Часть 33

      Закрыв дверь, Шумская включает воду, но не заходит под душ, а смотрит, как капли разбиваются о кафель. По ее щекам вновь текут слёзы, она смотрит на свое обнажённое отражение в зеркале и буквально задыхается в истерике, зажимая рот руками, чтобы не привлекать внимание Андрея. Она впервые за это время смотрит на себя другим, осознанным взглядом, рассматривает свои ссадины и синяки на рёбрах.       - Если бы я не была такой зацикленной дурой, то всё сложилось бы иначе, - говорит она своему отражению. - А теперь давай, Ира, попробуем выбраться из этой ситуации…       И она ступает под освежающие капли, смывая с себя истерику и стыд за произошедшее, который уже начал накрывать ее с головой.       - Ненавижу, - срывается с её губ шёпот, хотя она до конца ещё не осознаёт, кому адресовано это проклятье - Высокову или ей самой…       Мелкая, противная дрожь сковывает всё тело мужчины, оставшегося лежать в постели. Он автоматически тянет на себя одеяло, еще сохранившее тепло Шумской, и понимает, что это не помогает, а только, наоборот, усиливает его напряжение, потому что постельное бельё сохранило не только тепло женщины, но и её аромат. Тот самый терпкий запах бергамота, который он едва уловил еще в первую их встречу. Этот бергамот, её зеленые глаза и уверенный низкий голос стали манком для Высокова, чтобы согласиться на совместную работу. Ирина заинтересовала одним своим резким появлением в его жизни…       - Ненавижу, - протянул он и накрыл лицо подушкой.       Осознание того, что он сейчас не смог устоять перед женщиной, близости с которой в реальности избегал так долго, накрывало его, и волна стыда, перемешанного со страхом, буквально парализовала. Только что он чуть не перешёл ту запретную линию, после которой они бы с Ириной никогда не смогли вернуться к прежним отношениям. А возвращаться всё равно придётся, потому что рано или поздно Шумская всё вспомнит и будет проклинать его за эти минуты слабости. Далеко не факт, что удовольствие от секса с ним перекроет её негодование от утраты самоконтроля и от того, что Высоков этим воспользовался. И тогда он потеряет её навсегда… Лучше они останутся псевдо друзьями, чем она совсем вычеркнет его из своей жизни.       Он поднял подушку с головы, начиная уже задыхаться, но это переключение внимания помогло ему остановить дрожь в теле. Андрей прислушался к звукам в доме, но из в ванной комнаты доносился лишь мерный плеск воды, значит, Ира ещё там. Что происходит сейчас у неё внутри? Чего она так сильно боится, что это затмевает все её чувства и желания?       - Близости, мы оба боимся близости, - прошептал Андрей, прислушиваясь к собственным ощущениям. - “Тревога при желании — это всегда признак внутреннего запрета. То, чего вы сильнее всего хотите, ваше сознание маскирует под то, чего вы больше всего боитесь”, - процитировал мужчина Фрейда, который уже стал третьим лишним в их отношениях. - А страх близости - это всегда страх потерять контроль. Она чувствует, что уже сейчас не управляет своей жизнью, а если мы сделаем последний шаг и займёмся любовью, то Шумская станет окончательно уязвимой передо мной. Но были же у неё любовники до этого?! Она не боялась ложиться с ними в постель…       Высоков выбрался из кровати и пошёл на кухню, чтобы выпить воды, по дороге собирая скинутые ими в порыве страсти вещи. На кухне пахло жареной картошкой с лисичками, которую они так и не успели попробовать…       - Да, но со своими любовниками она доминировала. Она сама назначала время и место встреч, решала, как долго продлятся их отношения. Она не пыталась играть в примерную жену и даже не старалась привлечь мужчин домашним уютом, заказывая еду в ресторанах.., - он сделал несколько глотков воды. - Наш “брак под прикрытием” стал для неё ловушкой, в которую она попала не сама. Дикую кошку засунули в капкан насильно, а она не могла сопротивляться, потому что ничего не помнила. “Я чувствую себя в заповеднике, где вроде бы комфортно, но всё равно это клетка” – так она сказала, когда мы гуляли. Клетка… Да, Ира, ты права, мы оба находимся за решёткой, но, по сути, сами же и поставили эти железные прутья, чтобы быть бесчувственными, это ведь так удобно в работе.       Андрей приоткрыл крышку сковородки и вдохнул аромат приготовленного. Рука сама нашла ложку, и он, зачерпнув немного, попробовал. Блюдо оказалось вкусным, и специй было в меру.       - "Нет такой любви, где не прячется тень ненависти. Нет такой близости, где не живёт страх быть поглощённым"… Я привык к своему образу жизни, я не хочу никого впускать в свой дом и чувствовать ответственность. Но появилась Шумская. Она не побоялась взять на себя большую часть ответственности за мою жизнь, ведь работа в СК связана с опасностью, которую, порой, невозможно предвидеть. Нести ответственность за подчиненных Ира привыкла, но я не был её подчинённым, к тому же у меня нет соответствующей подготовки, которую прошли все в её команде. Поэтому она раз за разом страховала мои действия, а иногда и спасала от смерти…       Андрей услышал, что в ванной перестала течь вода, но Ирина оттуда пока не выходила. Как вести себя сейчас? Как будто ничего не произошло? Но они же не маленькие дети, сложно скрывать факт того, что её страх прервал интимный контакт…       - Ты не знаешь, сумела ли ты вытащить себя из этой чертвой ванны. Почему именно ванна? Утонуть можно где угодно - например, в море, - доктор поморщился. - В море больше пространства для действий. В ванне ты будто заперта в замкнутом помещении, то есть ограничена в своих эмоциях. На берегу ты можешь позвать на помощь других людей или спасателей, а кто тебе поможет в пустом помещении? - Высоков вспомнил её последний крик и к нему пришло неожиданное осознание: - Она звала меня на помощь. Она не боится близости, она боится раствориться в отношениях, пропустить опасность, а я её в этот момент не спасу…       Доктор потёр виски, от напряженных размышлений ужасно разболелась голова.       - Я не могу её спасти от себя самого, что уж говорить об убийце, - он мотнул головой, будто сбрасывая с себя все мысли, и готовясь ко встрече с Шумской, потому что услышал, как в ванной открылась дверь.