Галлюцинации(Глава 2)

      Вокруг все ползали на четвереньках, все в грязи и слякоти, словно свиньи в загоне. Я не был исключением. Оказывается то, что я считал кроватью, была лужа из чёрной, как тьма, грязи. Чтобы не выделяться, я тоже встал на четвереньки и начал ползать.       В другом конце загона я увидел двух людей, только они были совершенно не как те, что ползали вокруг, они были словно людьми среди обезьян, одетые и говорящие. Я подполз к ним поближе и начал слушать их. Как раз рядом была лужа, в которой пляскались мои одноклассники, словно они не осознают реальности. — "Ну как там людишки?" — сказал первый, поправляя свой галстук. — "Как видишь, дефектов нет" — сказал второй, возвышаясь над первым — "Все мясистые, с жирком, вкусные будут у нас". — "Ты не радуйся раньше времени, они иногда горькими бывают". — "И что? Деликатес никогда не испортить!". — "Мне бы твою непривередливость". Мне сразу стало страшно — "нас что, растят на убой?!".       Я подождал когда эти люди? уйдут и начал искать выход. Через главные ворота я сразу решил не идти по понятным причинам. Я подполз к чёрному входу, что находился в другом конце загона, и открыл дверь. И снова промах, там эти "люди". Я начал всматриваться в потолок и наконец нашёл возможное спасение — люк на потолке был открыт, правильней сказать будет скорее сломан. Я, словно робот, сразу подбежал к стене, заполз где-то на полметра и смог схватиться за край шахты.       В шахте было довольно пыльно и узко, что неудивительно, я же не в фильме. Я начал ползти сам не знаю куда. Ползя уже минут 15-20 и покрывшись толстым слоем пыли, я увидел свет в конце туннеля. Нет, не тот метафорический, это было глупо умереть в первые секунды в новом месте. В конце вентиляционной шахты наконец виднелась решётка, сквозь которую можно было увидеть улицу.       Я уже собирался ползти к выходу, как внезапно вся местность поменялась. Теперь я был не в вентиляционной, а в какой-то узкой пещере, одетый в нужное снаряжение с фонариком на лбу. — "Что за хрень?!" — удивился я — "Я же в шахте вентиляции находился, а не в каменной!".       Окружение снова сменилось на то, в котором я был раньше. Внезапно меня охватил сильный кашель. Из моего рта выходила жидкость жёлтого, местами красного, цвета. Это явно было не к добру. Я ускорился и попытался как можно быстрее выбраться из этого чёртового места.       Выбив решётку, я оказался на крыше непонятного здания. Вокруг была только разруха старого мира людей, словно этот амбар единственное обитаемое место на всей планете.       Времени было мало. Я это чувствовал как никогда раньше. Я начал искать способы вылезти из крыши, но вокруг этого вонючего человейника были эти странные люди. Я впал в ступор, я не мог понять, что мне делать. Я окружён, нигде нет выхода. Кроме одного.       Я посмотрел на реку, русло которой было рядом с амбаром. Я не умел плавать, да и если глубина будет маленькой, или же высота слишком огромной, то мне не выжить. Однако и паркуром я в том мире не владел, но всё-таки смог как-то залесть в вентиляцию, оттолкнувшись от стены. Я уже собрался прыгать, как вдруг снова локация сменилась. Я стоял на вершине Бурдж-Халифа, а внизу стоял маленький бассейн. Однако я уже понимал, что это нереально и дал себе сильную пощёчину, что снова вызвало кашель со странной слизью и возващением в реальность.       Я прыгнул в реку. Сильное течение вело меня по руслу, пока я не отплыл где-то на километров 5 и спустился на берег.       На берегу, помимо кусков прежней архитектуры и песка, была целая гора потрёпанной одежды, словно я залез к своим деду и бабушке в шкаф. Я быстро оделся в первые удобные лохмотья, которые были немного великоваты мне, но лучше, чем быть с голой задницей.       Я убегал. Даже дураку было понятно, что пять километров даже для человека, пускай и сложно, но быстро преодолимая дистанция, поэтому продолжить отдаление было лучшей идеей.       Уже начало темнеть, день подходил к концу, как и мои силы. Как вдруг за моей спиной послышался топот кучи людей и я почувствовал холодный металл на своём затылке. — "Стой где стоишь" — сказал грубый мужской голос.