•••••••••

"Я нашёл клубок ниток в почтовом ящике. Я снова тебя подвёл." - гласит сообщение, которому суждено остаться непрочитанным. Женя смотрит в пустоту, сжимая ватными пальцами злополучные нити. Красные. Нити соулмейтов. Которые служат оберегом их союза и повязываются на руки, невидимые для других. Которые Лена спряла из боли и крови, голосов неба и других миров. Она – вольная нимфа, муза менестрелей, всегда первой улавливала связь и находила его, стремилась к нему. Раз за разом выплетала её из маковых головок, навевающих сны о прошлом, золота мимолётного счастья и горького полынного пепла финала. Потому что он раз за разом эту связь утрачивал. Женя прячет лицо в ладонях. Ему кажется, что Лена призраком стоит за его плечами, невесомо их касаясь в попытке утешить. Женя до сих пор не может поверить, что нежной Лены, сотканной из сирени и хрусталя, больше нет. Они больше не споют вместе, не нарядят ёлку на Новый год. Лена просто больше не придёт. Лены больше нет. А воспоминания есть. Рейстлин Крисанию не любит. Но до поры очаровывает, держит почти смертельно близко – на расстоянии вытянутой руки. А руки его Крисания незаметно связывает – протягивает между ними алую нить крепче любых магических уз и обезоруживает своей улыбкой. Рейстлин не замечает, как проваливается в собственную ловушку и чувствует то, чего чувствовать совсем не должен. Светлая жрица однажды несмело его целует, и он почти умирает прямо там, на подступах к Бездне. Почти – потому что умирает уже в самой Бездне. А затем оказывается спасён жертвою Крисании. И предаёт её, как собирался сделать с самого начала. Рейстлин гневно выплёвывает своё отречение под жалкие выкрики Крисании. Да, она умрёт. Умрёт за него. Она это знает, и, ослепшая, цепляется за полы мантии, умоляя разделить с ней последний миг её жизни. Рейстлин не даёт себе шанса на жалость. Не оборачивайся, назад пути нет, ты станешь Богом. Ты ведь к этому стремился? Глупый маленький Рейстлин. Не оборачивайся. Не– Рейстлина скручивает, Рейстлина ломает, в душе что-то безвозвратно обрывается. На левом мизинце болтается обрывок алой нити, которую когда-то завязала Крисания. Сейчас становится видимой остальная часть – она змеится по Бездне до лопнувшего кончика, бывшего ещё недавно серединой. Второй конец привязан к мизинцу жрицы. Крисания закончила свой земной путь далеко от своего Бога, в самой Бездне. Крисания... – У тебя была связь, но мнимое величие оказалось тебе дороже, Маджере. – издевательски хохочет за спиной Такхизис. – В следующий раз это тебе аукнется. Рейстлин ей не верит. Он поглощает её силу и достигает давно поставленной цели. Вскоре Рейстлин остаётся в мире совсем один. Икар иногда замечает, что Муза что-то вяжет. На его вопрос она смущённо прячет рукоделие за спину. Больше Икар об этом не упоминает и не вспоминает, пока не замечает в день отлёта небольшой моток красных нитей у Музы в руках. Она парит в небесах свободнее птицы, поёт и летит к нему, простирая руки. Через мгновение она рассыпается звёздным фейерверком прямо в небе и перестаёт существовать. Икар, кажется, умирает тоже. Икар падает на колени, Икар ошарашенно смотрит на небо, на звёзды, которые Муза так любила, но которые остались холодны к её утрате. Эти красные нити... Они были важны? Икар вспоминает легенду о минотавре и Тесее, которому прекрасная Ариадна дала клубок, выведший его из страшного лабиринта. Так и Муза была для него путеводной звездой. Только улететь вместе они не успели. – Может быть, твоей Музы никогда не существовало. – Лия звучит обречённо и чуть безумно взлохмачивает свои волосы. – Пойдём домой, Икар. – тихо произносит Брут, протягивая руку. Но этих людей Икару больше не достаточно. Душа воет и мысли мечутся подбитыми птицами. Икар почти задыхается от чувства, что потерял часть самого себя. Икар отвергает протянутые руки и взмывает в небо. Внизу чья-то рука сжимается и нажимает на кнопку. Икар рассыпается искрами вслед за Музой. Память о прошлом приходит слишком поздно. Женя и не подозревал, что уже переживал такое горе раньше. Только от этого ничуть не легче, стеклянные осколки врезаются в сердце всё так же болезненно. Если бы он знал, он бы мог что-то сделать, мог бы её спасти... Разум говорит: не мог бы. На третий раз это был простой несчастный случай. Авария. На третий раз сама судьба была против них. Женя не знает, что делать дальше. Утрата соулмейта, точно кислота, разъедающая всё живое. Он бездумно наматывает нить на левый мизинец. В первый раз он сам разорвал связь. Во второй и третий они не успели её закрепить. Что бы было в ином случае? И что ему остаётся сейчас? Ему остаётся лишь блуждать в тёмном лабиринте в надежде однажды найти выход. Женя поднимает голову. Лена всегда будет его Ариадной, его Музой и светом. Она умела верить отчаянно, даже тогда, когда казалось, что надежды нет. Надежда – то, что у него осталось. Женя повязывает нить на мизинец второй руки. Быть может, в следующий раз они попытаются снова.