Освещение

По поляне пронесся треск. Дикая природа пришла в движение, птицы взлетели в воздух, насекомые сорвались с травинок. Почти беззвучный вздох растаял в воздухе, почти неслышный звук шока и боли. Красная, алая кровь жизни хлынула из раны в ее боку. Она упала, крошечная фигурка, поглощенная волнами травы, создавая тихое место отдыха. Мир, казалось, замедлился для нее, когда она почувствовала, как травинки поднимаются высоко над ней, окружая ее в своих объятиях. Где-то вдалеке взревел Друг. Нет, слабое бормотание чувствуется на глухих ушах, даже когда она напряглась, чтобы ее крошечный голос был услышан. — Нет, Друг. Хватит уже, хватит… И она исчезла. *** Нита проснулась ровно в 5 утра, внутренние часы тела хорошо привыкли вставать в предрассветные часы. Зевая, она вытянула руки высоко над головой, извиваясь своей миниатюрной фигуркой и растягивая изгибы. В комнате было темно; час дня все еще не видел лица Солнца, но это не имело значения. Нита спрыгнула с кровати—по правде говоря, это была не более чем ритуальная старая койка, — и повернулась, чтобы привести ее в порядок. Тонкая изношенная простыня была туго натянута, залатанное одеяло сложено, а сверху на него положена промокшая подушка. Все было сделано с точностью, несмотря на незрячий мир, в котором она находилась, мышечная память работала, пока она готовилась к этому дню. Закончив, она повернулась и ощупью направилась к шкафу, который на самом деле состоял из двух ржавых металлических вешалок, висящих на металлических гвоздях, вбитых в стену. Ее рабочий костюм лежал на одной из вешалок, которую она быстро подняла и начала переодеваться. Вскоре она была одета в простое цельное платье с маленьким передником, застегнутым на талии. Она посмотрела бы на себя в зеркало, чтобы проверить свою форму, но ей ее не дали, и в любом случае это не очень помогло бы ей. И вот девочка наклонилась и ощупала пол, пальцы наконец-то нащупали задвижку, которую она искала, и потянули, открывая лестницу, которая должна была привести ее вниз с чердака. Маленькие ножки осторожно ступали, ступенька за ступенькой, пока она спускалась вниз, пока не оказалась в коридоре верхних покоев Хозяйского дома. Коридоры, как всегда, были освещены, и она направилась в столовую. 54…55…56… и дверь. Нита мысленно сосчитала шаги, пока не добралась до двери столовой, протянула руки и нащупала ручку. Все, что она делала, должно было быть точным, вплоть до количества шагов, которые она делала, чтобы не разбиться о стены или дверь. Выцветшие белые зрачки смотрели вперед, не передавая никакой полезной информации ее чувствам, когда ее ласкающие руки схватились за ручку. Нита была слепа, слепа с рождения, хотя, как бы компенсируя отсутствие зрения, другие ее чувства были усилены. Малейший укол звука улавливался ее ушами, а чувствительные руки могли представить мир для нее через прикосновение. В сочетании с хорошо тренированной памятью незрячий ребенок продолжал жить, ни разу не взглянув свысока на свою физическую неполноценность. Дверная ручка повернулась, и она вошла в столовую. — Доброе утро, Нита! Сегодня рано встала?» местный шеф-повар заговорил глубоким голосом, доносившимся из-за стойки: Нита слегка улыбнулась, повернувшись на его голос. - Ага! Как всегда, Оливер. Можно мне позавтракать?" Оливер промурлыкал свое согласие, переключаясь в рабочий режим и с шумом накладывая порцию еды на пустую тарелку. - Ешь, девочка! У тебя впереди большой день!" Нита приняла тарелку с благодарным кивком, улыбка не дрогнула, когда она повернулась и направилась к одному из пустых столиков. Действительно, каждый день был большим днем. Большой день подметания, вытирания, полировки, стирки ... и вообще всего, что требовалось Мастеру. Это была простая, тяжелая жизнь, и она должна была жить. Она понимала, что должна быть благодарна Хозяину за то, что он выбрал ее, чтобы у нее был хоть какой-то шанс выжить. Родиться слепым-это одно, а вырасти сиротой-совсем другое. Она была воспитана парой помощников в детском доме, который в конце концов передал ее Мастеру в возрасте 6 лет, чтобы она зарабатывала себе на жизнь. Она не возражала. Это была простая и тяжелая жизнь. Но это была ее жизнь. Гораздо лучше, чем те, которые так и не попали на усыновление из приюта. Нита поморщилась, отмахиваясь от неприятных мыслей и переключая внимание на еду. Ей нужно было поесть и быть готовой к началу рабочего дня. Но сначала... Девушка бросила взгляд влево и вправо, но ее чувствительные уши повернулись, как радар, уловив абсолютную тишину комнаты, за исключением стука кастрюль и столовых приборов от шеф-повара Оливера. Но он был позади нее и, вероятно, в любом случае был вне пределов слышимости. Нита улыбнулась, теперь уже полностью, позволив маленькой искорке счастья расцвести в ее груди. - С десятым днем рождения, я." И с этими словами она принялась за завтрак. Время после завтрака пролетело незаметно; она должна была подготовить день для Мастера и приготовить необходимые вещи, необходимые Мастеру на день. Золотые карманные часы, Хозяина, были вынуты из витрины и быстро вытерты, прежде чем она приготовилась пройти в комнату Хозяина, протягивая ему часы. Мастер, как обычно, не сказал ей ни слова, только резко щелкнул языком в ответ на ее приветствие и взял карманные часы, прежде чем отправиться в свой кабинет. Уборка была следующей на повестке дня, уборка до тех пор, пока не придет время встретиться с Хозяином на обед, а затем быстрый обед самой, прежде чем вернуться к уборке. Не успела она опомниться, как наступило время ужина, и она провожала Хозяина, который отправился на встречу со своими друзьями. Нита поднялась с прощального поклона Мастеру, слегка поморщившись от тупой боли в мышцах. Каждый день был один и тот же, она всегда чувствовала, что дневная работа догоняет ее примерно в это время. Впрочем, это был конец дня, и ей выделили свободное время до следующего утра. Нита подавила возбужденный смешок, возвращаясь в свою комнату и почти вприпрыжку поднимаясь по ступенькам на чердак. Быстро переодевшись, она вскоре надела свой второй наряд-простую рубашку и шорты, слегка запачканные, но совершенно удобные. Она даже не стала утруждать себя ужином, а направилась прямиком в сад, уверенно ступая по ухоженной зелени. Садовник, вероятно, уже сменился с дежурства и обедал, но тем не менее Нита тщательно обследовала местность, прежде чем углубиться в кусты, пробираясь сквозь густую листву. Листья щекотали и задевали ее, пока внезапно она не прошла через них. Нита моргнула, руки похлопали вниз по ее форме для любых листьев пребывания, прежде чем она теперь разразилась полной улыбкой. Сад был позади нее, а впереди, хотя она и не могла его видеть, стоял лес. О величественный лес, полный жизни и изобилия. Она любила лес, он говорил с ней на интегральном уровне, исполняя ее самые низменные желания. Какое-то мгновение она стояла у изгороди за спиной, вдыхая запах и ощущение джунглей, прежде чем начать свой путь в неизвестность. 105...корень...3 шага... ветка...10 шагов... поверни налево ... укромный уголок... и прыгай! Хорошо....4 шага... поворот и..... дырка в коре. Да, она была здесь. Теперь девочка стояла, зная, что стоит перед небольшой поляной в лесу, окруженной пышными зарослями вечнозеленых деревьев и сосен. Высокая, дикая трава затопила поляну, делая волны движения с ветром. Она не могла видеть вид, но чувствовала его запах, вкус, осязание. Каждое растение и вид несли различные запахи и имели свои специфические формы, характерные для своего вида. Наконец-то она была дома. Теперь, шагая вперед, Нита чувствовала, как ее окутывает умиротворение, почти осязаемое одеяло чистой доброты. Здесь была какая-то невидимая сила, а вместе с ней-спокойствие и тишина. Вскоре она добралась до бродячего пня, запрыгнула на него и стала ждать. Это было недолго; Друг никогда не задерживался. Нита учуяла его прежде, чем услышала, сильный запах, не сдерживаемый ветром, разносился по поляне. Затем послышались тяжелые удары, как при треске веток и шорохе листьев под ногами; с каждым шагом раздавалось шуршание насекомых и других тварей. Нита слегка повернулась и посмотрела на приближающегося гиганта. Тень бегемота упала на нее, заслонив солнечные лучи, но она не испугалась, нет, потому что это был ее бегемот. - Друг. Еще раз здравствуй, Друг." По поляне пронеслось рычание, но не угрожающее или опасное, а тихое утешительное приветствие. Усталость дня, казалось, соскользнула с Ниты, когда ее юношеская энергия бурлила на поверхности, прокачивая адреналин по венам. И девочка, которой только что исполнилось десять, разразилась неудержимым смехом, эмоции вырвались наружу, когда она вскочила и схватила Друга, прыгнув в его пушистые объятия. Его шкура была толстой, мех тяжелым и мягким, охватывая ее маленькую грудь, пока она копалась. - прогрохотал Друг, глубокие басы потрясли Ниту до глубины души, когда она крепко прижала Друга к себе. Казалось, что Друг тоже смеется, приветствуя ее в теплых пушистых объятиях. Здравствуй, мой старый друг.