Глава 29. «Слишком многое понял»

Утро выдалось тихим. Солнце лениво пробивалось сквозь плотные занавески, окрашивая комнату золотистым светом. За большим столом в общей зоне сидели Каваки, Сумирэ, Сарада и Боруто. Завтрак был как всегда — изысканный, но привычный. Обменивались короткими фразами, не перегружая атмосферу. Боруто, откинувшись на спинку стула, лениво размешивал чай. — Этот Хельмут… Он выглядит как тот тип, что точно знает, с кем стоит водиться, — пробормотал он, бросив взгляд на Сумирэ. — Это не делает его менее опасным, — спокойно ответила Сарада, сдержанно разрезая фрукт. Сумирэ ничего не сказала, только кивнула, обводя взглядом стол. Каваки молчал, как и весь день до этого. Когда они собрались, всё было чётко и без суеты. Каждый знал свою роль, свою задачу. Шинки, всегда спокойный и точный, подошёл к ним у машины: — Я буду рядом. Просто наблюдать. Если что — дайте знак. Они сели в машину, и вечер в ресторане начал приближаться. Ресторан располагался на верхнем этаже одного из небоскрёбов. Пахло вином, дорогими духами и лёгким напряжением. Всё было на уровне: приглушённый свет, музыка без слов, мягкая обстановка. Хельмут встретил их с вежливой улыбкой, в костюме, безупречном до последней пуговицы. Он проводил девушек за столик с панорамным видом на город. — Рад видеть вас снова, — сказал он, обращаясь по их поддельным именам. — Вы, как всегда, неотразимы. Они перекинулись несколькими фразами, поддерживая вежливую, нейтральную беседу. Хельмут говорил изысканно, сдержанно, но с оттенком интереса. Несколько раз его взгляд задерживался на Сумирэ дольше, чем следовало бы. — Простите, — вдруг сказал он, чуть склонив голову. — Лили… Или, может быть, вы и не Лили вовсе? Сумирэ чуть приподняла бровь, но не дрогнула. Сарада замерла. — Почему вы так решили? — голос Сумирэ был спокойным. — Интуиция, — он усмехнулся. — А ещё — у меня есть свои каналы. Лица не всегда говорят правду, но некоторые вещи невозможно скрыть. Я давно понял, что вы не те, за кого себя выдаёте. Молчание. Он отпил вина, чуть откинувшись назад. — Но, знаете, мне это даже… импонирует. Особенно то, как вы держитесь. Спокойно, уверенно. Вы не похожи на тех, кто делает это впервые. — Вы хотите сказать, что мы в опасности? — вмешалась Сарада, сжимая бокал. — Нет, наоборот. Я хочу сказать, что если вы против тех, с кем я когда-то работал — значит, мы, возможно, по одну сторону. Он опустил глаза в бокал: — Да, раньше я сотрудничал с ними. Но сейчас — нет. Они об этом знают, но ничего не делают. Потому что это ударит по их репутации. А мне… уже неинтересно быть частью грязных игр. Он снова посмотрел на Сумирэ: — И, может быть, ещё потому, что вы мне… нравитесь. Я ценю тех, кто умеет держать лицо даже тогда, когда все карты на столе. Они не ответили сразу. Вечер продолжался, но что-то в атмосфере изменилось — невидимая грань между фальшью и истиной стёрлась. Позже, уже ночью, они вернулись в резиденцию. Внутри ждали остальные. Сарада первой пересказала события вечера, спокойно, без лишних деталей, но с нужными акцентами. Когда она закончила, в комнате повисло молчание. — Он знает, кто мы, — добавила Сумирэ, глядя в пол. — Но он предложил сотрудничество. — Он действительно может быть ценным союзником, — сказал кто-то из старших. — И не только из-за связей, — добавила Сарада. — Он умен. И он точно не на стороне тех. Все разошлись. В комнате Сумирэ и Каваки царила тишина. Ни одного слова. Ни взгляда. Только молчание, тяжёлое и вязкое, словно в нём скрывалось слишком многое. Но она не сказала ни слова. И он тоже. "Они не ссорились. Просто молчание между ними стало чем-то вроде щита — оба знали, что если начать говорить, пробьётся не только голос, но и чувства. А чувства, как известно, мешают делу."