Глава 10. Накануне.

Прошло две недели. Время будто исчезло в череде событий, встреч, и подготовок. Однако между Каваки и Сумирэ царила ледяная тишина — ни разговоров, ни взглядов. Только глухая стена игнора, казавшаяся прочнее любых обещаний. Был вечер. Величественная резиденция клана Какэи, скрытая за высокими воротами и густыми садами, принимала в своих стенах гостей — влиятельную семью Удзумаки. Завтра свадьба. А сегодня — заключительная встреча между главами кланов. В одной из просторных зал, обитой мягким светом хрустальных люстр и тишиной, что скрывала напряжение, сидели за низким дубовым столом семьи кланов: отец Сумирэ — человек с внушающим уважение голосом и весомым положением в стране. — Завтрашняя церемония — важнейшее событие для обеих наших фамилий, — говорил отец Сумирэ, поставив бокал с дорогим виски на подставку. — Этот союз укрепит наши политические и экономические позиции. Мир видит нас союзниками, но завтра мы станем семьёй. — И это, — добавил Наруто спокойно, — значит, что отныне внутренние и внешние ресурсы будут взаимосвязаны. Мы покрываем друг друга и перед союзниками, и перед врагами. Хината мягко кивнула: — В такие времена единство особенно важно. Мы всегда знали, что наши дети... сыграют важную роль. Разговор продолжался: обсуждали сложные соглашения, связи в сенате, вопросы влияния в сферах бизнеса, культуры и даже вопросы касательно теневой деятельности, не проговаривая её напрямую, но намекая достаточно прозрачно для понимающих. Позже, когда формальности были исчерпаны, взрослые позволили себе расслабиться: кто-то говорил о юности, кто-то — о предстоящем ужине. Было решено разойтись — старшие остались в гостевой, а младшие отправились по отведённым комнатам. --- Сумирэ сидела в комнате с Химавари. Просторная, с изящными занавесями, дизайнерской мебелью и приглушённым светом. Две девушки устроились на кровати, босые, в уютных одеждах. Между ними стояла чаша с фруктами и разложенными украшениями на завтрашний день. — Ты волнуешься? — спросила Химавари, аккуратно перебирая заколки. — А как ты думаешь? — устало улыбнулась Сумирэ, поджав ноги. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я тебя понимаю. Это... нелегко. Но ты не одна. — Спасибо, Хима. Правда. В этот момент в дверь раздался короткий стук. Обе девушки замерли. — Можно? — тихий, ровный голос Каваки. Химавари переглянулась с Сумирэ, а та — сдержанно кивнула. — Входи. Он открыл дверь и, задержавшись на пороге, сказал: — Химавари, можно тебя на минуту? Та приподняла бровь, мельком взглянув на Сумирэ, но кивнула. — Конечно. Она поднялась, направилась к двери, но, проходя мимо брата, шепнула ему, не скрывая лёгкой угрозы: — Только не перегни палку. Каваки не ответил. Закрыл за ней дверь. Он остался один на один с Сумирэ. Слов пока не было. Комната погрузилась в глухую тишину после того, как за Химавари закрылась дверь. Сумирэ осталась сидеть на кровати, скрестив руки и отвернувшись к окну. Слышно было только лёгкое тиканье часов на стене. Каваки не спешил что-либо говорить — стоял у двери, будто не решаясь подойти ближе. Прошло ещё несколько секунд. Тишина становилась почти мучительной. — Чего молчишь будто воды в рот набрал? — голос Сумирэ прозвучал отрывисто, сдержанно. Каваки медленно подошёл и сел на кресло напротив, облокотившись локтями на колени. Пальцы сцеплены, взгляд опущен. — Я знаю, что всё это… — он сделал короткую паузу. — Не по нашему желанию. Ни ты, ни я этого не выбирали. Но... — он поднял глаза, — я не хочу, чтобы мы ненавидели друг друга в браке. Сумирэ резко развернулась к нему, впервые за всё время глядя прямо в глаза. Её взгляд был не гневным — он был полон боли и усталости. — Почему именно сегодня? Почему за день до свадьбы? — голос был тихим, но твёрдым. — Почему ты молчал всё это время? Почему смотрел сквозь меня, будто меня нет? Каваки отвёл взгляд, провёл рукой по лицу. — Потому что не знал, как сказать. Всё это… — он выдохнул. — Я винил себя. За ту ночь. За то, как с тобой разговаривал. За молчание. Я чувствовал вину, но не знал, как исправить. — А теперь знаешь? — её голос прозвучал горько. — Думаешь, признание перед свадьбой сгладит всё? Он не ответил. Только медленно кивнул, почти неуверенно. Сумирэ встала, сделала пару шагов по комнате, потом снова повернулась к нему. — Ты даже не попытался. Ни слова. Ни попытки извиниться. Только тишина и этот... ледяной взгляд. Каваки поднялся и встал напротив неё. На мгновение между ними повисло напряжение, почти осязаемое. Ни один не делал шага вперёд. Казалось, будто каждый держит границу, которую боится пересечь. — Я не умею в это. — Его голос стал ниже. — Не знаю, как быть другим. Но я пытаюсь. Хоть как-то. — Пытаешься? — она усмехнулась, но без радости. — Поздно. Повисла тишина. Никто не шевелился. Казалось, разговор окончен, но никто не уходил. Сумирэ стояла, будто ожидая, что он скажет ещё хоть что-то. Каваки смотрел на неё, как будто пытался понять, чего именно она ждёт. Молчание затягивалось, но уходить не хотелось ни одному из них. Что-то невидимое удерживало в этой комнате, не позволяя поставить точку. Их взгляды встретились снова. Не было гнева. Была горечь. Но была и доля чего-то неясного, тёплого, слишком зыбкого, чтобы это можно было назвать прощением. Сумирэ по-прежнему сидела на кровати, руки сцеплены в замок. Напряжение немного ослабло, но не исчезло. Каваки, всё ещё стоя у стены, первым нарушил затянувшуюся тишину. — Завтра всё начнётся… официально, — сказал он негромко, почти себе под нос. — Гости, клятвы, фамильные речи. Всё по сценарию. Сумирэ чуть кивнула. — А после свадьбы — ответственность. Контракты. Политика. Она бросила на него взгляд. — И постоянное напоминание, что всё это — не по любви. Он опустил глаза и кивнул. — Но теперь уже не свернуть. Каваки провёл рукой по волосам, встал. — Ладно. Спокойной ночи. — Он развернулся к двери… но остановился. И, не торопясь, повернулся обратно. Он посмотрел на неё — не как раньше. Не холодно. Не сдержанно. Не как на обязательство. Во взгляде не было боли, не было тепла… Но в нём читалась признательность. Покой. И странная, тихая сила. Как будто внутри него что-то наконец улеглось — не между ними, а внутри самого Каваки. Сумирэ почувствовала это. И впервые за всё время не отвела взгляд. Он ничего не сказал. Просто вышел, прикрыв за собой дверь. А она ещё долго сидела в той же позе, с тем самым ощущением внутри. Этот взгляд был другим.