°°°

Альянс Сяньчжоу — могущественная держава, восседающая во главе войны с мерзостями Изобилия. Уже тысяча лет ведётся эта кровавая бойня, а следов победы даже близко не видно. Но храбрые воины (или фанатичные безумцы) и не думают останавливаться. А святой меч продолжает выбирать своего нового хозяина. По легенде эта реликвия была выкована из костей бога-покровителя Сяньчжоу — Ланя. Считалось, что его плоть, дух и разум настолько сильно отвергали противостоящую ему богиню, Яоши, что, пропитав ими свою землю, смог защитить смертных от участи, поражённых её проклятием. Участь эту прозвали Марой — жизнь, которую отвергла смерть, и которая понесла за это наказание. Вечность — это приговор, которому подвергался каждый грешник. «Храброе сердце». Так его прозвали. Ведь только храбрец способен взглянуть настоящему ужасу в лицо и, не дрогнув, разрубить его на части. Но почему меч менял хозяина каждую сотню лет? Сяньчжоу населяли долгожители, которые могли сражаться в два, в три раза дольше этого срока. ...Меч был живым. У него были чувства, а значит он мог привязываться. Кто бы мог подумать о такой забавной уязвимости могущественного орудия? Инсин не знал, считать эту легенду сказкой или явью, ведь не видел реликвию собственными глазами; а верить чужим россказням не привык. Однако интерес у него был. Как кузнец, мужчина желал познакомиться с оружием. Если бы он мог достигнуть уровня мастера того времени и воссоздать нечто подобное... Если бы создал каждому воину похожее оружие, то война могла бы закончиться быстрее. Но, имея слишком короткую жизнь, у него не было много времени на простые желания. Ему следовало действовать. И однажды подвернулась возможность... Пока меч не выберет себе владельца, главы Альянса будут устраивать фестиваль-испытание, в котором каждый желающий может проверить свою совместимость. Это событие длится до тех пор, пока не найдётся достойный. Однако есть ряд ограничений. Так как может пройти не один год с момента поиска, это фестиваль сложно назвать... фестивалем. Нет ярких и пышных декораций, нет громких празднований и нескончаемого веселья до утра. Вы приходите в обитель меча и пытаетесь вытащить его из камня-хранителя. Именно сюда он возвращается после своей службы. Инсин вызвался добровольцем. Он многое не ждал, даже не думал к нему прикасаться. Один разговор — всё, что ему было нужно. Когда мужчина зашёл в обитель «Храброго сердца», почувствовал странную вибрацию. Сюда не проникал солнечный свет, но было тепло и очень ярко. Здесь ничего не росло, но дул слабый ветерок, а лёгкие наполнялись таким чистым воздухом, от которого кружилась голова. Кроме камней, ничем не примечательных, и главной диковинки ничего не было. Но меч не был против. Он и был этим всем, что создавало имитацию жизни. Молодой кузнец сделал несколько шагов вперёд, невольно горбясь, склоняя голову. Один взгляд на реликвию — всё, что ему потребовалось, чтобы поверить в те якобы выдумки. Меч звал, притягивал, что-то шептал...? Перед таким сложно не поддаться вперёд, протянуть руку и крепко обхватить ладонью рукоять. Он ожидал сопротивления. Моргнул. Кончик лезвия оказался выше его головы. Оружие сначала показалось тяжёлым, но чем больше времени проходило, тем легче он становился. Меч словно привыкал. А привыкнув, расслабился, облегчив ношу и своему... своему теперь хозяину. Никаких фейерверков. Никаких испытаний. Никаких поджидающих за углами монстров. Всё оказалось проще простого. Но сколько воинов уходило отсюда спустя дни? Безрезультатно, конечно, но они тратили здесь своё время, силы и надежду. И уходили. Инсина же сюда привело любопытство. — Так просто? — бросив вопрос в пустоту, мужчина не ожидал получить ответ. Особенно от его (теперь) компаньона. — Просто ли быть верным своему делу, желая справедливой славы и похвалы этому делу? Просто ли не податься своим тёмным желаниям, взрастившим гордыню и алчность? Просто ли быть чужим среди своих, но при этом продолжать любить этих «своих». Голос меча раздавался отовсюду и ниоткуда одновременно. — Ты... — Инсин не хотел продолжал. — «Храброе сердце». Не это ли считается главной чертой твоего хозяина. Чертой, по которой ты выбираешь. — Это имя дали мне вы, люди. Я никогда не соглашался с ним. — И никогда не отрицал. — Не отрицал. — В этом нет смысла. Если много долгожителей с похожими качествами, почему я? — В твоём вопросе есть ответ. Мужчина вскинул одну бровь. — Ты не долгожитель. Для тебя цена будет другой. Как и мой следующий век с тобой. Разговор оборвался. Меч не стремился рассказывать о себе из собственного желания (если оно у него было), Инсин не стремился спрашивать; но и времени кузнец решил не терять, стал рассматривать выполненную работу. Лезвие достаточно широкое и плотное. Таким легко не просто разрезать кости; им можно их ломать. А цвет его как раз напоминал гниющие останки. Возможно, такой была задумка, а не последствия эрозии, так как в легендах часто говорилось о странной раскраске. Сама рукоять была гладкой и чёрной. По бокам по ней проходили фиалковые линии, узор, напоминавший корону Лани. Символ преданности божества своему народу. И ни единой царапины за столько лет. Это чудо. И это чудо было в его руках.