглядеть, что у Ло под кожей. — Эй, Ло, ты чего застыл? Лололошка вздохнул, выпрямился и с трудом встретил его взгляд: — Да… Я виноват. Не сдержался. Малецки прищурился, будто проверял, врёт ли. А потом вдруг рассмеялся — легко, искренне: — Ну ладно, проехали. Но, как бы мне ни хотелось сделать вид, что ничего не было, — тебе придётся понести наказание. Служба и правила, ты же знаешь. Он достал планшет, быстро напечатал что-то на нём. — Всё, выговор отправил. Получай на свой планшет. Он замер. Прищурившись. Лололошка неловко почесал затылок, переминаясь с ноги на ногу: — Ну… Тут такое дело… Малецки медленно поднял брови. — Не пугай мен. Что случилось? — Я его разбил. Случайно. Насовсем. Об стену. Малецки вытаращил глаза и завис на секунду, а потом зал наполнился громким смехом. — ЧТО?! — он утер выступившие слёзы. — Ло, ты не перестаёшь меня удивлять. Как ты умудрился сломать защищённый синкитовский планшет?! Они же выдерживают падение с орбиты! — Я не с орбиты, — буркнул Лололошка. — Я с лестницы… — Ты либо герой, либо ходячее ЧП, Ло. Я пока не решил, — усмехнулся Малецки, снова печатая что-то на своём устройстве. — Ладно, заказал тебе новый. Через пятьсот метров принесут. Постарайся хотя бы этот не угробить. Он уже разворачивался, когда вдруг остановился. Помолчал, затем выпрямился, и снова стал строгим — как и положено начальнику отдела: — Ах да. Насчёт наказания… — Я всё ещё надеюсь на устное замечание, — неуверенно вставил Лололошка, как будто сам в это не верил. Малецки покачал головой: — Поможешь уборщикам на арене Дорина. И это не обсуждается. Лололошка побледнел. — Прям мечта, а не наказание, — пробормотал он себе под нос. Малецки кивнул с лёгкой ухмылкой, и в следующее мгновение — вспышка телепорта. Он исчез. Оставшись один в полумраке, Лололошка устало провёл рукой по лицу. «Целый день на арене… Со шваброй. Под крики бойцов и запах пота. Отлично. Просто идеально. Я надеюсь быстро справлюсь, а после все же наведаюсь...» Он вздохнул и медленно пошёл к выходу.