Глава 8: Тепло кожи и дыхания

Они снова встретились в пустом концертном зале. Венти настроивал струны, щёлкал пальцами, что-то напевал. Скарамуччи сидел рядом. Больше не на расстоянии вытянутой руки. — Хочешь сыграть вместе? — спросил Венти, протягивая ему вторую гитару. — Я не умею. — Тогда слушай. Только сейчас. Без анализа, без защиты. Музыка была простой. Нечто между колыбельной и исповедью. Венти пел мягко, почти шёпотом: "Если ты молчишь — я слышу больше. Если ты рядом — я боюсь меньше. Если ты уйдёшь… Я снова стану ветром, что ни к чему не привязан." Когда он замолчал, в зале остался только их дыхание. Тишина, как после грозы. Живая. Скарамуччи шагнул ближе. Руки дрожали — не от страха, а от того, что вот это — настоящий риск. — Я… — начал он, и Венти поднял взгляд. — Только не «прости». Не «мне жаль». Не «я пытался». Тишина. — Тогда… — Скарамуччи глубоко вдохнул. — Я тебя люблю. Венти не улыбнулся. Он просто подошёл ближе и прижался лбом к его лбу. — Я знал. Но мне нужно было, чтобы ты сам это понял. И в том прикосновении лба, в тишине, которую никто не нарушал — это было громче любого признания.