Глава 13. Ошибка Дамблдора. Часть 2

Фред чувствовал себя отвратительно. Мало того что он непрерывно заходился жутким кашлем, выплевывая на губы багровые сгустки крови... Спустя минут пятнадцать после того, как Стефан и Драко покинули мрачный особняк, гриффиндорца начала бить крупная, неконтролируемая дрожь. Джордж всё ещё лежал без сознания после того, как Деймон Сальваторе «удачно» свернул ему шею. А значит, брат не мог ни поддержать его, ни разделить этот леденящий ужас. Несмотря на стремительно тающие силы и накатывающую волнами неизвестную болезнь, Фред в кратких перерывах между приступами кашля умудрялся сварливо бранить брюнета. Ему было страшно. Страшно от мысли, что это, возможно, последние минуты его жизни, а ему даже не дадут по-человечески попрощаться с братом-близнецом. — Мы... и так... потеряли Рона, — задыхаясь от влажного, хлюпающего кашля, выдавил близнец, покрывая Сальваторе многоэтажными словесными конструкциями. — Фред, побереги силы, — настойчиво, но с ноткой скрытой тревоги отрезала Бонни. — Никуда ты не отправишься. Ты выздоровеешь. Что бы это ни было, мы обязательно найдем причину. Сейчас я дам тебе выпить травяного чая. Он должен немного укрепить организм. Увы, целительный отвар Бонни не принес ожидаемого облегчения. Фред продолжал заливисто кашлять, судорожно хватаясь за грудь, словно внутри него разгорался пожар. Гарри, в конце концов не выдержав этого зрелища, подошёл к дивану, тяжело опустился на колени перед стонущим гриффиндорцем и приложил ладонь к его груди. Из руки Поттера хлынул мягкий, пульсирующий зелёный свет. Он пронзил тело Фреда насквозь, подсвечивая грудную клетку и кровеносную систему подобно магическому рентгену — уникальная способность теров. Зрелище оказалось пугающим: вены парня приобрели болотно-чёрный, пепельно-серый оттенок, словно какая-то гнилостная зараза проникла в самую суть его организма и теперь неумолимо расползалась по кровеносным руслам. — Это... это выглядит как будто... — потрясенно прошептал Гарри, так и не сумев договорить. — Магическое вмешательство, — с мрачным прищуром закончила за него Бонни. — Но как эта дрянь могла попасть в его организм? — От недозрелых листьев хоруганы, — раздался насмешливый, присвистывающий голос Деймона, который уже успел вернуться с кухни. — Не от святого же духа, Бон. Я только что созвонился с Риком и обрисовал ему нашу очаровательную ситуацию. Он как раз и посылал сюда Лиз, чтобы предупредить нас. Наша стерва вышла на совершенно новый уровень. И то, что Дамблдор позволил экспериментировать с зельем против Паркера, конечно, помогло победить социопата... Вот только факт остается фактом. Лонгботтом предупреждал, что могут быть риски, да и наш штатный алкоголик тоже. — Но ведь... Аурум уверял, что риск минимальный! — Гарри недоуменно уставился на вампира. — Возможно, в идеальном мире так оно и было бы... — картинно закатил глаза Сальваторе. — Но наш гениальный Аурум сам же и разозлил эту чокнутую Каргу. А та, похоже, решила, что нашла самую изящную лазейку, чтобы закотрупить сразу нескольких из нас, если не вообще всех разом. Деймон вновь многозначительно присвистнул, сложил губы трубочкой и, словно призывая небеса в свидетели, поднял взгляд к облупленному потолку. — Она умна, — наконец заключил Сальваторе-старший. — Но и мы здесь не просто так воздух сотрясаем. — Зыркнув в сторону темного пролета второго этажа, Деймон скомандовал: — Веди сюда Сталактита, Очкарик. А я схожу за нашей Огненной девочкой. Пора показать, на что в действительности способны Элементары. Гарри, не теряя ни секунды, на всех парах рванул наверх за Сапфиром и Гермионой, пока сам Сальваторе бесшумной тенью скользнул в сторону сырого погреба, где находились Николетт и Люсинда. *** В полумраке, пропахшем сыростью подвала, где ещё совсем недавно держали того, кого в прошлой реальности Поттер и Грейнджер считали лучшим другом, царило тяжелое напряжение. Склонившись над опустевшим местом Аарона, Николетт нервно кусала нижнюю губу. Она всё ещё с максимальной, почти болезненной осторожностью относилась к Люси, которая, зябко обхватив себя руками за плечи, стояла чуть позади. — Это ж... Это же какой беспросветной скотиной нужно быть, чтобы пойти на подобный поступок! — с силой сжимая кулаки от бессильной злости, пробормотала Николетт. — И ему ведь всего шестнадцать лет, так? — Она вперила свой цепкий, оценивающий взгляд в девочку. — Убить... Элайджу Майклсона. Это не так просто, Люсинда, — шумно выдохнула Фламмель. — Он сделал это с Беллатрисой Лестрейндж, — тихо всхлипнула Люси, до крови закусывая губы. — Он сам так сказал... — Да уж! — нервно фыркнула Николетт. — С кем же ещё. Элементар Огня грациозно поднялась с холодного пола, прошлась по темному помещению, шаги её гулко отдавались от каменных стен, и вдруг резко остановилась. — Я несколько лет прожила в Новом Орлеане бок о бок с Первородными вампирами, дорогая. И знаешь, что я тебе скажу? — Она усмехнулась одним лишь уголком губ, погружаясь в воспоминания былого безумия. — Твоим отцом просто физически не может быть старший, благородный брат Майклсон, милая. — В голосе Николетт зазвучала горькая ирония. — Во-первых, я бы никогда в жизни не изменила Ауруму просто так. А во-вторых... мои отношения с Никлаусом были настолько, скажем так, сложными, что он этого бы никогда не позволил. Ни вчера, ни сейчас, ни завтра. Уж поверь. — Но... но это правда! — отчаянно сжав руки в кулачки, возразила девочка. Люсинда действительно была её дочерью. Её самым настоящим продолжением, воплощением подвида магии Огня — Светом. — Ты ведь не была в будущем. Как ты можешь утверждать это наверняка, мама? — Мама... Николетт произнесла это слово, едва заметно поёжившись, словно от внезапного сквозняка. — Извини, мне... пока всё ещё непривычно. И не потому, что я не хочу тебе верить, Люси. Я отчаянно пытаюсь найти этому хоть какое-то логическое объяснение, но... ты права. Ты оперируешь железобетонным фактом: я не была в будущем. Я не знаю всех обстоятельств, не вижу причин и следствий, но... — она упрямо помотала головой, нахмурив изящные брови. — Этого будущего уже не будет. Сейчас наша главная задача — понять, как изменить то, что случилось с Элайджей, чтобы ты выжила. Я не отрицаю факт того, что ты моя дочь. Ладно. Но я категорически отрицаю то, что «это»... могло произойти у меня именно с Элайджей. Люси слегка усмехнулась сквозь слезы, заметно смутившись, и виновато опустила глаза, хотя никакой её вины в происходящем абсурде не было. Николетт, заметив эту детскую реакцию, значительно расслабилась и впервые искренне, хоть и кривовато, улыбнулась. — Что ж... значит, в будущем произошло нечто грандиозное до твоего рождения, что-то, что сроднило нас с Элайджей. Хотя любой фактор этого безумия я всё равно прямо сейчас буду считать чистейшим абсурдом, ибо... — она выдержала короткую, напряженную паузу, округляя синие глаза. — Никлаус бы никогда не допустил подобного. Может... может, он, скажем... умер? — Она на секунду осеклась, а в следующее мгновение рассмеялась нервным, звонким смехом. — Это было бы просто великолепно, дорогуша! — А знаешь, сейчас ты ведёшь себя в точности как Клаус, — поморщилась Люси. Она скрестила руки на груди и отвернулась вполуоборот, задрав гордый носик и упрямый подбородок, нарочито наигранно сдерживая прорывающуюся улыбку. — Хорошо, юная мисс Майклсон... — парировала Николетт. — С вами никогда не было легко. И да... когда-то я делала точно так же. Потому что была одной из них. А ещё... я буквально сражалась против самого... Клойсхена. Это была та ещё задница, уж поверь! Чего мы только не пережили... Но я бы ни за что... — Тогда просто живи дальше и посмотри, что будет. А будет то... что я скоро исчезну. Просто перестану существовать, — не поднимая глаз на мать, тихо, но с надрывом ответила Люсинда, в следующее мгновение ярко вспыхнув внутренней силой, словно маленькая сверхновая. — Люси, мой мозг прямо сейчас пытается осознать катастрофически не поддающийся никакой логике факт! — чуть резче, чем следовало, ответила Николетт. Она шагнула к девочке-подростку и властно развернула её к себе за локоть. — Я в действительности не знаю, как могла в будущем... оказаться в постели с Элайджей Майклсоном! Он был тем, кто меня понимал. Да, тем, кто меня любил, тем, кто защищал от всего и вся. Он был моим рыцарем, моим нерушимым щитом и моим самым верным другом. Но он никогда бы не стал моим любовником, даже невзирая на его чувства! Скорее, я бы переспала с Клаусом, а всё потому, что я просто дура, и меня постоянно тянуло к нему не пойми каким образом! — со скрипом стиснув зубы, на одном дыхании выпалила Николетт, горько сомкнув длинные ресницы. — Неважно... Но если бы Клаус угрожал тебе, я бы сказала ему, что я — его дочь... Только чтобы защитить тебя. Но я... дочь Элайджи Майклсона. — Замолчи! Всё! Хватит! — резко отрезала Николетт. Ей было паршиво. Внучке опаснейшего и властолюбивого тирана Пламена Фламмеля, наследника самого Хаоса, сейчас было невероятно, до тошноты плохо. Пережитые ужаснейшие эмоции восьмидесятых годов в Новом Орлеане нахлынули с новой, сокрушительной силой. Пройденные испытания на выживание в кровавой борьбе с самым жестоким вампиром Клаусом Майклсоном и полное, тотальное истощение внутренних психических ресурсов давали о себе знать. Элайджа всегда был тем, кто спасал её. Он был для Николетт старшим братом, которого у неё никогда не было. Одна лишь мысль о том, что в каком-то варианте будущего они стали любовниками, выворачивала её сознание набекрень. Её психика яростно сопротивлялась, как и вся её непокорная огненная натура. К тому же она до сих пор была до безумия влюблена в Аурума, и потому любая попытка Люси доказать, что её отец — Элайджа, звучала для неё как самая изощренная ересь. — Расслабься, факелочек. Ты вся... — раздался бархатный, тягучий голос Деймона, который материализовался в дверном проеме, использовав вампирскую скорость. — Аж пылаешь. И это была чистая правда. Ладони Николетт гудели, полыхая настоящим оранжевым пламенем, а радужка глаз налилась раскаленным янтарным золотом. Она стояла перед Люси, балансируя на тонкой грани потери самообладания. — Ты пугаешь девчонку, Летт. И я уверен, что невзирая на то, какие ужасы ей пришлось увидеть и пройти в её будущем... смотреть на тебя в таком виде — её худший кошмар. Ибо ты — её матушка, карамелька. Николетт шумно фыркнула. Она отпустила локоть Люси и до металлического привкуса прикусила губу. Огонь на ладонях неохотно погас. — Прости. Прости... — прерывисто задышала она, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Мы не будем больше поднимать тему с тем, кто твой отец. Ты права... я ещё не жила в будущем. Я просто анализировала прошлое и пришла к такому выводу. Николетт опустила голову, плотно закрыв глаза и пытаясь восстановить внутренний контроль. Спустя мгновение она развернулась к Деймону, вопросительно и холодно приподняв брови. — И что нам теперь делать, Деймон? По поводу её будущего? Воровать маховик времени у Альбуса? Менять прошлое, спасая Элайджу? — Время не накладывается так быстро, Летт, — прищурился Сальваторе, вальяжно прислонившись спиной к косяку двери. — У нас будет пара дней, чтобы над этим поразмыслить. А прямо сейчас у нас Фред вот-вот откинется. Для начала нужно вытащить с того света нашего игреневого. Так что двигаем наверх, — безапелляционно заключил брюнет. Фреда ужасно кочевряжило в гостинной. Его тело выгибалось в неестественных спазмах. Сапфир, низко склонившись над ним, пытался провести глубокую диагностику по-крионски. Однако его ледяной дар сканировал тело гриффиндорца ровно с той же сомнительной эффективностью, что и зеленая магия Гарри. — Я могу только замедлить процесс, но не вылечить его окончательно, — сухо и отстраненно произнес Элементар Воды и Льда, задерживая ладонь над тяжело вздымающейся грудью Фреда. Из его руки начал клубиться густой, обжигающе-морозный пар. Прошла секунда, и черная дрянь, распространяющаяся по венам парня, замерла, подчиняясь могущественной магии криона. Но расплата последовала незамедлительно: сам близнец начал громко стучать зубами от пронизывающего до костей холода. — Принесите ему самые тёплые одеяла и горячий чай, чтобы согреть тело, — без лишних эмоций скомандовал ребятам Сапфир. — Мы выиграли час. От силы два. Я заморозил только саму неизвестную субстанцию в его организме, физическую оболочку тела я не тронул. В таком анабиозе эта зараза будет распространяться в разы медленнее, но она будет пронзать мертвецким холодом всё его естество. Если не согревать Фреда снаружи, субстанция просто отморозит ему все конечности. — Значит... значит, мы просто должны одновременно согревать и его, и эту заразу? — с содроганием спросила Люси, с ужасом осматривая бледного гриффиндорца, когда они с Николетт и Деймоном поднялись наверх. В данный момент девчушка изо всех сил пыталась переключить фокус внимания на помощь другим. Она проявляла недюжинную силу духа, стараясь не зацикливаться на собственной тающей реальности. Все в этом проклятом особняке находились в зоне смертельного риска, и, возможно, имена абсолютно всех уже были аккуратно вписаны в список Деф. — Верно, — ёмко, как и всегда, ответил Сапфир. — Именно так мы выиграем драгоценное время, чтобы узнать, как ему помочь. Но не успел Сапфир закончить фразу, как страшным, булькающим кашлем зашлась Елена. Девушка старшего Сальваторе судорожно прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать багровые брызги крови, под ошеломленные, полные первобытного ужаса взгляды членов Ордена. Деймон оказался рядом с ней в ту же микросекунду, бережно подхватив её под локоть. — Так, спокойно, спокойно... — Голос старшего Сальваторе, всегда такой насмешливый и уверенный, впервые предательски дрогнул. Деймон молниеносно подхватил Елену на руки, помог ей опуститься в мягкое кресло и с невероятно чувственной, трепетной заботой заправил выбившуюся влажную прядь волос ей за ухо. — Сапфир? — процедил вампир сквозь плотно сжатые зубы. Никаких больше «Сталактитов» или «Синеньких». Шутки закончились. В его тоне звенела сталь. — Помоги Елене. Живо! — яростно рыкнул Деймон. Он крепко сжал руку Гилберт, взирая в её испуганные глаза с нескрываемой, болезненной тревогой. — Елена?... — Гарри вздрогнул, пятясь назад. — Но она же... Это физически невозможно! Она же вампир! — Всё возможно, Гарри, когда за дело берётся эта чокнутая стерва, — мрачным, глухим голосом произнес Сальваторе. Он нехотя отодвинулся чуть в сторону, уступая место подходящему к креслу криону. — То, что Елена вампир, — верно. Но она за свою короткую бессмертную жизнь ещё никого не убила. А значит, и никаких «жизненных страховок» у неё нет. — Это прямо как в том старом фильме, — тихо сказала Бонни. Она подошла к подруге, бережно поднося к её губам кружку со свежезаваренным травяным чаем. — «Забери чью-то жизнь, и она станет твоей». Или... «Новая жизнь победит смерть». — В десятку, Бон, — кисло дёрнул уголком губ Деймон. — Нужно умереть временно, чтобы выжить. Этот классический трюк отлично может сработать с нашим игреневым, как с человеком, или с любым Первородным вампиром, потому что обычный кол не убивает их навсегда. Но Елена — не первородная! — Голос Деймона сорвался на яростный, отчаянный рык. Его движения стали резкими, порывистыми, словно у загнанного хищника. Длинные пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались — он едва сдерживал бушующую вампирскую мощь, чтобы в приступе паники не разнести этот и без того пострадавший особняк по кирпичику. Схватив телефон, он яростно стал набирать номер Стефана, чтобы немедленно отозвать его вместе с Драко обратно. — Дуйте с Малфоем сейчас же обратно, Стеф! — сдерживая клокочущую ярость, процедил брюнет в трубку. — Болезнь, что сразила Фреда, — магическая природа. И прямо сейчас она пронзила Елену. Никакие микроскопы, лабораторные исследования крови и эксперименты с традиционной медициной здесь не помогут. У нас остался один-единственный выход: лахнуть из этого проклятого измерения! — Лахнуть? — Николетт удивленно выгнула идеальную бровь, когда Деймон швырнул телефон на стол. — Нам вообще-то нужна вторая часть свитка, чтобы найти способ побороть Хаос, Пустоту и ту самую Смерть, которая сейчас мертвой хваткой вцепилась в Елену и Фреда. — Да, Летт. Но именно в другом измерении Смерть не будет иметь своего влияния ни на кого из нас... — Деймон сделал шаг, подходя вплотную к Элементару Огня. Его голос стал пугающе вкрадчивым, почти шипящим. Прямо сейчас ему было абсолютно плевать на ранее утвержденный план Элизабет Форбс: достать вторую часть свитка, которая надёжно была спрятана в Новом Орлеане. В его голове билась только одна мысль — нужно было срочно спасать Елену. Если бы рядом с Фредом сковырнулся Джордж, или Поттер, да пусть хоть сама Летт — он выдержал бы это стоически. Он бы рационально и хладнокровно вращал мозгами, придумывая, как раздобыть оружие против Темных, Верховных Элементаров. Но когда дело касалось Елены... любые попытки мыслить адекватно клинили, рассыпаясь, как старые, проржавевшие шестеренки. — Мы разделимся, — сухо озвучил свое решение Сапфир. Он закончил сложнейший процесс заморозки субстанции в теле Елены, выпрямился и развернулся к остальным. — Сейчас мы просканируем тех, кого эта дрянь пока не коснулась, и отправим их в Новый Орлеан за второй частью свитка. Все остальные немедленно уйдут в измерение Элементаров, в неприступную цитадель Теров. На данный момент там безопаснее всего. К тому же для смертных это место куда более приемлемо — рядом с крионами сейчас критически низкие температуры. Во владениях моего отца вы закоченеете ничуть не меньше, чем сейчас Фред и Елена. — Разделимся? — Люси вся вздрогнула и зябко повела плечами. Липкий страх накатил на подростка с новой, удушающей силой. Её собственная жизнь висела на тончайшем волоске, но ситуация в особняке накалилась до такого предела, что сейчас её панику точно никто бы не стал слушать. Юную леди Свет успокаивало лишь одно: она до сих пор не начала мерцать и исчезать, и она не кашляла кровью, как Фред и Елена. А значит, у них ещё был крошечный запас времени, чтобы понять, как действовать дальше и как спасти её жизнь. — Мы с Гарри сейчас же займёмся сканированием ваших организмов при помощи наших стихийных способностей, — абсолютно серьезно и по-деловому предложил Сапфир. — Если эта субстанция, созданная на основе выпитого нами ранее зелья, из-за влияния сил Деф начала действовать как вирус, то половина из нас уже могут быть скрытыми носителями. — А если заражены мы все? — с тяжелым подозрением спросила Бонни, скептически дёрнув бровью. — Вот тогда все вместе и пнём за второй частью свитка Рика, чтобы уже сдохнуть и отправится, наконец, на тот свет на радость Деф, — зло фыркнул Деймон. — Отставить эти мысли, Бонни. Он вновь подошел к Елене, которую Бонни уже успела заботливо укутать в несколько пледов, напоив, как и Фреда, теплым отваром. — Меня уже всё это достало! Этот Тер через-забор-ногу-задерищенко Певерелл-Зальцман сидит где-то в комфортном особняке Арсенала и раздает свои гениальные распоряжения только по телефону! Пора бы ему уже начать тыкать своей Бузинной палкой по делу и шевелить задницей во имя спасения магических измерений! — А ты хоть в курсе, у кого именно сейчас находится свиток? — Николетт скептически скрестила руки на груди, с сомнением качнув головой. — Подозреваю, что у того, кого мы целую вечность безуспешно пытались убить, — огрызнулся Сальваторе, сверкнув глазами. — Именно, Деймон, — устало потирая переносицу, подтвердила Элементар Фламмель эту непреложную, раздражающую истину. — Свиток у Клауса. А ты сам прекрасно знаешь, какой он... пиздопротивный. И просто так он нам его не отдаст. Деймон лишь криво ухмыльнулся. На большее — привычные колкости, фирменное ехидство и ядовитое подтрунивание — у него сейчас попросту не было ни сил, ни желания. Липкий, удушливый страх за Елену вытеснил всё остальное, заставляя его обычно расслабленные плечи напрячься до предела. Впрочем, панике он не поддавался. Он был уверен, что Николетт обязательно найдет выход, как и догадывался о том, чьи именно тела прямо сейчас отравляет неизвестная зараза, а кто останется неуязвимым. Братья Сальваторе уже давно состояли в тайном Ордене, у истоков которого стояли величайшие умы: Альбус Дамблдор, верховный маг Магнус Бейн и сам Инверно Крионис — могущественный король Элемéнтаров. Деймон, как и Сапфир, успел повидать немало крови и смертей в жестоких стычках с Огненным Альянсом. Поэтому, стоило Сапфиру предложить провести магическое сканирование, как в голове вампира мгновенно сложился пазл. Он мысленно поставил галочку: никто из тех, в чьих венах пульсирует магия Элемéнтаров, не поддастся этой болезни. Эта древняя кровь была абсолютным щитом. Неуязвимой была сама Николетт; Гарри, носящий в себе ген Элемéнтара Земли; Сапфир и Люсинда. И даже Грейнджер — благодаря своей уникальной, магической беременности от Аурума Тера, чья сила надежно укрывала ее изнутри. Слегка сжав холодные пальцы Елены, вампир неотрывно смотрел в ее глаза, пытаясь передать ей уверенность, которой сам едва ли обладал в этот момент. Его лицо оставалось мрачным и серьезным, но где-то в глубине сознания он негромко, восхищенно присвистнул собственным выводам. Если в этом мире и существовал тот, кто способен загнать в угол самого Клауса и распутать этот смертельный узел, то это была именно Николетт. Его расчеты оправдались с пугающей точностью. Ни он, ни Стефан — успевший к этому времени вернуться из клиники Мистик Фолс в компании Драко — не были заражены. Еще бы! По мрачным законам самой леди Смерти, братья Сальваторе давно превратились в ходячую аномалию. За свою долгую жизнь они, намеренно или случайно, отправили на тот свет столько людей, что накопили из их отнятых жизней своеобразную темную «страховку», которой с лихвой хватило бы на несколько тысячелетий вперед. Смерть не спешила забирать своих лучших жнецов. Тем временем в гостиную, медленно ступая по ступеням, спустилась Гермиона. Когда Гарри позвал Сапфира, крион оставил ее наверху, погруженную в глубокий, спасительный сон, из которого она только что вынырнула. Грейнджер выглядела совершенно дезориентированной. Оказавшись в эпицентре всеобщего хаоса, она растерянно переводила взгляд с бледной Елены на бьющегося в лихорадке Фреда, силясь понять, что происходит. И при этом она постоянно ловила на себе тяжелый, взбудораженный взгляд Драко. Малфой замер в стороне, но его напряженная поза выдавала всё: он походил на хищника, готового в любую секунду к смертельному броску, чтобы разорвать глотку каждому, кто посмеет приблизиться к ней с угрозой. В другом конце комнаты, наконец, пришел в себя Джордж. Резко мотнув головой в попытке сбросить оцепенение, он в ужасе осознал происходящее и с отчаянным вскриком бросился к брату. Фред лежал тяжело дыша; его бил такой сильный озноб, что зубы громко стучали, а все тело содрогалось в мучительных судорогах. Воздух в комнате стал густым от страха и решимости. Перед ними стояла монументальная задача. Как холодно и четко обозначил Сапфир, у них не оставалось иного выбора, кроме как разделиться. Одной группе предстояло буквально вырвать зараженных из ледяных, цепких когтей леди Смерти, пока вторая должна была броситься на поиски недостающей части свитка — единственного артефакта, способного раз и навсегда нейтрализовать Темных, Верховных Элемéнтаров.