День 25;…;41;42

20 апреля. День 25 Почти за месяц моего нахождения здесь — я впервые вспотел во время работы. Не фигурально, а по-настоящему. И это не жара виновата. Просто, видимо, началась настоящая загрузка. Один из коллег обмолвился, что меня всё это время держали на «наблюдении», не подпуская к серьёзным задачам. Мол, проверяли — не тупой ли. Теперь, сказали, отдыхать буду только во сне. Если вообще буду спать. Со следующего месяца обещают настоящую мясорубку. Ну что же, сам хотел — сам получил. Пару случаев сегодня явно выбились из рутины. Первый — около полудня. Подъехала бабулька на гравикаре. И не на хламе каком-то — салон кожаный, блестящий, хром, свежий тюнинг. У меня аж глаз дёрнулся. Как пенсия может на такое накопить — загадка. Хотя, может, и не пенсия вовсе… Впрочем, не моё дело. Говорит: «Двигатель тупит, не разгоняется, не заводится как надо». Я сразу — к мотору, плотностной сканер, внешняя диагностика, всё по протоколу. Всё вроде чисто. Думаю: что за хрень? А потом салон открываю. Учуял гарь. Как при жарке чего-то мучного. Вижу, пятна жира на панели. Спросил что это. Ответ просто добил.  Цитирую: «Так солнце печёт, вот я и жарю блины. А на чем ещё? Счета за энергию непомерные…» Блинное тесто стекло сквозь вентиляционную решётку, запеклось в проводке, местами зашло в микроконтактные пластины. Там уже грибок пошёл, серьёзно. Если не возраст, я бы подумал, что это саботаж. Честно, удержался из последних сил, чтоб не отправить бабушку в «конечный путь». Второй случай — к шести. Молодая парочка на гравикаре, приличном. С виду — явно папин. На морде трещина по лобовому — как после метеорита. Говорят, мол, «поцарапали случайно». Молчат оба, в глаза не смотрят. Настойчиво просят починить побыстрее, без лишних вопросов. Ну, я чиню. За час сделал, как доктор прописал. А потом, чисто для себя, посмотрел с видеорегистратора. Сцена любви на скорости 80, с активным участием ремней безопасности и потолочного захвата. По итогу — девушка ногой по стеклу, и привет сервис. Вернул им гравикар, улыбаясь: «Ребят, постарайтесь больше не трахаться на лобовом. Не выдерживает оно страсти.» Насчёт морали… да, спорно — использовать возможности для лишней информации. Но если это даёт повод посмеяться, я определённо буду делать так снова. — Р. Хейн <…> 11 мая. День 41 Сегодня должен был быть обычный день. Проснулся как всегда, ехал на работу с полузакрытыми глазами. Думал, максимум, пожую что-то на перерыве, да опять уйду в каком-то браслете копаться из-за ошибок идиотов. Но стоило зайти в мастерскую — и всё пошло не так. Только захожу — бах, музыка, хлопки, кто-то врубил фейерверки (внутри, сука, внутри помещения), народ орёт «с днём рождения!», а по центру — она. Красноволосая, строгая, стоит с лицом, будто её пытали всю ночь. Даже не улыбается. Явно притащили силой, держат ради приличия. Я, честно, сначала растерялся. Стою, пялюсь, и только потом — щёлк, вспомнил: мне 26. Чёрт возьми, 26 лет с момента как я появился в этом мире. Поблагодарил всех, поздравления принял. Даже приятно было. Никогда не думал, что так вливаюсь в коллектив. Час, наверное, все в мастерской тусили. Кто с тортиком, кто с кофе, кто просто трындел. Но, как водится, праздник долго не длится — Амбер включила командный режим, всех разогнала и меня пальцем поманила. Мол, пойдём, есть разговор. Зашли в её кабинет, сели. Только закрыл дверь — и она выкатывает: «Ты хорошо влился. Работаешь эффективно. Начальство думает о твоём повышении. Но чтобы работать со мной — путь длинный. И откровенно, не факт, что ты вообще дойдёшь до туда. Я тебя не продвигать сюда не буду, ни мешать тоже. Но если вдруг… случайно… ты сделаешь прорыв. Что-то важное, нужное, ценное — тогда, может быть, твой путь станет короче. Или закончится. Тут всё просто.» Я тогда ахуел. Прямо в лицо — ультиматум. Или поднимаешься, или катишься. И ведь она права. Минимум десять лет впахивать на чужих идеях — не то, ради чего я вообще сюда пришёл. Теперь вот сижу и думаю: что бы придумать? Может, набросать чертёж? Что-то своё. Или напроситься к начальству — вдруг дадут недоделанный прототип, заброшенную идею, что я смогу докрутить? Хотя, зная эту систему, всё не так просто. Но точно понял — нужно дерзить. А иначе этот день рождения был бы просто напоминанием, что время уходит. Если говорить не о работе — сегодня еще выбрался к родителям. Мама слегка приболела, но держится бодро. Улыбается, как всегда. Отец зовёт в очередной музей старых гравимобилей, уверен, что я обязан знать, как всё было «в его годы». А ещё мелюзга. Рейк уже не мелкий — 17 лет, пацан обрел голос, даже уверенность в глазах. Говорит, девушку нашёл, настоящую, мол, «не просто из сети». А Ава — та же маленькая крыса. Ещё верит в принца на белом коне, хотя у неё максимум шансы на кота в летающих тапках. Я уговорил её поцеловать жабу, уверяя, что это заколдованный принц. Теперь она на меня обижена. Но чёрт, оно того стоило. Посидели. Домой не поехал — остался у них ночевать. Иногда всё-таки лучше быть среди тех, кто знает тебя с самых первых дней… Чем среди бетонных стен и гудящей проводки. — Р. Хейн 12 мая. День 42 И проснуться-то толком не успел, как мне под одеяло кидают жабу. Настоящую. Скользкую, шевелящуюся, с мерзкими глазами. Я даже знать не хочу, откуда она её притащила, но кто именно — догадаться несложно. Ава, мелкая пакость, мстит за вчерашнего «принца». Что же… по справедливости. Но всё равно блевать хотелось. А дальше ещё один сюрприз. Мать заявляет, что записала меня в парикмахерскую. Типа «ты же у нас инженер, серьезный человек, а выглядишь как в центре провел последние два года». Говорит: «Бородку твою нелепую уже видеть не могу. Пора бы быть хоть немного похожим на профессионала.» Вот так, без спроса, без согласия — решила сделать «как лучше», по-своему. Классика. Идеальный шанс слинять с работы. Правда, объяснить всё Хью — та ещё задачка. Не скажешь же ей в лоб, мол, бегу стричь бороду, пока мама в окно не выкинула меня за стиль. Так что пришлось выкручиваться. Выдал легенду — отчасти правдивую, так что прицепиться не к чему: «Мол, матушка моя приболела, просила навестить… Вдруг что серьёзное. Мало ли.» Сказал с таким лицом, будто сам волнуюсь. Кажется, сработало. В итоге, к шести уже сидел в кресле у мастера. Тот работал быстро и молча — редкое счастье. Подстригли по-человечески. Бороду сбрил, форму придали. Глянул на себя в зеркало — будто лет на десять помолодел. Даже не сразу узнал. Мама потом сказала, что теперь я выгляжу как человек, а не как беспилотный технарь с шахты. Ну… пусть будет. Иногда полезно, чтоб кто-то навёл тебе порядок, даже если ты против. Завтра приду на работу — посмотрим, кто заметит. Если Амбер хоть бровью поведёт, это уже будет победа. — Р. Хейн