Недоразумение

      Если бы кто-нибудь спросил принца, а теперь уже императора Ляна, жалел ли он о чём-нибудь, то он бы несомненно ответил «да». Прошло уже много лет, но разговор тех дней так и не выходил из его головы. Как бы ему хотелось извиниться за всё, что было сказано и сделано! Однако, судьбу назад не повернуть, и остаётся лишь идти вперёд, надеясь на новый шанс.       С тех пор лицо Цзинь Минхао отчётливо всплывало в его памяти почти что каждый день. Последний раз, когда Сюэвэй видел его, на дворе была ранняя осень. В такое время в империи Чжэньчжу ещё тепло, крестьяне собирают урожай, а ночи стоят ясные и безветренные. В один из таких дней Сюэвэй совсем не мог уснуть, размышляя о произошедшем. Отец-император слёг с тяжёлой болезнью, оставив фактическое руководство в руках первого сына — на тот момент наследного принца, старшего брата Лян Сюэвэя, что жаждал единоличной власти.       Империя испокон веков опиралась не только на власть императора, но и на поддержку четырёх главных семей, и император всегда принимал во внимание мнение глав семей. Однако, наследный принц считал иначе и, заполучив в руки силу, решил изменить всё. Тщательно продуманный план поставил под удар семью Цзинь, и в одну ночь все фамильные поместья окутал небывалый пожар, по улицам текли реки крови, и от стальных мечей не уцелел никто, кроме одного человека. Им был Цзинь Минхао, чудом спасшийся в свои юные годы.       Лян Сюэвэй никак не мог «переварить» события того дня, слоняясь по своим покоям. Поступок его брата сделал императорскую семью врагами в глазах народа, подорвав всеобщее доверие, из-за чего отчаяние в душе Сюэвэя только росло. Накануне этих событий он разругался с Минхао по самой дурацкой причине, и теперь его вдвойне снедала совесть. Как бы он хотел повернуть время вспять и всё исправить! Он совершенно не мог потерять Минхао, ведь ему ещё столько предстояло ему рассказать, а сколько ещё он хотел совершить вместе с ним! Но злая Судьба словно в отместку насмехалась над ним, разрушая ещё несбывшиеся планы, но всё-таки ещё один шанс она ему дала. В окно раздался стук, и Сюэвэй без задней мысли открыл одну из створок. На ветви разлапистой сосны, что росла почти вплотную к этой части дворца, сидел Минхао, тяжело дыша. В его глазах читалась боль и горечь утраты, но присмотревшись повнимательнее, можно было разглядеть и остаточные крохи надежды. Вся его одежда была перепачкана в крови, уже ставшей бурой, одной рукой он держался за плечо, крепко сжимая, вполне возможно, что он пытался остановить кровотечение. Над глазом алела рана, и Минхао часто прищуривался, чтобы уменьшить боль от рассечения.       Сюэвэй оторопело смотрел на близкого друга и соратника, по крайней мере, тогда он всё ещё считал таковым Минхао, совершенно не заботясь о том, кем он стал для него теперь. Ему хотелось извиниться за всё, встать на колени, умолять поверить ему, но слова встали поперёк горла, стоило ему увидеть, в каком виде Минхао явился к нему, стараясь не попасться на глаза дворцовой страже. Будь проклят его старший брат!..       — Хорошо тебе теперь, да? Убиваете тех, кто потенциально мешал вашей семье, — тихо проговорил Минхао, но Сюэвэй и так его слышал. — Они убили всех, ты знаешь? Моих родителей, их родителей, дядей, тёть, всех моих братьев и сестёр, племянников не знаю в каком колене… Императорская армия просто раздавила семью Цзинь, словно жука на улице.       Голос Минхао подрагивал, и от этого на душе Сюэвэя становилось только хуже. Он знал всё и даже больше, но стоило ему сказать хоть слово, как и без того разрушавшийся мост доверия распался бы моментально. Сюэвэй прикусил губу и с болью в глазах опустил взгляд, сжав кулаки.       — Скажи хоть что-нибудь, прошу, — тихо умолял Минхао, чувствуя, как в глазах защипало из-за слёз. Он хотел верить Сюэвэю, но с каждой минутой надежда угасала всё быстрее. — Я пришёл сюда, едва сбежав от погони, а ты просто молчишь? Ты тоже хотел, чтобы всё так произошло?       Сюэвэй вскинул голову и хотел было ответить, но голос совершенно пропал, и он издал лишь странный хрип. Он замотал головой, но паника подступала к горлу, как цунами на берег. Где же была вся его смелость рассказать всю правду? Ведь он этого не желал, но кем он был? Лишь ребёнком в глазах своего алчного брата, неспособным ни на что. Возможно, что он всё-таки был прав.       — Ха, значит, мой единственный друг тоже погряз в этом болоте, — с болью проговорил Минхао и обернулся, заслышав издалека шум солдат. Он встал на ветвь, едва пошатываясь, и с презрением, горечью и ненавистью в последний раз взглянул на Сюэвэя. — Значит, так наши дороги и разойдутся.       С этими словами он исчез среди крыш, продолжая скрываться от погони, оставив Сюэвэя полностью разбитого у окна. С тех пор много воды утекло, но Сюэвэй раз за разом возвращался мыслями к тому дню, размышляя об услышанном. Он мог бы извиниться, но не смог, а весь их разговор был сплошным недоразумением, разведя их по разным жизненным путям. Возможно, однажды Судьба всё же сжалится над ними ещё раз?