Пролог.

***

— Как тебя там.. — рыжий с театральным профессионализмом оказывает своё внимание к стоящему перед ним спасению — Руслан Сергеевич! Дядь, помоги, ради всего святого. Кашин смотрит ему в глаза с самой настоящей мольбой о помощи, но иногда, всё же отводит взгляд. Руслан смотрит на него из-под полуприкрытых от усталости за весь день глаз, и едва заметно усмехается с жалкого вида рыжего. Хоть эта жалость и была наигранной. — Я атеист. И, с чего бы вдруг я должен тебе помогать? — скрестив руки на груди, шатен отходил на шаг назад, пока не упирается в стол. Взгляд серьёзных карих глаз устремлён полностью на Данилу. Помещение так и существует в смеси самых едких запахов. Алкоголь, чей-то перегар, сырость и едва уловимый, гадкий запах крови. Как бы Руслану не хотелось здесь находиться, ему всё равно пришлось приехать сюда в час ночи, ведь за решеткой сидит почти самый крупный криминалист этого города. Пока голубоглазый обдумывает свои слова, Тушенцов трет пальцами переносицу и морщится. Всё-таки день без сна сказался на его состоянии и внешнем виде. — Мне есть что предложить, — прерывает тишину Кашин — И я знаю, что такой лох как ты, не откажется от моего предложения. Шатен лишь закатывает глаза на это высказывание и решает ответить сухо, без энтузиазма. — И что же ты предлагаешь? — он в последний раз убеждается, что в помещении никого нет и подходит чуть ближе к клетке. Но руки все также сложены на груди. — Давай так. Ты отлично знаешь, чем я занимаюсь. И поэтому я предлагаю тебе очень выгодный для нас обоих вариант, — у рыжего в глазах появились искорки и надежда на то, что его выпустят из этого пиздеца. Но всё же, старается держать более серьезный вид — В случае, если меня или моих ребят вновь заметят менты - ты будешь помогать нам выбраться из этого. И если будешь помогать, то я буду отдавать тебе 40% от своей прибыли. Руслан опустил голову и смотрел в пол, но по нему можно было понять, что у него глаза загорелись. И вправду, он работал на хорошей, даже отличной должности, но денег было критически мало. А учитывая то, сколько капает таким заряженным уёбкам, как Данила, это было очень выгодно как Руслану, так и самому Дане. Стоя в тишине, шатен шумно выдохнул, отвел голову в сторону и прикрыл глаза. По привычке облизнув сухие губы, он открыл глаза и повернулся к решетке. За ней стоял Кашин с победной ухмылкой. — Я согласен. — кареглазый явно напрягся, думая "А стоит ли оно того?", но всё-таки подошёл к клетке и пожал протянутую ранее руку рыжего. Шатен отпустил чужую руку и подошёл к столу с документами и папками на нём, взял связку в руки и подошёл к железной двери решётки. Вставляя ключ в замок и проворачивая его внутри несколько раз, он смотрел на рыжего, который уже давно собирался валить. Открыв дверь, он выпустил эту ошибку криминала и закрыл, теперь уже пустую клетку. — А ты ровный тип, я смотрю. Так быстро согласился, — усмехается Кашин. Победил. Но можно и смириться, не так ли? — Завали ебало, Кашин, — шатен кидает связку ключей на стол и садится в кресло, напротив рыжего, который уже раскинулся на диване, будто уже не первый раз. — Знал бы ты, во что ввязываешь и меня и себя, то точно не предложил бы мне ничего. Хотя, я мог и отказаться. — Тогда почему не отказался? — Даня всё также ухмыляется, ведь знает, на что нужно давить в подобных разговорах. На это шатен уже молчал. Сам ведь согласился на это. А отмазаться уже не получится. Также молча, Руслан направляется к окну, попутно доставая пачку чапмана и зажигалку из кармана. Голова уже не соображает и критический недостаток никотина в крови явно влияет на это. Прохладный, но сильный питерский ветер дует в лицо Тушенцова и треплет его ровную чёлку на лбу. Он зажимает никотиновую палочку между губ, прикрывает рукой от ветра и подносит зажигалку к кончику. Алый огонек от сигареты начинает разгораться и слабо освещает лицо шатена. Глубоко втягивая в себе дым, Руслан уткнулся лбом в стекло окна и шумно выдохнул. Почти сорвался на жалобный стон. В то же время, рыжий рассматривал все действия мента. Выглядит он, мягко сказать.. Хуёво. Почти полностью закрытые глаза, а если сидеть на месте, то они полностью опускаются и Руслана сразу же клонит в царство Морфея. Темные синяки под глазами, кожа явно бледнее его обычной. Но он не виноват в этом. Это такая работа. Она требует должного сосредоточения на ней и выжимает все силы и жизненную энергию из шатена. В какой-то момент Дане даже стало жалко его. Да и он сам знает, каково это. Сам не раз был в таких ситуациях. Очень тяжело на чем-либо сосредоточиться, когда бошка не варит от слова совсем. Сконцентрироваться невозможно, постоянно отвлекаешься на своё состояние или посторонний шум. Стоит лишь на секунду расслабиться, и сразу же клонит в сон. Поэтому Кашин всегда говорит своим ребятам, что перед делом надо не бухать, а по-человечески отдохнуть. Пара часов сна никогда не будет лишней. А Руслан, видимо, вообще не отдыхает. Интересно было бы спросить у него, а есть ли у него выходные. Но это не так важно сейчас. Он медленно, осторожно подошёл к шатену сзади, словно боялся спугнуть его. Кашин аккуратно положил татуированную руку на чужое плечо. — Чел, тебе бы поспать. Выглядишь.. херово. — Данила чешет затылок, будто неуверен в себе или в своих словах и действиях. Руслан не оборачивается, но прикосновение осознает. Рука теплая, видимо рыжий уже успел спариться здесь, пока пытался подкупить других ментов. В последний раз, он глубоко затянулся и скурил сигарету до фильтра. Скинув окурок с окна, шатен смотрит куда-то вдаль, на здания или сквозь них.. Непонятно. Но он явно задумался над чем-то или витает в своих мыслях. Возможно, он задумался о той сделке, которую они заключили. А возможно, что он думает о чем-то более серьёзном сейчас. Всё-таки Питер - город криминала. Но, на самом деле, Тушенцов задумался о чем-то более глубоком. Хотелось забыться. Стереть всю память нахуй и жить заново. Найти девушку, завести семью, детей. Прожить какие-то несчастные 60, или чуть больше лет и умереть от старости, а не от пули на работе или чего хуже. Хотя какая ему девушка, и уж тем более семья. С его графиком нет смысла заводить отношения. Слишком много времени будет выделяться для работы и критически мало для возлюбленной. Как только он почувствовал прикосновение теплой руки к одному из своих широких плеч, то осознал, как же долго он не чувствовал такого ощущения. Хоть это и бесмысленное касание, он почему-то подумал, что это очень важно для него. Ощущение того, что его любят, ждут, ценят. Что он не безразличен кому-то, какой-то девушке. Или не девушке?