Часть 2

Библиотека в Отеле Тасокарэ пахнет старой бумагой, древесной пылью и чем-то, что невозможно описать — как будто полки помнят чужие жизни. Я сидела за дальним столом, спиной к проходу, медленно перелистывая страницы. Пальцы скользили по тексту, но я его не читала. Мысли были где-то глубже. Внезапно — холод. Внутренний. Будто что-то невидимое скользнуло по позвоночнику. Я не обернулась, но поняла — он здесь. Осата. Последние несколько дней мне кажется, что он меня преследует. Его взгляд зелёных глаз пронзает, словно весенний ветер, будто пытаясь вывеять что-то наружу. Его шаги спокойные, размеренные. Почти вальяжные. Он всегда входит так, как будто всё вокруг принадлежит ему. Пальцы в кожаных перчатках мягко скользнули по корешкам книг, прежде чем его голос нарушил тишину: — Какая ирония. Ты, скрывающаяся от всех, проводишь столько времени среди историй других людей. Я подняла взгляд. Он стоял прямо напротив — высокий, угловатый, с тенью на лице. Его пальто — тёмное, подчёркнуто строгого покроя — будто сшито под образ классического детектива из старых фильмов. Он вписывался в библиотеку, как будто был частью её интерьера, только живым и слишком реальным. Я усмехнулась. — Ты, наверное, ищешь, где я спрятала улики, раз вырядился так? Он наклонился ближе. Слишком близко. — Я ищу истину. И кажется, она слишком часто оказывается рядом с тобой. — Ну раз уж ты сам её не видишь, может, тебе стоит проверить зрение. Очки тебе бы шли, — я склонила голову набок и мои губы расплылись в ухмылке. — Придали бы тебе интеллекта. Он не улыбнулся в ответ. Только выпрямился, вытянувшись как струна, и медленно снял перчатку с одной руки. Движение было почти ленивым, но в нём чувствовалась угроза. Я тут же отодвинулась на стуле, держа расстояние. — Я видел, как тебе стало плохо вчера. Ресторан. Ты столкнулась с одним из гостей. И после — паника. Пульс, бледность, дрожь. Это было не просто головокружение, — он говорил приглушённо, почти шёпотом, но каждое слово отзывалось в груди холодным эхом. — Молоко, наверное, было просрочено, — фыркнула я, опуская взгляд на книгу, страницу которой я сжала так сильно, чуть не вырвав. Опомнившись, я закрыла издание и поднялась с места планируя поставить обратно на полку. В библиотеке я чувствовала опасность, что захлёстывала меня с головой, накрывала волной, пробиралась лезвиями пол кожу и скальпелем в сердце. Он склонился поясницей к столу и заглянул мне в глаза: — Не строй из себя дуру. Я не слепой. Ты знаешь больше, чем может показаться. Я почти уверен в этом. И знаешь, что интереснее всего? — Просвети. — Ты пытаешься это скрыть. А значит боишься, что кто-то узнает то, что знать им не положенно. Ну же, — он выпрямился и сделал шаг вбок, словно выстраивая позицию на шахматной доске. — Скажи мне, что это за знание? Я посмотрела на него молча. Внутри бушевало напряжение, но снаружи — наигранное спокойствие и сарказм. — Ты действительно думаешь, что подкрадываясь в библиотеку и дыша мне в затылок, сможешь вызвать откровенность? Ты с ума сошёл, или просто разыгрываешь дешёвую драму? Он снова не улыбнулся. Только чуть прищурился. Но я ещё чувствовала слабое эхо того видения из ресторана. Я тогда коснулась мужчины — случайно. И вдруг… …вспышка: узкий коридор, стены обиты звукоизоляцией. Голос — женский, срывающийся в крик. Мужчина, стоящий в полумраке, у двери. В руке у него — зажигалка. Необычная, серебряная, с выгравированным символом солнца. Крик. И внезапно тишина. Затем — дым. Запах, обжигающий лёгкие. Я не знала, кто они. Это было что-то в роде чужих воспоминаний. Но ощущения не мои. При этом всё слишком реально. Нужно больше не позволять прикасаться к себе кому-либо.