Глава 4

      Покой Сэму только снился. Его разбудил звон металла, хаотично ударяющегося о металл: Дин, во сне, пытался двумя руками разодрать себе грудь, истошно хрипя, и пристегнутая к кровати половинка наручника царапала металлические ламели.              -Слезь с меня! Сэм… Сэм, помоги мне! – охотник кричал, в отчаянии мечась по кровати и, не щадя плоти, дергал руками. Наручник оставлял красные, а где-то уже багровеющие следы, которые потом превратятся в немаленький синяк. Одеяло валялось на полу, а футболка на нем пропитывалась кровью из разорванных швов, которые прекрасно подсвечивались полуденным солнцем, что пробивалось сквозь зашторенные окна.               -Сэм, нет! –реагируя на сон, Дин рванулся изо всех сил, избивая воображаемого врага ногами и задыхаясь, пытаясь собственными ногтями разодрать ткань одежды в клочья, царапая горло, как если бы ему не хватало кислорода.              -Дин! Эй, проснись. Перестань, Дин! Перестань, ты меня пугаешь, братец, – Сэм, итак каждую секунду ожидающий от брата подвоха после недавних фокусов с сознанием, вскочил с диванчика, на котором лежал, схватил его за руки, навис сверху и прижал трепыхающегося брата к кровати, налегая всем весом. Единственное, чем младший Винчестер сейчас мог ему помочь - это не дать искалечить себя и его, и спокойным тоном поговорить с братом, -Давай, парень, это всего лишь кошмар, мы же Винчестеры, мы и не с такой дрянью справлялись.              Дин стиснул зубы, его голова беспокойно металась по подушке, он был уже весь мокрый, вены вздулись и переливались неярким голубым свечением, а глаза были крепко зажмурены, он тяжело дышал и боролся со сдерживающими его руками. Видно было, что кошмар давно донимает его, и Сэм мысленно ругал себя за то, что не услышал крики о помощи раньше. Старший Винчестер упорно не желал слышать того, кто пытался до него достучаться и, кто также, как и он, напрягал все мышцы и обливался потом. Задыхаясь и пыхтя от усердия Дин высвободил-таки одну руку и, несмотря на то, что Сэм был больше его, быстро схватил ключи от машины, которые выпали из кармана и валялись на кровати и несильно ударил ими брата. Сэм, решив, что Дин проснулся, ослабил хватку и вгляделся в его лицо: Дин улыбался, но улыбался недолго. Улыбка сменилась ужасом.              -Папа, Сэм, он... – Дин, хватавший изо всех сил воздух, так и остался лежать с открытым ртом. Сэм почувствовал, как руки его слабеют, ноги расслабляются и подумал на секунду, что брат умирает, и хотел было бежать за телефоном, но тот начал быстро шевелить губами, неслышно проговаривая одно и то же слово, -НЕТ! НЕТ! НЕТ! – отчаянно срывалось с его губ и улетало в никуда.              Он мотал теперь головой по сбившейся подушке и почти кричал, крик застревал в горле. Он давился собственными эмоциями, то выкрикивая буквы, то срываясь на шепот и все звал на помощь. И то ли это был пот, то ли по щеке старшего Винчестера прокатилась слезинка.               Несильно тряхнув затерявшегося в кошмаре брата, Сэм позвал его по имени, гораздо тише, чем до этого, но он был уверен, что брат его наконец-то услышит.              -Дин, проснись… - в горле самого Сэма пересохло и это был скорее хрип, чем голос, но он хотел спасти брата из кошмарного сна.              Дин в последний раз шумно захватил воздух, сорвавшись на стон и открыл глаза. Одурманенным взглядом он оглядел Сэма и испугался, но видно было, что он узнал его, только почему-то истинная картина мира не вязалась с его собственной. Но, кажется через несколько секунд шок его спал, уступая место безмерной радости и он стал чертовски счастливым. Таким счастливым, каким бывает только человек, который увидел наконец близких, после многолетнего одиночного заключения. Он уставился на грудь брата таким выжидающим взглядом, как будто она обязана была, как минимум, воспламениться, но ничего такого не произошло и Сэм, замявшись, слез с кровати. Тогда Дин свободной рукой схватил его за предплечье, не желая отпускать от себя, притянул к себе и крепко, по-братски обнял.              -Спасибо, - непонятно за что поблагодарил Дин и поморщился, сразу показавшись смертельно уставшим, свечение его вен отступило от лица и спряталось где-то под футболкой, комочком сворачиваясь на разорванных ранах, которые вновь напомнили о себе, - Кажется, мне надо в душ,- отдышавшись, усмехнулся он, побрякивая наручником.              Дин приложил свободную руку к футболке, поморщился и пошевелил перед лицом пальцами, которые были в крови.              -Дай я помогу, - Сэм отстегнул наручник, теперь сомневаясь, что Дин даже при желании куда-то убежит, хотя оставлял за ним такую возможность, помог брату сесть, подхватил его за бок, Дин тихо зашипел и они вдвоем доковыляли до ванной, как будто возвращались из паба и помогали друг другу не упасть.              Сэм раздел полусонного Дина и погрузил в набирающуюся ванну. Ему было не привыкать обмывать его раненого, ведь Дин постоянно, следуя указаниям Джона, бросался вперед, закрывая собой брата, а, когда тот был в Стэнфорде, наверное, и самого Джона. Сэм видел зарождающееся семя сомнения в отце, которое росло в Дине, но в такие моменты, казалось старший Винчестер получал какое-то свое изощренное удовольствие от того, что попал под удар и семя погибало, отравленное страданиями.              Сэму снова открылся весь цветастый букет. Почти весь торс Винчестера был покрыт сплошным синяком. Спина сильно пострадала и по бокам, на границе ребер были видны следы от сильных ударов ботинками. Ко всему этому добавлялись припухшие края раны и свежие царапины на груди и шее и покалеченное запястье. Колени переливались зелеными цветами, а на левом плече был свежий шрам от пули, прошедшей по касательной.              Теперь, когда Сэм мог разглядеть брата и тот не ерничал, отвлекая его, он рисовал себе ужасающие картины того, что могло произойти. Образы совмещались в голове с тем, что он узнал за эти несколько дней и вырисовывались страшные истории об этом недельном скитании Дина. Совесть грызла его изнутри. Он все пытался придумать, как объяснить брату, что они сейчас в Джорджии, а не в Огайо, и ничего лучше, чем списать все на алкоголь, как, по мнению Дина, все и было, не нашел.              Прояснив для себя реальность, Винчестер стал отбиваться от заботливых и аккуратных рук Сэма, утверждал, что справится сам, что он требует, чтобы Сэм вышел, угрожал расправой за то, что брат ведет себя с ним как с ребенком, но, получив подзатыльник и угрозу мыться в наручниках, бурча, успокоился. В глазах старшего Винчестера мелькало понимание того, о чем он, по недавнему опыту Сэма, и догадываться не должен был.              ***              -Дин, вставай, нам уже пора, - Сэм с полуулыбкой смотрел на заснувшего в кресле после утренних купаний и истерзанного кошмарами брата.                    -Я не сплю, - ответил он, не открывая глаз, - просто глаза устали, вот и даю им отдохнуть, мне еще машину вести, так что имей уважение, -он говорил медленно, прерываясь на зевание и пытаясь открыть глаза.              -Куда это тебе машину вести? - как бы не понимая, спросил младший, радуясь, что по возвращению из ванной стащил ключи от импалы. Ну по сути, Дин сам их в него кинул, а значит отдал.              -Как куда? Ну у тебя и память. К Бобби конечно, забываешься, Рапунцель, надо таблеточки, таблеточки для памяти, - он постучал по виску, подслеповато морщась, но открывая сначала один, а потом и другой глаз.              -Ну-ну, раненые машину не ведут, забыл? – Сэм ожидал уже подобной реакции от брата и припас пару мудростей, думая над тем, как бы брат не засветил лицо перед полицейскими.              -Твои дурацкие правила, - ворчал Дин, подтягиваясь в кресле повыше и хлопая руками по карманам на рубашке, чтобы заявить, что пока ключи у него он будет вести машину.              -Не мои, Джона, - вздохнул младший и подбросил ключи на ладони, привлекая злобный взгляд брата.              -Отца, - поправил Дин, смиряясь со своим небольшим поражением.               -Собирайся, по пути возьму нам перекусить, заодно обсудим Роя, что-то есть в нем по нашей части.              Сэм шнырял туда-сюда по номеру, пока Дин собирал сумку, настойчиво игнорируя мысли об альтерэго.              -Дин… - сейчас Сэм запасал с собой несколько больших бутылок с водой и укомплектовывал аптечку.              -Ммм..? – Дин, застегивая молнию сумки, поднял на него глаза, закусив губу.              -Скажи… что тебе снилось? – обычно Сэм не лез в душу без разрешения, но и Дин не каждый день так сильно рад его видеть, и уж точно не каждый день приходится промывать царапины от человеческих ногтей.              -Как обычно. Мама, наш дом, - соврал Дин, не желая обсуждать свои кошмары и делая вид, что отвлекся на сумку. Он расстегнул молнию и придавливал ладонью вещи, как если бы они не помещались.              На несколько секунд повисла неловкая пауза, нарушаемая только шорохом вещей и упаковок с бинтами и таблетками.              -И все? – усомнился Сэм, - Ничего, кроме воспоминаний?                    -Все. Ничего кроме. Пойдем уже, - он застегнул молнию, подхватил сумку и вышел за дверь, не желая продолжать разговор.               Настроение резко упало у всех.              Не обращая внимания на предложение Сэма закупиться и поесть в машине, Дин прошествовал в кафе, больше от нежелания не делать, как хочет брат, чем от голода. В кафешке ели быстро и молча, отсев ото всех подальше, в кабинку. Старший ограничился кофе и отказался даже от пирога, ссылаясь на тошноту. В машине разговор тоже не завязался. Дин прислонился к двери и притворялся спящим. Сэму оставалось только гадать, что за спектакль разыгрывает брат. Ему все еще хотелось высказать свои подозрения, но он переживал, что помешает организму брата восстанавливаться, если тот вдруг действительно спит.               Так они ехали несколько часов в полном молчании. Дин уснул, тогда Сэм заметил, что тот дрожит от холода во сне, потому что прижимается к уличному стеклу и укрыл его старой отцовской курткой, которая лежала на заднем сиденье и тихо включил кассету металлики. Ближе к ночи, охотник почувствовал, что начинает сказываться недосып и на повороте к IA-10 заехал на заправку. Торможение машины разбудило согревшегося Дина и он поднял недовольные глаза.              -Это не дом Бобби, -он окинул взглядом ничем не примечательные колонки и небольшой магазинчик.              -Нет, не он, - подтвердил Сэм, - бензин кончается, и я хочу кофе.              От кофе уже тошнило, но надо было как-то бороться со сном, и он вышел из машины, засунул пистолет в бензобак и пошел покупать кофе, лживо улыбаясь кассирше, которой он явно понравился.              Тем временем, Дин перебрался на водительское сидение и крепко занял оборону, планируя не пускать его за руль. Сэм вернулся, увидел грозную решимость в глазах брата и его усыпленные принципы позволили Дину везти их дальше. Кофе он не пил, отдал его старшему, которому было сейчас нужнее и лег сразу на заднее. Теперь он не стал бы разговаривать с Дином, даже если бы он сам начал бы ему все рассказывать. Спать хотелось неимоверно, и Сэм забыл сказать брату, что они подъезжают к Су-Фолз не стой стороны, с которой он думал.              До Бобби оставалось еще восемь часов езды.              ***       Доехали они ближе к утру, несмотря на то, что Дин на свободных участках неплохо припускал машину, было еще по-осеннему темно утром, но Бобби их ждал и вышел встречать, когда услышал рев мотора импалы. Дин вышел первый, не стал будить брата, громко хлопнул дверцей и замер рядом с машиной, чтобы старик мог его рассмотреть.              -Привет, сынок, где ты, черт возьми, пропадал, и где Сэм, он звонил, когда вы были в Миссури, сказал везет тебя, оболтуса, домой, - он обнял своего любимчика и оглядел, ища те ужасные, смертельные раны, о которых говорил ему Сэм, но увидел только пару синяков и царапин, которые высовывались из-под куртки.              -Привет, Бобби. Он спит, в машине, - Дин был сам не свой, не смотрел охотнику в глаза, не обнял в ответ и, казалось не сразу понял, о ком речь. Он поспешил в дом, оттарабаня реплику, но Бобби окликнул его на полпути.              Старый охотник сначала впал в ступор от такого «радушия», счастливое, по-отечески приветливое счастье как ветром сдуло с его лица, но решимость сделала свое.              -Дин, - окликнул он Винчестера и тот остановился, замерев на полушаге, - Что случилось? – ни намека на благосклонность в голосе.              Шатен повернулся к нему со, все еще, опущенной головой. Волосы падали на его лицо, прикрывая глаза. Он медленно поднял взгляд и уперся им в Бобби.              -Простите, мистер Сингер, Дина нет дома, - глаза Винчестера горели голубым огнем, он улыбался кровавой улыбкой, и монстр в нем радовался предстоящей бойне.              Бобби сделал к нему несколько шагов. Винчестер вытянул руку вперед и отступил, шатнувшись.              -Бобби, нет, не подходи, - Дин заставил себя отступить и попытался перехватить власть. Зубы его были стиснуты, глаза зажмурены, он, казалось, снова видел тот сон:              «Он, Сэм и отец были на охоте. Все было хорошо, у каждого было по серебряному ножу в крови ягненка, и они почти загнали его в угол. Почти. Как известно загнанный зверь очень опасен, а джин зверем и был. Охотники разделились, чтобы быстрее обойти территорию старого заброшенного склада.              Джин, увидевший Джона одного, воспользовавшись случаем, бросился на него со спины и тот, не успев среагировать, крепко приложился об стену и неподвижно сполз на пол.              Дин первым нашел отца, он обходил здание сзади и заметил его, заваленного пустыми поддонами, испугавшись, что старший мертв он, даже не оглянувшись, кинулся проверять пульс. Отец был действительно мертв, его ледяное тело ударило Дина током, а Джин напал на него и прижал к полу. Он тянул к нему свои испещренные татуировками руки, которые светились голубым пламенем. Дин звал на помощь, но Сэм все не приходил, а монстр начал душить охотника, придавливая к бетону и туманя разум галлюцинациями.              Винчестер отбивался как мог и пытался стянуть с себя лапы чудовища, но джин залез в его голову и растворился в его венах, а Дин лежал, зажмурив глаза и не видел этого. Он царапал теперь собственную грудь, под влиянием Джина, желая избавиться от давления и глотнуть воздуха, он отбивался ногами и пытался выскользнуть из хватки. И до его помутненного сознания в какой-то момент дошло, что вот здесь, совсем рядом у него нож, он царапает ему спину, нужно только дотянуться. Он отнял от груди одну руку и схватил нож,Дин воткнул его в сердце джина слабеющей хваткой и открыл глаза.              Но джина там не было. Там был Сэм. Сэм, который откликнулся на призыв о помощи. И брат упал на него тяжелой кучей. Сэм умирал у него на руках, пачкая кровью руки, а он ничего не мог сделать. Дин пытался объяснить все мертвому отцу, прося о помощи и баюкая брата, но некому было ему помочь. Джин завладел им полностью и Дин, вытащив нож из еще теплого тела, облизал кровь с лезвия. Глаза его сияли голубым пламенем и маленький Дин испуганный прятался в тех глубинах сознания, откуда звал его еще живой Сэм.»              Дин схватился за глаза, сильно надавив, желая выдавить их, желая вместе с ними избавиться от джина внутри. Они будто бы жгли ему лицо, будто заставили бы и сейчас убить дорогих ему людей. Он согнулся, истошно крича, и Бобби, напуганный этим животным криком, кинулся отдирать руки от глаз, пока Винчестер и впрямь их не вырвал.              Шум потасовки заставил Сэма проснуться. Он посмотрел на двор через лобовое и увидел Бобби, который пытался прижать Дина лицом к старому пикапу. Не упуская ни минуты, он выбрался из машины.              -Бобби, ты что творишь? – он бросился помогать брату, но охотник остановил его командным тоном.              -Я ему помогаю, потом все объясню. Веревки в доме, на столе. Надеялся, что не понадобятся.              Сэм метнулся к Дину, потом к двери, желая разорваться, но поверил Бобби, который смотрел на него этим взглядом «давай, сынок, ты умный мальчик, сделай правильный выбор» и убежал за веревками.              Дина связали, он еще какое-то время кричал о том, что их всех убьют глаза, что нужно от них избавиться, но охрип от криков и перешел на стоны и завывания, которые перешли в кашель и хрипоту, а потом и вовсе все смолкло.              Измученный сожителями охотник, лежал в спальне, на втором этаже, в бреду произнося неслышным голосом непонятные, несуществующие слова.