Один вопрос и кольцо

Сумерки уже мягко ложились на село. В воздухе витал запах костра, трав и персикового компота от бабушки. Все сидели на бревнах у огня — кто смеялся, кто пел, кто просто молчал, глядя в небо. Монобровьский вёл себя странно весь день. Он то теребил карман куртки, то отходил под предлогом "проверить кое-что", то бросал на Ясю такие взгляды, будто видел её впервые. — Ты чего мямлишь? — прошептала Соня, с улыбкой наблюдая, как он в который раз вытирает ладони о джинсы. — Та подожди, Соня, щас или **никогда**, — буркнул он. Он встал. Молча. Подошёл к Ясе, которая как раз догрызала солёный огурец и что-то рассказывала Артуру. Все притихли. Даже Даня, даже Руслана. Слишком уж в нём было… решимости. — Яся, — начал он. Она вскинула брови. — Ты чё, опять в речку машину уронил? — Нет, — выдохнул он. — Яся, ты знаешь, что я тупой. Ну, немного. Ну как — не сильно, просто не в стихах и не в гитарах. Но я с первого дня, как ты меня назвала *монобровьским бидонусом*, понял — всё. Мой приговор. Яся засмеялась. Тепло, без издёвки. — И вот с того дня я тебя люблю. Ты всё время злишься, бежишь куда-то, орёшь, но... ты — моя. Он достал из кармана маленькую коробочку. Внутри — кольцо. Простое, но явно с любовью выбранное. — Выходи за меня, Яся. Только предупреждаю — у меня нет ни хаты, ни кондиционера, только сердце и старый мотоцикл. Но он, кстати, твой, если скажешь «да». Все затаили дыхание. А Яся просто уставилась на него. Долго. Молча. — Ты серьёзно? — только и выдохнула. — Больше, чем когда вытирал за тобой блевоту на выпускном, — кивнул он. Она молча встала. Подошла ближе. — Я тоже тебя люблю, бидонус ты мой. И дала ему поцелуй. Долгий. Все зааплодировали, кто-то свистнул, а бабушка из окна дома крикнула: — Только чтоб с росписью, не как у Сони с её Андреем! Смех, хлопки, объятия. А Монобровьский так и не верил, что это произошло. Только держал Ясину руку и не отпускал.