ГЛАВА III — Когда пламя входит в дом

[Краткая сводка] Сердечные — средний кастовый круг Церкви Света. Потомственные архивариусы, проекторы, ремесленники чистого света. Они не приближены к архонтам, но и не изгнанные. Их задача — поддерживать течение порядка, не задавая вопросов. Каждый дом в Лучезарии сделан из молочного стекла, полупрозрачного и живого: оно дышит, излучает, очищает. Светотоки — тонкие нити, пронизывающие стены и полы, несут в себе энергию, данные, а часто — и повеления. В этом районе даже воздух запрограммирован. [Сводка кончилась] Лиана не спала. Она сидела на полу, обняв колени, под настенным глифом. Рядом — дневник. Он больше не был просто книгой. Фраза, выжженная в нём, не тускнела, не исчезала, не реагировала ни на одну попытку обнуления. Она словно врезалась в ткань самой реальности. Комната была слишком тиха. Не ночной тишиной — а той, что бывает перед землетрясением. Или — перед казнью. Лиана чувствовала: световые потоки, наполнявшие потолок и стены, начали сжиматься, как будто сам Свет пытался уйти от чего-то, что надвигалось. И вдруг — треск. Не стекла. Не материи. Тишины. И в этом треске она услышала голос. Без звука. Без слов. Без направления. Он пришёл не снаружи, а откуда-то из Истока. «Смотри не на свет. Смотри — что он прячет.» Секунда. Затем — звон, будто кто-то провёл лезвием по хрустальному полю. Она вскочила. Окна — целы. Стены — в порядке. Но потоки на потолке дрожали, словно в страхе. И внизу — вспышка. Гул. Крик отца. Лиана вырвалась из оцепенения, бросилась к световой лестнице. Её пальцы соскальзывали с гладких перил. На нижнем этаже — мать стояла у двери, раскинув руки, словно пытаясь остановить поток. Или — спасти кого-то. Может, ещё надеялась, что Свет услышит мольбу. — Уходи, Лиана! — закричала она. — Беги! Не думай! Просто... Из-за её спины шагнул Светоносец. [Краткая сводка] Светоносцы — это не просто жрецы или солдаты. Это инструменты очищения, в прямом смысле. Их тела были половинчато расформированы — живут наполовину в свете, наполовину в проекции. Капюшоны из фильтрующей ткани, вместо лиц — сгусток пульсирующего света, из которого видны только глаза — точки. В руках — очищающие жезлы — клинки, сделанные из концентрированного огня Порядка. Они не говорят. Их приказы встроены в них при рождении — посредством церемонии «Слияния». [Сводка кончилась] — По приказу Храма, — произнёс он, голосом механическим, будто воскрешённым из старинного граммофона. — Субъект №3-Бета. Контакт с еретическим содержанием. Приказ: световое очищение. Отец Лианы — человек скромный, тихий, весь из света, как учили. Но сейчас — он встал между. — Она ребёнок! — крикнул он. — Она не может быть еретиком! Вы... Вздох. Не громкий. Даже не резкий. Просто... как если бы Свет решил, что этого человека не должно быть. Тело отца распалось на капли света, испаряясь в воздухе, не оставив даже запаха. Как будто его никогда не существовало. Лиана закричала. Но звука не было. Мать толкнула её в сторону кухни. — Вентиляция! — крикнула. — За шкафом! Ведёт к огороду! — Мама... — Беги, Лиана. Сейчас. Это уже не твой дом. Вторая вспышка. Второй вздох. И матери — не стало. Лиана рванула за панель. Люк под стеной — технический, узкий. Только для воздуха. Не для людей. Темнота внутри была первая в её жизни. Никаких потоков, никаких сияний, ни одного луча. Свет не смотрел туда. Она вползла, царапая локти и колени. Дыхание — резкое, прерывистое, как будто сердце само пыталось сбежать. За ней — тишина. Не было погони. Светоносцы не бегали. Они приходили. А затем — стирали. Спустя несколько десятков метров она увидела естественный свет. Свет, который не контролируется. Впереди — металлическая решётка. За ней — сад. Заросли светороз — колючих цветов, которые Церковь выращивала для ритуалов. Она выбралась. Мир изменился. Свет, который раньше обнимал, теперь ощупывал. Он был не тёплым — прицельным. Он не согревал — вычислял. Издалека донёсся глухой колокол. Молитвенный. Обычный. Всё, как всегда. Никто не знал, что дом на южной улице Лучезарии только что исчез. Свет не оставляет улик. Там, где прошло Пламя, ничего не остаётся. И никому — не интересно. Церковь Света следила. И не только за действиями. По всему городу плавали гелиоокна — крошечные сферы света, зависающие в воздухе. Они не отражали картинку — они отражали чистоту мыслей. Если ты думал «неправильно» — оттенок твоей ауры менялся. И Хронисты видели. Мысли не были личными. Они — церковное достояние. Лиана натянула капюшон — ткань, сорванная с верёвки для сушки. Шла, не поднимая глаз. Не выделяясь. Не дыша громко. Свет теперь казался запретом. Каждая улица — перекрёстком. Каждый взгляд — сигналом. Не выделяйся. Не замедляй шаг. Не думай громко. Так учили детей Света выживать. Но Лиана больше не хотела выживать. Она хотела понять. В это время — в Соборе Истока Архонт Гелиос стоял у высшего трибуна, лицом к Великому Кристаллу. Внутри него, как в капле времени, пульсировало имя. ЛИАНА ЭЛ’СИЛ. Он говорил не в пустоту. Он говорил к Свету. — Свет не прощает, — медленно произнёс он. — Свет... исправляет.