Глава 4. "Игра по крупному".

…Сарада уже взяла листок, слегка прищурилась, чтобы прочитать, что там, но не успела — Тихий стук в дверь, прервал игру. — Блять, — выдохнул Боруто, напрягаясь. — Только не преподы, нахрен надо... Каваки поднял голову от своего положения, будто почувствовал неладное на полсекунды раньше всех. — Кто-то спалил, что зал не заказан? — пробурчал он, вставая. Сумирэ поднялась с дивана, выпрямляясь, как будто в один миг вернулась в режим «принцесса»: ни тени паники, только сосредоточенность. Сарада всё ещё держала листок, чуть выдохнув сквозь зубы: — Проклятье, это было моё задание... Стук повторился, громче. — Эй, Удзумаки, открой дверь, ты совсем охренел?! — раздался голос из-за двери. Не преподаватель. Нет. Гораздо хуже. Это был Дайки — староста соседней группы, нытик и выскочка, который всегда пытался втереться в доверие к декану, а за спиной называл «золотую четвёрку» избалованными ублюдками. — Черт... — Сарада чуть прикусила губу. — Этот дебил... — Сейчас начнёт строчить на всех доклады, — процедил Каваки. — Надо открыть, — хмыкнула Сумирэ. — Пока он не достал кого-то постарше. Боруто уже шагнул к двери: — Сейчас я с ним по- братски, на уровне поговорю... Сарада: — Только не начинай с «слышь, крысюк» как в прошлый раз... Боруто распахнул дверь, в проёме показался Дайки, с телефоном в руке и ехидной ухмылкой на лице: — О, а вот и вы... Звёзды кампуса, да? Что вы тут делаете в пустом зале, интересно? — У тебя с фантазией всё в порядке? — отрезал Боруто. — Закрытый вечер, бро. Шли бы вы с телефоном гулять. — Ага. Только вот по расписанию зал был под нашей секцией. А я вижу — он занят. Без заявки. И с бухлом. Он сделал шаг внутрь. Каваки встал перед ним: — Делай фото — и убирайся. — Ага, конечно, — Дайки поднял телефон, будто позирует. — Только сначала, может, я приглашу кое-кого ещё... Сумирэ подошла ближе, и её голос прозвучал спокойно, но с ледяной вежливостью: — Дайки, твои десять секунд закончились. Следующий шаг — и я пересмотрю твою оценку по эстетике брендов. Забудь про грант. И про магистратуру. Он замер. Молчание. Угроза прозвучала мягко — но в её голосе не было иронии. Он опустил телефон. — Всё вы такие... — пробормотал он и вышел, громко хлопнув дверью. Тишина. Все на секунду переглянулись. — Ну, нихуя себе, — протянул Боруто. — Ты че, реально бы слила ему грант? — Нет, — пожала плечами Сумирэ, — но он не знает этого. Сарада медленно села обратно на диван и расправила лист бумаги. — Так, если снова никто не стукнет... — она посмотрела на всех. — Я всё же прочту... Она посмотрела на текст. Приподняла брови. И, чуть покраснев, прочитала вслух: — Поцеловать того, кто тебе меньше всего нравится в комнате, — произнесла она, опуская лист. Тишина. Сарада отвела взгляд в сторону, будто рассматривает узор на подлокотнике. — Думаю, я пропущу, — сказала она как бы небрежно. Но Сумирэ уже выпрямилась и с лёгкой полуулыбкой наклонилась вперёд: — Смелее, очкастая. Игра есть игра. Боруто захохотал: — Да ладно тебе, Сарада, я думал, ты у нас железная леди. Каваки только хмыкнул, не поднимая взгляда. Сарада медленно встала. Небрежным движением отбросила волосы за плечо. Сделала шаг вперёд — все затаили дыхание. Она остановилась прямо перед Боруто, и он приподнял брови, в ожидании какой-нибудь остроты. Она просто поцеловала его. Не в щёку. Не мимолётно. Короткий, но ощутимо страстный чмок — с нажимом, с характером. Мягкий, но вполне осознанный. Брови Боруто поднялись ещё выше. Он даже не сразу среагировал, только потом выдохнул: — …Ого. Сарада чуть улыбнулась краешком губ и вернулась на своё место. Сумирэ, вжавшись в спинку кресла, хихикнула: — Ну, этого я точно не ожидала. Каваки бросил в сторону Сарады короткий взгляд из-под лба. Она точно знала, что он ей меньше всего нравится. Но поцеловала Боруто. И это было видно. Всем. Боруто немного поёрзал, наконец выдав: — Ну, спасибо, принцесса. Буду считать, что я тебе нравлюсь чуточку больше, чем наш угрюмый хмырь. Каваки фыркнул: — Ага. Слишком много воздуха в голове, идиот, он тебя поднимает. — Не волнуйся, — усмехнулся Боруто. — Ты у нас всё равно тяжёлый на подъём. Сумирэ, наблюдая за этим словесным пинг-понгом, потянулась к телефону: — Ладно, пока вы меряетесь... характерами... давайте следующий раунд? Сарада, всё ещё с лёгкой краской на щеках, бросила в сторону Сумирэ взгляд: — Только не ты, ладно? Сумирэ подмигнула. На экране медленно закружилось новое задание.. В комнате снова повисла тишина. Экран телефона мигнул, игра с лёгким виброэффектом уведомила: "НОВОЕ ЗАДАНИЕ!" — Ну что там? — лениво спросила Сарада, поправляя платье и отводя глаза от Боруто, будто ничего не было. — Секундочку… — Боруто приподнял бровь, экран засветился. Он хмыкнул, глаза хитро блеснули. — О, чёрт, это уже… интересненько. — Не томи, — бросила Сумирэ, закинув ногу на ногу. — Ага, сейчас упадёшь, длинноволосая, — вставил Каваки с полусмехом, не отрывая взгляда от телефона. Боруто прочёл задание: > "Сумирэ и Каваки. Посмотрите друг другу в глаза не менее 30 секунд. Без слов. Без шуток. Только вы. Только взгляд. Кто отведёт первым — выполняет желание проигравшего." — О-о-о, — протянула Сарада с ехидцей. — Это что, психологическое давление? Сумирэ ухмыльнулась, но на мгновение её глаза чуть потускнели — не от страха, скорее, от внутреннего напряжения. Каваки же фыркнул, откинувшись на диван и заложив руки за голову. — Ну и хрень. Смотреть в глаза? Тупо. — Боишься проиграть? — бросила Сумирэ, уже разворачиваясь к нему. Он подался вперёд. — Не дождёшься. Они сели лицом друг к другу, между ними — не больше полуметра. Ни музыки, ни голосов. В комнате повисло напряжение, даже Сарада с Боруто приумолкли, затаив дыхание. Сначала было спокойно. Потом — как будто воздух сгустился. Сумирэ держала взгляд уверенно, не сводя глаз с его холодно-серьёзного лица. Каваки смотрел на неё без вызова, но пристально, будто изучал, будто видел больше, чем она позволяла. В какой-то момент у неё чуть дрогнули ресницы, но она выдержала. Он же чуть склонил голову набок, уголок губ дёрнулся — не в усмешке, скорее, в признании, что она держится, чёрт побери, достойно. Где-то на десятой секунде Боруто шепнул: — Тут как будто кто-то сейчас кого-то трахнет взглядом… Сарада локтем в бок: — Тихо, идиот. Они всё ещё молчали. И всё ещё смотрели. 25… 26… Каваки чуть сузил глаза, почти дразняще. Сумирэ сжала губы, напряглась — но не отступила. 29… 30. Оба не отвели взгляд. — Всё? — хрипло спросил он, не отводя глаз. — Похоже, ничья, — тихо сказала она, не моргая. — Похоже, вы в заднице, — добавил Боруто. — Это было страшнее, чем поцелуй. Сарада вяло кивнула: — Да, я будто фильм посмотрела. И тишина. Между ними будто прошёл какой-то рубеж, не проговорённый, но ощутимый. И каждый из них это почувствовал. — Ну нахер, — наконец выдохнул Боруто, отбросив телефон в сторону. — Я заебался, честно. Эти задания как будто придумал маньяк с дипломом психолога. — И с фетишем на напряжёнку, — добавила Сарада и, наконец, снова позволила себе расслабиться. — Всё, я пас. Сумирэ села обратно в кресло, чуть откинувшись, как будто скинула с плеч груз. — Была бы бутылка — было бы тупо. А это… что-то с разрядом. — Не говори, — буркнул Каваки, потирая шею. — Ещё одно задание, и я бы кого-то приложил. — Себя? — Боруто фыркнул. — Ты всегда такой милый после игр? — Пижон, ты и без игр тупишь, — лениво бросил Каваки. Смех прокатился по комнате. — Всё, хорош. — Боруто поднялся, подошёл к мини-бару, вытащил пару бутылок. — Кто за то, чтобы закрыть эти блядские «задания» и просто бухнуть как люди? — Я, — почти хором отозвались все. Стало спокойно. Без напряжения, без правил. Только они. Свои. Музыка снова заиграла в колонке — фоново, негромко. Кто-то потянулся за чипсами, кто-то — за стаканами. Сарада с Сумирэ о чём-то вполголоса переговаривались, посмеиваясь. Каваки налил себе, сел рядом, бросил взгляд в сторону Сумирэ — та заметила, но проигнорировала. Нарочно. — Ну чё, хмырь, как жизнь? — протянул Боруто, усаживаясь рядом с братом и протягивая ему стакан. — Пиздец, — ответил тот, но взял. — Обожаю, когда ты многословен. Они сидели так ещё с полчаса. Шутили, подтрунивали друг над другом, то и дело вспоминая самые неловкие моменты вечера. Было ощущение, будто они давно знакомы, будто не элита, не дети великих — просто четыре молодых человека, которым позволено быть собой. — Всё, мне хватит, — сказала Сумирэ, вставая и поправляя волосы. — Кто в какой машине едет? — Ты со мной? — спросил Каваки почти без выражения. — Сама поеду, не переживай, красавчик. — Да я-то не переживаю, принцесса. Она закатила глаза. Но улыбнулась. Они расходились — кто-то к лифту, кто-то задержался, выключая свет. И только в воздухе ещё какое-то время витало что-то жаркое, недосказанное. Но уже не между всеми. А только между ними двумя.