Глава 38. Сердца наследников часть 3

Ночь уже клонилась к концу, когда Шинки, молчаливый и угрюмый, оказался в полуприватной лаунж-зоне одного из закрытых клубов для элиты. Он не любил такие места, но иногда просто приходил — смотреть, наблюдать. Иногда — отвлечься. Монотонная музыка, бокалы с остатками льда, обрывки разговоров — всё сливалось в шумной суете, которая была ему безразлична. До того самого момента, как он заметил её. Она сидела чуть поодаль. Не в центре внимания, но не затерянная в толпе. Взгляд прямой, уверенный, даже дерзкий — не то чтобы красивая в классическом смысле, но с каким-то магнетизмом, которого он не мог не заметить. Шинки впервые поймал себя на том, что всматривается в чьё-то лицо слишком долго. Спустя пару минут он уже подошёл. Диалог начался как обычно. Лёгкие вопросы, короткие ответы. Она не смеялась в голос, не строила глазки, и не старалась его впечатлить. Напротив — была сдержанна, даже холодна. И это почему-то только разжигало его интерес. — Как тебя зовут? — спросил он, глядя прямо в глаза. — Это важно? Он усмехнулся. — Просто хочется знать, как зовут девушку, которая говорит со мной, будто я ей неинтересен. — А ты уверен, что интерес — это обязанность? Тишина между ними повисла странно приятно. В какой-то момент он предложил: — Пойдём ко мне. Тут скучно. Она даже не удивилась. Просто нахмурилась. — Нет, спасибо. Не тот случай. Развернулась, чтобы уйти. Шинки молча схватил её за запястье, мягко, но настойчиво. Она резко обернулась, глаза вспыхнули. — Сними руку, — твёрдо сказала она. — Ты не привык к отказам, да? Он не ответил. Она вырвала руку, и прежде чем шагнуть прочь, звонко влепила пощёчину. Прямо, быстро, без лишнего драматизма. — Идиот. Конченный. — Голос был тихий, но в нём слышалась странная дрожь — как будто не злилась, а сожалела. Она ушла. Шинки стоял молча, касаясь щеки. Не от боли. Просто... Было странно. Он не чувствовал злости. Не чувствовал уязвлённости. Только... Что-то другое. Что-то странное, зацепившееся глубоко внутри. Он вернулся к столику. Заказал воду. И понял, что ни одна из девушек, что были с ним раньше, не казались теперь интересными. Никаких образов, кроме её — с горящими глазами и дерзкой прямотой — не всплывало в голове. И впервые за долгое время ему стало не по себе от этой пустоты внутри, которую она, сам не зная как, задела за живое. Имя её он так и не узнал. Но память о ней — осталась. Позже, на небольшом, камерном собрании наследников — неофициальном, больше похожем на встречу старых друзей — разговор зашёл о личном. Кто-то рассказал про глупую вечеринку, кто-то — про очередной «роман недели». Смех, подколки, лёгкие воспоминания о школьных годах. — …а Шинки? — внезапно спросил Иноджин. — Ты чего сегодня молчаливый? Нашёл кого-то или наоборот — кто-то тебя отверг? Шинки, сидевший с бокалом в руке, вскинул брови. Вздохнул, нахмурился, будто вспомнил что-то неприятное, и выдал: — Был случай. На днях. В клубе. Случайная девчонка. Не то чтобы красивая... — Он на мгновение замолчал, потом, слегка раздражённо добавил: — …да она вообще не самая красивая из тех, кто готов был драться за моё внимание. — Ну да, конечно, — протянула Сарада, закатив глаза. — И всё же именно она врезалась тебе в память, да? Шинки раздражённо фыркнул и отвёл взгляд. — А может, ты просто в шоке, что она не прыгнула к тебе в постель просто потому что тебе этого захотелось? — заметил Боруто, хохотнув. Смех пронёсся по комнате. Кто-то хлопнул в ладонь. — Шинки, брат, тебе просто нужно научиться принимать отказы. Спокойно. Без этой твоей угрюмости, — добавил Шокодай, с широкой ухмылкой. Шинки с демонстративным возмущением надул губы, отвёл взгляд и буркнул: — Вы вообще на чьей стороне? — На стороне правды, — сказала Химавари и подмигнула ему. — И, может быть, немного на стороне той девчонки. Все снова рассмеялись. Напряжение рассеялось, вечер продолжился в лёгкой, доброй атмосфере. Кто-то рассказывал байки с детства, кто-то планировал, куда слетать на следующей неделе. Но Шинки то и дело ловил себя на мыслях о ней. Он не знал её имени. Не знал, откуда она. Но почему-то всё ещё слышал её голос — твёрдый, дерзкий, свободный. И это злило. И… притягивало.