Планы на будущее

День закончился смехом, искрами от углей и перепачканными в кетчупе салфетками. Ребята разъехались, кто на мотоцикле, кто пешком — Давид даже уехал с Русланой, к изумлению всех. Соня и Андрей сидели на старом крыльце, под пледом. В руке у неё — чашка с облепиховым чаем, у него — остатки лимонада. Небо сияло звёздами, как будто кто-то рассыпал сахар. — Ну как тебе сегодняшняя "премьера"? — спросила Соня, зевнув. Андрей усмехнулся. — Честно? Я думал, Давид расплачется, а Даша швырнёт вилку. — А Яся чуть не задушила меня от радости, — рассмеялась Соня. Они замолчали. Было уютно. Тихо. Дом будто дышал воспоминаниями. Андрей повернулся к ней, смотря в профиль. — Слушай… а ты боишься? — Чего? — Ну… этого всего. Быть мамой. Что-то менять. Стать взрослой. Как будто мы в одну секунду из Сони и Самурайчика стали… родителями. Соня вздохнула, отложила чашку. — Знаешь, да, страшно. Особенно, когда осознаёшь, что ты не просто живёшь для себя. А теперь кто-то будет дышать, потому что ты дышишь. Но если рядом ты — не боюсь. С тобой — это не пугает. Это вдохновляет. Андрей прижал её ближе. Она положила голову ему на плечо. — Как думаешь, кто будет? — Думаю… девочка. Такая дерзкая, как Яся, и с твоими глазами. Или мальчик — такой же упрямый, как ты, но со вкусом к жизни. Кто бы ни был — он уже наш. — Надеюсь, не унаследует твою привычку хлопать дверьми, когда злишься. — А я надеюсь, не твою любовь к кислым огурцам в 2 часа ночи, — ответил он, поцеловав её в висок. Соня улыбнулась, не открывая глаз. — А вдруг он будет бояться мотоциклов? — Тогда я построю ему велосипед с мотором, — сказал Андрей. — А если он будет любить музыку, а не скорость? — Значит, я буду слушать. Главное, чтобы он рос в любви. — Угу, — прошептала Соня. — И чтобы всегда знал, что у него самые крутые мама и папа. Они сидели долго. Ночь была доброй. И в ней не было страха. Только вера, что впереди — что-то очень хорошее. — Ты не храпел, кстати, — пробормотала Соня, зевая. — Даже немного разочарована. Андрей тихо рассмеялся, проводя пальцем по её волосам. — Я старался. Всё-таки, будущий отец должен производить хорошее впечатление. — Ой, ну да, особенно на животик, который пока даже не видно, — Соня перевернулась на спину, глядя в потолок. — Слушай… — Ммм? — А если… ну, если это будет мальчик. Как мы его назовём? Он приподнялся на локте. — У тебя уже есть идеи? Соня кивнула, чуть стесняясь: — Мне почему-то всю ночь снилось одно имя. Амрит. Оно звучит… будто внутри него свет. Андрей повторил вслух: — Амрит… Они оба замолчали. — Мощно, — сказал он наконец. — Как будто уже взрослый родился. С характером. — А если девочка… — Соня посмотрела на него. — Тогда — Амрита. Почти как я. Но мягче. Андрей улыбнулся: — Соня и Амрита. Или Андрей и Амрит. Звучит, как герои какой-то красивой сказки. — Или как глава из новой жизни, — сказала она, чуть прижавшись к нему. — Ты не против таких имён? Он поцеловал её в лоб. — Если ребёнок будет хотя бы на каплю похож на тебя — хоть кактусом его назови, я всё равно буду гордиться. — Не скажи так, я серьёзно подумаю, — хихикнула она. Он обнял её крепче: — Тогда решено. Амрит или Амрита. Пусть это имя будет первой историей, которую мы подарим нашему малышу.