Когда смех звучит как конфета

Всё катится своим чередом. Следующий рабочий день. Завтрак, метро, офис, поездка за стопкой бумаг, начало нового проекта, кофе, отчёт начальнику, помощь коллеге, поход к директору, получение ещё одних документов, разбор печатей, поиск подписей и сверхурочка до десяти вечера, лишь бы закрыть доклад в срок. Зои с головой в работе, неуспевшая даже пообедать. Она ограничившись очередной порцией горького кофе на обед заползла в квартиру, снимая аккуратные рабочие кроссовки. Она выдохнула осознавая, что, слава всем богам, это не жёсткие кожаные туфли. Жуть, как хотелось есть. Заварив заканчивающийся рамен, – надо будет зайти в магазин, а то, и правда, так можно остаться совсем без еды – она неуклюже села на диван, облегчённо вздыхая. Наконец-то она дома! Здесь все так приятно, и из-за этого раздражающе. Ноги облегчённо расслабляются, а голова откидывается на нежную спинку мягкого преступления человечества. Руки раскинуты в стороны, взор вперен в потолок, и появляется умиротворяющее чувство в груди. Оно заворачивается ленивым котом, давя на ребра и сердце, стекает вниз неспешными забытыми ручьями, достигая кончиков пальцев, и, будто пробиваясь через ткани кожи, впивалась в обивку дивана. Волна поглотила область живота, придавливая любимым пледом, и опустилась до самых стоп, заставляя девушку полностью расслабиться и отдаться своему организму. Веки уже начали слипаться, а мысли улетучиваться, как внезапно где-то на затерявшихся рецепторах почувствовался запах жвачки со вкусом мяты и лимона. Сознание вспыхивает искрой, принося воспоминания прошлой ночи. Так. Я вспомнила, что не должна спать. Как минимум, я себе обещала потерпеть пару дней, пока не разберусь со сложностями на работе в моральном плане. Да, определённо. Да и что я вру... Мне правда интересно вновь увидеть того парня с магнетической аурой. Душа соскочила с дивана и покатилась на улицу, вновь собирая уставшие листья себе под меридианы. Зои и сама не заметила, как ноги ее привели к тому самому магазинчику, где они вчера встретились. Его ещё не было. Внутри погас огонек детского веселья. Пришлось зайти в круглосуточный, чтобы выбрать себе перекус, ведь ждать одного единственного человека посреди мёртвой улицы – сложная затея. На глаза попалась банка "Шипучего взрыва", а израненные кисти неосознанно потянулись за ней. Скребущее чувство долга попробовать подчинило разум. Сжимая закрытую жестянку энергетика в ноющих ладонях, я никогда не признаюсь, что жду. Жду удлиняющихся теней на покрытом трещинами асфальте. Жду окончательного затишья города, чтобы остаться наедине с эмоциями. И с чего я должна покупать этот сплошной сахар и кофеин? Зачем я подумала о нем тогда, дома? Почему я должна сидеть на этой долбаной облезшей скамейке в ожидании какого-то незнакомца? И, в конце-концов, какого хрена я... Бурный поток непрекращающихся внутренних диалогов прервало тихое шарканье подошв о дорожное покрытие. Голова поднялась от созерцания разбитого асфальта. Тот парень. – Ну что, готова к экскурсии? – небольшая ухмылка на губах, и рука дёрнулась в направлении к девушке, приглашая. – Ты серьёзно? Сейчас два ночи, – Зои недоверчиво посмотрела на него, окидывая внешний вид. Все те же рваные джинсы и потертые конверсы, только верх сменился на растянутый кардиган и блестящую звёздочку в ухе. Его кончики губ расплылись в хитро-лукавой ухмылке: – Именно поэтому всё и работает, – парень подходит ближе, становясь рядом со скамейкой и забирая банку из моих рук. В нос ударил тот самый аромат разноцветных газировок и кислых леденцов. Он одним быстрым движением открыл жестянку и возвратил её мне, незаметно кладя крышку от неё себе в зашитый нелепой заплаткой в виде пушистого зайца с бантиком под откушенным ухом карман. Я решила не думать об этом. Газировка шипела, пузырилась, разливая по воздуху цветастый шлейф энергетика. Зои морщится, но делает глоток. Боже, как сладко. Слишком сладко и непривычно. Совсем как он. – Ну? – светловолосый уже идёт вперед, не оглядываясь за спину. Он шел неспеша, словно ждал, пока девушка встанет со скамьи и догонит его. Брюнетка колеблется, но потом поднимается и равняется с ним. Они сворачивают в парк. Удивительно, что днём здесь бушует малышня, размахивая маленькими совочками, ритмично бегают мамы с колясками, парочки смешливо перешептываются, и улыбающе прогуливаются старики со своими громкими лающими питомцами. А ночью... Ночью здесь деревья стоят немыми стражами, а луна промокает в лужах после недавнего дождя, превращая ямки в сизые зеркала. Ночью здесь словно замораживается время, заставляя кузнечиков стрекотать громче, а лисья шелестеть прожилками тише. Под ногами слякоть и поломанные северным ветром палки. Ботинки чавкают, играя колыбельную уснувшим соцветиям многолетних растений. Ночью парк пахнет иначе – жемчужинами паутин между веток уверенных стражей, пыльной сыростью, что оседает на коже молочными следами, и мятой, растущей между плиток потрескавшегося тротуара. Зои осторожно перешагивает через ещё одну поломанную палку: – И что мы здесь ищем? Призраков?? Парень смеется. Его беспечный смех пропитывает лёгкими касаниями пустующие лавочки: – Хуже. Тишину. Ноги в протертых кроссовках останавливаются около детской площадки. Качели тянуще скрипят под порывами ветра. Обладатель коллекции растянутых свитеров и растрепынных худи плюхается на одну из них. Цепи оглушительно лязгают. – Вот видишь – днём тут орут и топают дети, ближе к вечеру целуются парочки, а ночью... Ночью это самый обычный кусок железа, который, оказывается, помнит, как летать. Девушка присаживается на заржавевшую качель рядом и нерешительно раскачивается: – Ты всегда так... Говоришь загадками? Зои, слегка нахмурив в искреннем непонимании брови, вопросительно взглянула на силуэт парня подле. В ответ он резко останавливается и поворачивается к девушке: – А ты всегда так... Боишься просто быть? Томящая тишина заставила гулко сглотнуть и потеряться в своих затягивающихся в узлы пальцах. Вопрос висит в воздухе как и её мысли – белой дымкой тумана. Было боязно отвечать, ведь... Он прав. Жилы внутри замерли и словно окаменели после без труда брошенных слов. Она хотела огрызнуться, но из-за пересохших губ вышел бесшумный звук: – Я не боюсь. Мне некогда. Парень перебрасывает ногу через качель. Теперь они лицом к лицу, изучают расстояние. – Вот и враньё, – он тянется за её бутылкой газировки и отпивает из неё. На задворках стучащего мозжечка почувствовался запах палёной бумаги. Это от него так пахнет? – Ты просто боишься, что если остановишься – тебя накроет. Зои не отвечает, она слушает стук своего заведенного потерявшимся несколько мёртвых лет назад ключиком сердца. Где-то, прорезая плетистые тени осознания, ухнула сова. Светловолосый вдруг встаёт и тянет девушку за руку: – Пойдём, покажу кое-что. Он ведёт её куда-то глубже в парк, дальше от застывшей детской площадки. Ведёт к старому дубу, чьи ветви вгрызаются в сизое небо. В нём дупло. Парень отпускает мою ладонь и залазит ей в дупло, вынимая жестяную коробку. Он открыл её. Внутри – куча странных вещей: пожелтевший билетик в кино на фильм, который давно уже не показывают, спичечный коробок с полностью протертыми боками, таинственный камень с дыркой, старый ключ, который вот-вот развалится. – Что это? – перебивает брюнетка, измученная своим любопытством. Она наклоняется ближе к коробочке, силясь получше рассмотреть лежащее в ней. Утопающий лунный свет не предоставляет такой возможности. Светловолосый пожимает плечами и улыбается краем губ, наблюдая за небольшой сценой перед ним. Мило. – Вещи, которые люди теряют, когда спешат. Я их собираю, – он достает из кармана сломанный карандаш с надкушенным ластиком и ложит свою новую "добычу" на деревянное дно. – Вот. За сегодня. Упала у тебя в прошлый раз из сумки, когда ты заходила в круглосуточный. Зои подняла свой взгляд и вспыхнула, словно полевой костёр, распуская вокруг себя электрические искры злости и негодования: – Ты подобрал мой карандаш? – Теперь он часть коллекции, – парень вновь пожал плечами. – Когда-нибудь, через лет сто, археологи раскопают это и подумают, что мы были культом, поклонявшимся канцелярским принадлежностям. Девушка смеётся, по-настоящему, до слёз, забывая о гневе, что она испытывала несколько секунд назад. Внутри рождается что-то по-детскому весёлое, наполняет щекочуще лёгкие и выходит наружу белоснежной улыбкой. Светловолосый засматривается. – Вот видишь, ты умеешь, – заметил светловолосый, тихо посмеиваясь. Что-то в его взгляде изменилось, словно взгляд стал... Мягче. – Что? – смех перестал ласкать чувствительные барабанные перепонки, в то время как Зои с непониманием уставилась в его глаза. – Жить. А не просто существовать, – парень прервал зрительный контакт и вновь вернулся к своей коробочке. Он закрыл ее и положил обратно в дупло. Они стоят. В тишине. Зои смотрит на него. А он упирается взглядом в чистые бежевые кроссовки. Его рачки застряли на месте, а её жадно скользили по чётким чертам напротив. Зои понимает, что не проверяла телефон уже два часа. И ей как-то... всё равно?.. – Любитель бодрячки, как тебя зовут? – брюнетка по-доброму усмехнулась, наблюдая за сменой эмоций на бледном профиле. – Любитель бодрячки? Это ты так газировки сейчас назвала? – уголки его губ поднялись а намеке на смех. – Верно, – брюнетка щёлкнула пальцами, поддерживая его догадку. – Так, как тебя зовут? Тебя не смущает, что я всё ещё не знаю твоего имени? Парень улыбаясь вздохнул, поднимая лукавый взгляд: – Мистери. А тебя, работяга до мозга костей? Зои рассмеялась, хватаясь за живот: – Что? Ты серьёзно сейчас? – до слез на глазах и наклона вперед, пытаясь успокоиться, но смех всё больше разжигался внутри. – Я Зои. Мистери тихо смотрел на неё, щуря глаза от шуршащих бабочек в своих лёгких. Он шепотом распробовал её имя на языке, растягивая гласные. Звучит как зефирная конфета, что продавалась в детстве в том самом любимом киоске. Именно здесь Зои почувствовала этот запах. Дым. Но не сигаретный, а костровый. Словно... Словно в свободное время по ночам он любит сжигать свои записи из старых дневников. До этого Зои не замечала этого аромата – будто только сейчас они стали ближе. Раньше были газировка, жвачка со вкусом мяты и лимона и оттенок краски в баллончиках. Добавился ещё один запах, который раскрывает его больше. Потом я обязательно... – Дай ещё, – девушка успокоившись протянула свою руку к парню. – Бодрячку. Он тихо хихикнул на её хитрую сознательность. Она верно уже знала, что он всегда носит с собой лишнюю жестянку с энергетиком. Светловолосый протянул ей банку, ухмыляясь и подчиняясь её просьбе. Их пальцы соприкасаются на холодном алюминии. Но оба делают вид, что этого не замечают. Обратный путь всё тот же. Пыльной киноплёнкой мелькает перед глазами. Они возвращаются к скамейке. Рассвет ещё далеко, но город потихоньку начинает просыпаться: где-то проснулся свет в окне квартиры на пятом этаже, недалеко пикнула подъездная дверь, выпуская человека наружу. – Ну что, работяга, скоро на смену? – посмотрев на часы, заметил Мистери. – Ага, – девушка тяжело вздохнула, кося глаза на его наручные часы. – Через три часа. Парень кивает и встаёт с полюбившейся лавки: – Значит, завтра. – Это угроза? – Зои многозначительно поднимает бровь. Бледноволосый отходит дальше, заставляя Зои провожать его взглядом. Он отходит достаточно далеко, заворачивая за шершавый угол раскрашенной панельки. Воздух приносит тихим шепотом, лаская сразу покрасневшее ухо. "Обещание". Она остается одна. С пустой банкой в руках и с чувством, будто внутри что-то... неизменно перезагрузилось.