Глава 48. Жар*

Гермиона медленно пришла в себя, ощущение возвращалось к телу, словно прилив накатывал всё выше. Между бёдер пульсировала глухая, настойчивая боль — отголосок слишком яркого сна, не желавшего отпускать. По коже разлился жар, щеки вспыхнули, когда в памяти всплыли обрывки пережитых во сне ощущений — слишком отчётливых, чтобы игнорировать. Она открыла глаза. В комнате царил полумрак: огонь почти догорел, оставив лишь мягкое янтарное свечение. И сразу же её взгляд упёрся в чёрные, неразгадываемые глаза Северуса. Он уже бодрствовал, лежал на боку, всего в дыхании от неё. Его грудь поднималась и опускалась размеренно, но дыхание то и дело сбивалось, а расширенные зрачки придавали взгляду хищное выражение. Губы Гермионы приоткрылись. Голос прозвучал едва слышно: — Тебе снова снился такой же сон… как раньше? Он резко вдохнул, кадык дёрнулся, и, не отводя взгляда, медленно покачал головой. Осознание накрыло её, щеки загорелись ещё ярче. — Я снова говорила во сне? Он слегка кивнул — едва заметно, но взгляд оставался прикован к ней. Сердце Гермионы забилось быстрее; к смущению примешалась непривычная смелость. — Я могла бы сказать «нет». Но… я хотела снова почувствовать тебя. Ты… ты трогал меня, — прошептала она, голос дрожал, но слова звучали уверенно. Она протянула руку и кончиками пальцев скользнула по его предплечью. — Вот так. Его тело заметно дрогнуло. Обретя смелость, она взяла его ладонь и повела вниз — по изгибу бедра. — И вот так, — добавила она тихо, голос сорвался на мольбу. Она направила его руку ниже, к бедру, подцепив край ночной рубашки и приподнимая ткань. Оголённая кожа вспыхнула под его прикосновением. Взгляд Северуса потемнел, дыхание стало тяжелее; он прижал ладонь сильнее, пальцы скользнули выше. Его голос сорвался, низкий, сдавленный: — Гермиона… — Я хочу этого, — перебила она, захваченная собственным порывом. — Я видела тебя во сне, Северус. Мне нужно почувствовать тебя… снова. Последняя ниточка сдержанности оборвалась. Он резко приблизился и накрыл её губы жадным поцелуем, оставив всякие сомнения позади. Его рука скользнула выше под ткань, пальцы едва коснулись чувствительной кожи с внутренней стороны бедра. Гермиона тихо застонала ему в губы, её ладони пробрались под одеяло и заскользили по его груди, изучая напряжённые линии мускулов и бледную кожу под пальцами. Их движения становились всё более лихорадочными; комнату наполнил мягкий шелест ткани и смешанное дыхание. Руки Снейпа скользили повсюду, запоминая изгибы её тела, пока он задирал ночную рубашку всё выше, пока та не собралась складками на её талии. Он скинул с себя одеяло, и его кожа засияла в отблесках огня. Пальцы Гермионы сразу нашли его, скользя по бледным шрамам, пересекавшим его торс. Северус наклонился ниже, его губы оставляли жаркие, жадные поцелуи вдоль её челюсти и вниз по линии шеи. Гермиона резко вдохнула, когда он слегка прикусил чувствительное место под ухом; её пальцы запутались в его волосах. — Северус, — прошептала она, выгибаясь к нему, когда его ладонь скользнула ниже, обхватывая её с такой интимностью, что у неё задрожало всё тело. Бёдра сами собой двинулись навстречу его прикосновению, и с её губ сорвался тихий стон, когда он начал дразнить её, исследуя с уверенностью, опровергавшей его слова о неопытности. Этот звук, казалось, лишал его последних оков, и он снова припал к её губам в поцелуе, всё захватывающем, с языком, жадно проникающим внутрь, чтобы вкусить её полностью. Его рука, всё ещё удерживавшая её, снова задвигалась — медленно, намеренно. Его пальцы скользили по ней с благоговением, от которого дыхание Гермионы перехватило; он исследовал её горячую, мягкую плоть с почти научным любопытством. На миг он отстранился, чтобы встретить её взгляд, выискивая на лице малейшие отблески удовольствия. — Всё в порядке? — прошептал он, его хриплый голос пробежал по её коже мурашками. — Да, — выдохнула Гермиона, дрожащим голосом прижимаясь к его руке. Окрылённый её ответом, он провёл пальцем по её влажности, очертив круг и осторожно войдя внутрь. Гермиона задохнулась, её руки вцепились в его плечи, когда тело инстинктивно сжалось вокруг вторжения. Северус замер, позволяя ей привыкнуть, и лишь затем задал медленный, размеренный ритм. Каждое движение было точным, неторопливым, словно он смаковал каждое мгновение. Её дыхание сбилось, губы срывались на тихие стоны, когда его палец изогнулся внутри, задевая точку, заставившую её тихо вскрикнуть. — Там… — пробормотала она, снова запутываясь пальцами в его волосах. — О, Северус… именно там. Он ввёл второй палец, движения стали увереннее, взгляд не отрывался от неё. Голова Гермионы откинулась назад, кудри рассыпались по подушке, а бёдра сами подались навстречу его руке. Напряжение в её теле росло до невыносимости; она извивалась под ним, и его пальцы действовали с такой искусной тщательностью, какой она и не ожидала, но отчаянно жаждала. Его свободная рука поднялась вверх по её телу, лаская талию, прошлась по рёбрам, пока не легла на грудь. Большой палец скользнул по соску, вызвав у неё новый вздох; он наклонился и заключил чувствительный ореол в свои губы. Слияние ощущений оказалось подавляющим, и Гермиона чувствовала, что теряет всякий контроль. — Северус… — простонала она, вонзая ногти в его плечи, в то время как спираль наслаждения сжималась всё сильнее. — Я… я сейчас… Её слова растворились в крике, тело выгнулось в его объятиях, и волны блаженства захлестнули её в ослепительном освобождении. Пальцы Северуса замедлились, но не остановились, продлевая её оргазм мягкими, заботливыми движениями, пока она не задрожала под ним, хватая воздух рваными вздохами. Он коснулся её ключицы поцелуем, шепча успокаивающие слова на кожу, пока она постепенно возвращалась из плена наслаждения, ещё вся дрожа в отголосках. Открыв глаза, Гермиона увидела, что он смотрит на неё с восхищением и нежностью, от которых сердце её вспыхнуло новой волной жара. — Ты… — прошептала она, ещё не восстановив дыхание. — Ты невероятен. Губы Северуса дрогнули в едва заметной улыбке, но румянец на его шее выдавал смущение. — Уверяю тебя, Гермиона, — тихо ответил он, — это взаимно. Она потянулась к нему, её руки скользнули вниз по его груди, очерчивая рельеф мышц и неровные следы старых шрамов. Добравшись до пояса его белья, она на миг замялась, но затем ввела пальцы под ткань. Её прикосновение было сначала робким, но когда пальцы сомкнулись вокруг него мягко, с осторожностью, его тело вздрогнуло. — Ты такой тёплый, — прошептала она с оттенком изумления. Постепенно её движения стали увереннее, он наливался силой под её рукой. Дыхание Северуса становилось всё тяжелее, голова откинулась назад, пальцы вцепились в простыни. Глухой стон, сорвавшийся с его губ, вызвал у неё дрожь восторга, и она невольно улыбнулась, приободрённая. Гермиона сменила ритм, её движения стали более настойчивыми, сосредоточенными. Она внимательно следила за его реакцией — лёгкая сбивка дыхания, то, как его бёдра начали подстраиваться под её руку. — Вот так? — спросила она, низким, чуть игривым тоном. Его глаза распахнулись, тёмные, полные жара. — Именно так, — хрипло выдохнул он, голос дрожал от желания. Она продолжала ещё мгновение, наслаждаясь его откликом, затем отпустила его и подалась ближе. — Сними, — прошептала она, потянув за его бельё. Северус помог ей, избавляясь от последней преграды, и в ответ стащил с неё ночную рубашку. В отблесках огня они остались обнажёнными. — Я хочу тебя, Северус, — выдохнула Гермиона, её губы скользнули по его, приглашая. Он замер, взгляд скользнул по её телу с такой силой, что её пробрала дрожь. Она залилась румянцем и сама притянула его ближе. — Прошу, — прошептала она, раздвигая ноги, приглашая его к себе. Северус устроился над ней, упершись ладонями по обе стороны, и, заглянув ей в глаза, молча спросил разрешения. Гермиона кивнула, её руки сомкнулись на его плечах, удерживая его, когда он вошёл в неё. Взгляд его смягчился, наполненный преданностью. — Скажи, если нужно будет остановиться, — прошептал он. — Не нужно, — ответила Гермиона, скользнув ладонями вверх по его спине. — Я этого хочу. Я хочу тебя. Ощущение было всепоглощающе — медленное, осознанное соединение, оставившее их обоих без дыхания. Гермиона ахнула, ногти вонзились в его плечи, когда он заполнил её полностью. Северус замер, уронив голову ей на плечо, борясь с собой, чтобы не потерять контроль. — Тебе хорошо? — прошептал он, голос натянутый от напряжения. — Да, — выдохнула она, слегка двинув бёдрами, подталкивая его. — Пожалуйста… не останавливайся. Он начал двигаться — сперва медленно, размеренно, его бёдра ритмично скользили навстречу её телу, и от этого дыхание Гермионы сбивалось. Каждое движение рождало восхитительное трение, заставляя её выгибаться, цепляясь руками за его спину. Она снова чувствовала, как напряжение сжимается внутри, на этот раз настойчивее, в такт его всё более уверенным толчкам, каждый из которых проникал глубже. Дыхание Северуса было неровным, лицо нависало над её, опираясь на предплечья. Его напряжённые мышцы обрамляли её, и в лёгкой дрожи движений ощущалось, как он сдерживает себя. Тёмные глаза впивались в её взгляд, выражение колебалось между сосредоточенностью и изумлением, словно он всё ещё не мог поверить, что это происходит на самом деле. — Ты… совершенна, — пробормотал он хриплым голосом, и по её позвоночнику пробежала дрожь. Гермиона перехватила дыхание, сердце наполнилось от искренности в его тоне. Она подняла руку, переплела пальцы с его волосами и притянула его к себе для поцелуя. Их губы слились в жарком столкновении; ритм его движений сбился на миг, пока они терялись друг в друге. Она ощущала его прерывистый стон на своих губах, и это лишь подстегнуло её, заставив ноги крепче обвить его талию, прижимая его ещё ближе. Когда их движения стали более отчаянными, руки Гермионы скользили по его спине, запоминая рельеф мышц и неровности шрамов, которые она прежде лишь мельком видела. Он двигался с грацией, в которой смешивались контроль и отчаяние, словно он пытался удержать это мгновение как можно дольше, даже когда тело требовало освобождения. — Северус… — прошептала она, пальцы вцепились в его плечи, голос дрожал. — Я так близко… Её признание словно сорвало его сдержанность. Его толчки стали глубже, настойчивее, стремясь довести её до края. Голова Гермионы откинулась на подушку, губы приоткрылись, когда наслаждение обрушилось на неё волной — острое, неумолимое. Её ногти провели по его спине, тело выгнулось навстречу, и напряжение разорвалось вспышкой ослепительного экстаза. Её крики были тихими, но отчаянными; под ним она вся дрожала, пока волны оргазма не схлынули. Северус замедлил движения, его лоб прижался к её, он шептал её имя — благоговейно, срывающимся голосом, словно молитву. Её содрогания ещё не стихли, когда его ритм стал глубже, и собственное самообладание окончательно дало трещину; дыхание участилось, тело выдало напряжение. — Отпусти, — прошептала она, ладонями обхватывая его лицо и направляя его взгляд к себе. — Не сдерживайся. Его глаза потемнели, тело напряглось, и новый толчок был уже резче, сильнее; спираль его наслаждения закрутилась невыносимо. Срывающиеся звуки стали низкими, гортанными; Гермиона чувствовала, как он дрожит над ней, теряя контроль. Когда он достиг пика, это было с такой силой, что дыхание сбилось в её шее, а тело прижалось к ней в дрожащем, всепоглощающем освобождении. Они ещё долго оставались так, переплетённые, с неровным дыханием, возвращаясь из бездны экстаза вместе. Его тяжесть была ощутимой, но в то же время дарила ощущение защищённости; Гермиона улыбнулась, нежно проводя пальцами по его влажным волосам. Наконец он перевернулся на бок, увлекая её с собой, заключив в объятия, словно не мог отпустить. Она устроилась на его груди, пальцы лениво очерчивали узоры на его ключице, а ровный ритм его сердца убаюкивал её. — Ты в порядке? — тихо спросил он, голос всё ещё хрипел, но был полон заботы. Гермиона подняла голову, её улыбка стала шире. — Более чем в порядке, — ответила она тёплым, чуть игривым тоном. — Это было… невероятно. Лёгкий румянец залил его шею, он отвёл взгляд, но её не ускользнула та едва заметная, почти смущённая улыбка, что коснулась его губ. — Ты тоже был неплох, — добавила она, не удержавшись от шутки. Северус тихо усмехнулся, покачав головой; его рука поднялась вдоль её спины, пальцы утонули в её кудрях. — Невыносима, — пробормотал он, но ласковая интонация выдала его. Гермиона коснулась губами его груди, её улыбка смягчилась, когда она снова устроилась рядом. Её тело и сердце были полностью удовлетворены. А когда его руки крепче сомкнулись вокруг неё, а губы коснулись её волос, она знала — он чувствовал то же самое.