Глава 10. Обещание

Ви решила, что таить обиду на Регулуса — пустая трата времени и сил. На следующий день она сама подошла к нему в коридоре, заведя непринужденный разговор об эссе по Трансфигурации. Регулус, в свою очередь, сумел обуздать едкую ревность и был искренне рад, что Ви не стала зацикливаться на его вчерашнем необдуманном выпаде. В воздухе витало невысказанное, но обоюдное чувство облегчения. У кабинета Истории магии толпились четверокурсники, лениво перешептываясь в ожидании профессора Бинса. Внезапно резкий, надрывный звук разорвал привычную утреннюю вялость. Стоявшая рядом с Ви Эмили Селвин закашлялась так, словно ее горло разрывалось изнутри. Розье инстинктивно обернулась на нее, и по лицу ее скользнула легкая гримаса брезгливости. Шум моментально стих — все обернулись на источник звука. Волшебники болели редко, и любое нездоровье вызывало не просто любопытство, а животный страх перед чем-то неизвестным и заразным. Эмили отняла ладонь ото рта, и по толпе пронесся пораженный шепот. На ее бледной коже алели капли крови. Ви замерла, ощутив, как леденящий ужас сковал ее конечности. B следующее мгновение чья-то твердая и властная хватка сдавила ее предплечье, резко отдернув назад, подальше от источника опасности. Ви обернулась и встретилась с широко раскрытыми глазами Регулуса. Его обычно бесстрастное лицо было искажено шоком и неподдельной тревогой. Вокруг поднялась паника. Кто-то крикнул: «Позовите мадам Помфри.», и несколько студентов бросились прочь от страшной картины. — Надеюсь, ты к ней не прикасалась? — его голос, обычно такой ровный и уверенный, теперь звучал сдавленно и обеспокоенно, он наклонился к ней так близко, что его дыхание коснулось ее щеки. — Я... я не помню, — прошептала Ви, и собственный голос показался ей чужим. Глоток воздуха превратился в непосильную задачу, а внутри все сжималось от нарастающей, бесконтрольной паники. Она словно провалилась в вакуум, где звуки доносились глухо и обрывочно. Она не видела, кто и как увел Эмили, не заметила, как рядом материализовалась группа преподавателей во главе с самим Дамблдором. Их голоса доносились словно из-под толщи воды: — Кто-нибудь видел, что она брала в руки? Может, что-то ела? В ответ — лишь беспомощное молчание и покачивание голов. Ви очнулась, лишь когда прямой и строгий взгляд профессора Макгонагалл уперся в нее. — Мисс Розье, вам необходимо пройти в лазарет для осмотра. Вы были ближе всех. Холодный ужас пронзил Ви насквозь. Она инстинктивно отшатнулась назад и уперлась в твердую, надежную грудь Регулуса. Его пальцы все еще сжимали ее руку, словно якорь, не дающий унестись в открытое море страха. — Нет, — голос Блэка прозвучал тихо, но с такой стальной твердостью, что даже Макгонагалл на мгновение замерла. — Вы не можете отправить ее туда, где сейчас мисс Селвин. Никто не знает, что это, и риск заразиться там гораздо выше. — Мистер Блэк, мисс Розье находилась в непосредственной близости... — Как и пол-коридора! — парировал Регулус, и в его глазах вспыхнул вызывающий огонь. — Но ни у кого, кроме мисс Селвин, симптомов нет. Отправлять здоровых людей в эпицентр заразы — верх нелогичности. Макгонагалл глубоко вздохнула, и Ви показалось, что в уголке ее губ дрогнула чуть заметная улыбка признания упрямства Блэков. Профессор отошла к коллегам и начала что-то им шептать. В итоге Дамблдор объявил, чтобы все разошлись по своим гостиным и не выходили до выяснения всех обстоятельств. А если у кого-то проявятся хотя бы какие-то подозрительные симптомы, то им немедленно надо будет явиться в лазарет.  Ви не помнила дороги обратно. Ее сознание было затуманено, и только крепкая рука Регулуса на ее локте вела ее сквозь туман паники. Он не отпускал ее до самой двери в ее спальню, его лицо было серьезным и сосредоточенным. Блэк действительно волновался за девушку, которая, видимо, немного впечатлилась от вида крови и сильно перенервничала.  — Тебе нужно отдохнуть, — его голос смягчился, став почти шепотом. Он аккуратно усадил ее на край кровати и нежно, почти по-отечески, откинул с ее лица выбившуюся прядь. Она лишь бессильно кивнула, чувствуя, как дрожь по-прежнему не отпускает ее. — Останешься со мной? — ее голос прозвучал слабо и потерянно, и в нем была такая беззащитность, что сердце Регулуса сжалось. Он не мог ей отказать. Особенно сейчас. Поэтому он просто кивнул и присел на противоположный край, решив, что будет охранять ее покой. Но Ви снова удивила его: она легла и, словно ища защиты, положила голову ему на колени. Регулус не подал вида, что это для него в новинку, лишь его пальцы на секунду замерли, а затем легли ей на талию, начав мягкие, успокаивающие поглаживания. — Ты тоже думаешь, что я могла заразиться? — ее глаза, полные страха, смотрели на него снизу вверх. — Нет, — соврал он без тени сомнения в голосе. Он не знал этого наверняка, но готов был порвать любого, кто посмеет ее напугать еще сильнее. Если уж ей суждено заболеть, то в лазарет они отправятся только вместе. — Как думаешь, что с Селвин?  — Я не знаю — честно ответил он, и его пальцы продолжали рисовать успокаивающие круги на девичьей талии. — Я никогда такого прежде не видела… — ее голос дрогнул. — Я тоже. — Регулус, я не хочу так… Не хочу также кашлять кровью, — голос девушки дрожал.  — Ви, не грузи себя этим. Еще ничего не ясно. Не нужно надумывать всякое и тем самым себя еще больше пугать, — Регулус уже не знал, как успокоить девушку. Если на нее слова не действуют, может ее поцеловать? Тогда она хотя бы ненадолго выкинет из своей милой головки эти дурные мысли. Желание поцеловать ее возникло также быстро, как в комнату вошла Нарцисса, сообщившая, что их всех декан собирает в гостиной.  Ви и Регулус направились в гостиную. Цисси тактично промолчала, увидев Ви и Регулуса на кровати, но это не значило, что позже она не спросит с Розье подробностей.  Однако об этом Ви пока не думала, ее больше волновало то, что собирается сказать им Слизнорт. Они спустились вниз и увидели, помимо своего декана, еще и Помфри.  — Итак, мы выяснили, что мисс Селвин прогуливалась вдоль границы Запретного леса и случайно вдохнула пыльцу белладонны, что и вызвало вспышку вируса, одним из симптомов которого является кровяной кашель. Не беспокойтесь, это не смертельно, но, к сожалению, все-таки заразно, — едва ли эти слова успокоили студентов, в гостиной поднялся шум. — Успокойтесь, пожалуйста! Сейчас мадам Помфри осмотрит каждого из вас, поскольку мисс Селвин проводила здесь наибольшее количество времени, то проверку мы решили начать со Слизерина. Если у кого-то обнаружат хотя бы малейшие симптомы, то эти люди отправятся в лазарет на лечение. Остальные поедут завтра домой. В школе две недели будет длиться карантин для устранения этой заразы. Я прошу старост скоординировать студентов и запускать по одному в комнату на осмотр к мадам Помфри. Начнем с первых курсов.  Слизнорт закончил свою речь и отошел в сторону. Мадам Помфри забрала первого студента и отвела в одну из свободных комнат.  Все были охвачены паникой, перешептывались между собой и кидали в сокурсников подозрительные взгляды. Больше всего досталось Ви. На нее не только косо смотрели, но и осмелились обвинить в распространении заразы.  — Розье, ты была рядом с Селвин, поэтому вероятнее всего и заразилась, а теперь пришла сюда дальше разносить вирус! — какая-то девушка с пятого курса окинула Ви презрительным взглядом.  Ви не хотела тратить силы на ругань, поэтому решила просто оставить эту змею без ответа. — Закрой свой рот, — голос Регулуса прозвучал негромко, но с такой леденящей, смертоносной вежливостью, что у многих побежали мурашки по коже. — И хорошенько подумай, в чью сторону ты его открыла. Слизеринка сразу смолкла, видимо, препирания с Блэком ей не по зубам.  Наступила мертвая тишина. Слизеринка мгновенно смолкла, побледнев. Ви впервые слышала, чтобы он говорил с кем-то таким тоном — обжигающе холодным, без единой ноты снисхождения. — Не переживай, с тобой все будет нормально, — успокаивающе шепнул Блэк ей куда-то в макушку.  Нервы Ви были натянуты как струна. Она бессознательно впивалась ногтями в собственную ладонь, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Регулус заметил это движение, мягко отвел ее руку и сжал ее своей, спрятав этот жест за ее спиной, в тени их тел. Минут через десять вызвали Блэка, поэтому ему пришлось отпустить Ви и направиться в нужное помещение. Пока Регулуса не было, Ви искусала все губы от переживаний. Если Регулус заражен, то и она сто процентов, так как они слишком много времени были рядом.   И вот Регулус вышел и направился обратно к Ви, однако не дойдя до нее, его перехватили кузины. Он им слегка кивнул и пошел дальше.  — Ну? — нетерпеливо спросила Ви. — Здоров, — мягко улыбнулся Блэк. — А значит, ты тоже. Но Ви не могла в это до конца поверить, пока ей точно не скажет лекарь. И вот тот самый момент — вызвали Ви. Девушка шла к двери на ватных ногах.  — Проходите, мисс Розье, и присаживайтесь на стул, — скомандовала целительница.  Ви сидела в нервном ожидании, пока Помфри произносила над ней разные заклинания, смотря на волшебную диаграмму перед собой.  — Следов вируса нет, поздравляю, — она коротко улыбнулась, а у Ви как будто камень с плеч упал.  Она выпорхнула из комнаты, и ее лицо озарила такая сияющая, счастливая улыбка, что казалось, она освещает весь полумрак гостиной. Регулус ждал ее, непринужденно облокотившись о перила, и на его лице читалось полное, самодовольное спокойствие. — Здорова! — выпалила она, подлетая к нему. — Ну, я же говорил, — он покачал головой, и в его глазах заплясали озорные огоньки. — Тебе стоит просто меня почаще слушаться.  Она с легким смешком ущипнула его за руку, чтобы стереть это слишком довольное выражение с его лица. Он лишь рассмеялся в ответ — искренне и легко, радуясь возвращению своей привычной, неунывающей Ви.

 *** 

Как и объявил профессор Слизнорт, на следующий день всех здоровых студентов отправили по домам. Ви, однако, не испытывала особой радости от досрочного возвращения в родовое поместье Розье. Предвкушение встречи с матерью, которую она не видела с самого лета, вызывало у нее тихую, но навязчивую тревогу. Эта тревога оправдалась почти мгновенно. Эван, ее брат, с облегчением скрылся в своей комнате, словно спасаясь от надвигающейся бури. Ви же, словно на эшафот, поплелась за матерью в ее будуар — оплот безупречного вкуса и бескомпромиссной строгости. Воздух здесь всегда был густым от аромата дорогих духов и невысказанных требований. — Вивьен, подойди сюда, — голос миссис Розье прозвучал ледяным колоколом, не терпящим возражений. — Это что такое? Ты видела себя в зеркало?  Прежде чем Ви успела что-то ответить, холодные, ухоженные пальцы матери неприятно впились в ее щеку, оттягивая кожу. — Откуда эти щеки? Ты совсем перестала следить за собой в этой школе? — ее взгляд, критический и безжалостный, скользил по дочери, выискивая малейшие изьяны. — Что я тебе всегда твердила? Юная леди из нашего общества должна быть эталоном самоконтроля. Во всем! В жестах, в эмоциях, в мимолетных желаниях. Во всем! И главное — следить за своей фигурой.  Словно фокусник, достающий кролика из шляпы, миссис Розье извлекла из ящика туалетного столика сантиметровую ленту. Легкое движение палочки — и лента ожила, обвивая талию Ви словно холодная змея.   — Плюс пять сантиметров, Вивьен! Пять! Ты хоть понимаешь это? — ее голос взвился до пронзительных нот. — Скажи честно, ты налегаешь на сладости и выпечку в Хогвартсе? А бедра... Боже правый, плюс семь сантиметров! Это просто немыслимо! Каждое слово било по Ви точнее любого заклинания. Уколы стыда и обиды жгли изнутри. Она чувствовала себя не дочерью, а бракованным товаром на осмотре. — Вообще-то у меня гормоны, мам! — попыталась она возразить, и ее собственный голос прозвучал слабо и надтреснуто. — Тело растет и меняется, в этом нет ничего страшного!  — Это сейчас для тебя страшного ничего нет, — отрезала мать, сверкая глазами. — А через пару лет не заметишь, как из стройной и красивой девушки превратишься в расплывшуюся девицу, если продолжишь себе во всем потакать.   Ви ничего ей не ответила. Доказывать матери что-либо на эту тему бесполезно. В уголках глаз уже начали собираться предательские слезы. Ви было обидно, что мать себя так ведет и порождает в ней комплексы. — Так, — миссис Розье выдохнула, делая вид, что успокаивается. На ее лице появилась натянутая, деловая улыбка. — Пока ты здесь, мы приведем тебя в порядок. Этих двух недель карантина как раз хватит, чтобы избавиться от набранного и вернуть тебе форму. А теперь иди в свою комнату. Ужин будет подан в семь, легкий.

***

Регулус писал ей регулярно, каждые два дня. Его письма, написанные аккуратным, уверенным почерком, были глотком свежего воздуха. Он рассказывал о прочитанных книгах, вставляя язвительные комментарии о Сириусе, который был вынужден провести эти две дополнительные недели на Гриммо под неусыпным оком и постоянными причитаниями матери. Старшему Блэку под страхом очередного скандала запретили навещать Поттеров — формально из-за риска проявления дремлющего вируса. «Он ходит по дому, как призрак, — с едва скрываемым злорадством писал Регулус, — и от скуки, кажется, готов начать вылизывать стены до блеска. Мать, конечно, в восторге от его вынужденного присутствия. Я же наслаждаюсь зрелищем». Ви нечего было рассказать Регулусу. О чем ей писать? Что мать контролирует ее каждый прием пищи, запрещая ей сладкое, мучное и жареное. Или что она запирает на ночь дверь ее комнаты, чтобы Ви не могла даже выйти ночью и выпить стакан молока или чашку чая? Нет, жаловаться Ви не любила, поэтому отвечала другу сдержанно и лаконично.  Она с нетерпением отсчитывала дни до возвращения. Возможно, это делало ее ненормальной — рваться из роскошного поместья обратно в школьные стены. Но для Ви Хогвартс был не просто школой. Он был символом свободы — местом, где можно было дышать полной грудью, не боясь оценивающего взгляда и вечной мерки, висящей над душой.

***

Обратная дорога в Хогвартс стала для Ви настоящей пыткой. Она ехала в поезде, глядя в запотевшее стекло, но вместо проносящихся пейзажей видела лишь строгое, недовольное лицо матери. Прощальная лекция о «подобающем виде чистокровной леди» и «контроле над аппетитом» звенела в ушах навязчивым, унизительным эхом. Угроза провести все лето в заточении под ее надзором, если Ви «наберет даже килограмм», висела над ней дамокловым мечом. Мысль об этом вызывала приступ паники, сравнимый разве что со страхом перед заразой. Провести несколько месяцев наедине с матерью? Это было равносильно медленной, изощренной пытке. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Ви дала себе обещание — железное и беспощадное. Она будет следить за каждой крошкой, за каждым глотком. Она докажет матери, что способна на самоконтроль. Эван, сидевший напротив, видел мрачную, отрешенную маску на лице сестры. Он пытался разрядить обстановку дурацкими шутками, рассказывал смешные истории с каникул. Их соседи смеялись, но Ви лишь силилась выжать из себя что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Это получалось настолько неестественно и жалко, что вскоре Эван и сам замолчал, с тревогой наблюдая за ней. В Хогвартсе царила гнетущая атмосфера. Страх перед вирусом еще не рассеялся, и самые впечатлительные студенты буквально шарахались от тех, кто переболел, словно от прокаженных. Но Ви оставалась в стороне от этих разговоров. Ее собственные демоны были куда страшнее и гораздо ближе. Угроза матери казалась ей куда реальнее, чем любой мифический вирус.  Она начала воплощать свой обет в жизнь с фанатичной жестокостью к самой себе. Ее жизнь свелась к унылому маршруту: уроки — библиотека — спальня. Она появлялась только на завтрак и обед. Ужин она пропускала вовсе. Ее рацион становился все скуднее, а платья — все свободнее. Иногда голод сводил желудок судорожными спазмами, но она заглушала его крепким чаем и жгучим чувством собственного превосходства над слабостью. А иногда — и вовсе пропускала обед, потому что один лишь вид еды вызывал у нее приступ паники и острое, съедающее чувство вины. Обычно пропуская ужин, Ви проводила время в библиотеке. Честно признаться, в этом году это место стало ее настоящим пристанищем.  — Вот ты где, — его голос прозвучал тихо, но явно выражал облегчение. Он мягко подвинул стул и опустился рядом. — Сегодня ты пропустила и обед, и ужин, у тебя все нормально? — немного обеспокоено поинтересовался Блэк. — Да, я просто не голодна, — она пожала плечами, стараясь казаться беззаботной, и уткнулась носом в пергамент с эссе, делая вид, что полностью поглощена работой. Регулус молча смотрел на нее несколько секунд. Его взгляд был тяжелым и изучающим.   — Ты серьезно? — наконец произнес он, и в его тоне зазвучали нотки недоверия и легкого раздражения. — В последнее время ты как-то часто начала пропускать ужин и пропадать здесь. — А ты что за мной следишь? — вспыхнула Ви, резко отрываясь от пергамента. Ее голос прозвучал неожиданно громко и колко в тишине библиотеки. Она сама испугалась своей резкости, но выплеснувшаяся наружу досада и усталость были сильнее ее. Ви заметила, что она стала огрызаться даже на близких людей. В один из таких моментов Цисси обижено поджала губы и молча ушла от Ви, конечно, в тот же день они помирились, но совесть мучить Розье не перестала. А Ви не знала, что с собой делать.  — Я вижу, что ты не настроена на адекватный разговор. Ладно. Я пойду. — Да, будь добр, — снова резко выпалила она, и тут же с ужасом прикусила язык. Нет, она не хотела этого говорить. Не ему.   На лице Регулуса мелькнуло чистое изумление. Он медленно поднялся, его движения были скованными и неестественными. — Хорошо, — произнес он ледяным тоном, разворачиваясь к выходу. — Не буду тебе мешать.

***

Маленький бойкот трапезам, который объявила Ви, длился недолго. В один из вечеров Эван, не в силах больше это терпеть, ворвался в ее комнату, его лицо было искажено гневом и беспокойством.   — С меня хватит! — провозгласил он и, не церемонясь, схватил ее за руку и потащил прочь, как непослушного ребенка. — Эван, отпусти. Что ты делаешь? — пыталась вырваться Ви, но брат был сильнее и непреклоннее. — Я знаю, что она тебе наговорила! Да, она стерва и она сошла с ума со своей манией! — шипел он ей прямо в ухо, волоча ее по коридорам к Большому залу. На них оборачивались, шептались, но Эвану было плевать. — Но ты-то не будь дурой! Прекрати эту голодовку, ты себя в могилу сведешь! Он буквально втолкнул ее в зал, усадил за стол Слизерина и сунул ей в руку вилку так решительно, что та невольно сжала ее. — Пока все, что лежит на этой тарелке, не исчезнет, ты отсюда не уйдешь, — прошипел он, наклонившись к ней так близко, что их лбы почти соприкоснулись. В его глазах горел огонь, в котором смешались ярость и отчаяние. — Ты своими угрозами мне напоминаешь нашу мать, — обидчиво проговорила Ви. — Ви, прошу тебя, — его голос внезапно дрогнул, сдавленный. — Перестань. Просто перестань, ладно? Она увидела в его взгляде неподдельный страх — страх потерять ее. И сдалась. — Ладно, — прошептала она, безвольно опуская голову.   Контроль матери сменился контролем брата, он теперь следил, чтобы она не пропускала ни один прием пищи. Ви не могла ему сопротивляться.  Контроль матери сменился тотальным контролем брата. Он стал ее тенью, следя, чтобы она не пропускала ни одной трапезы. Она ела под его надзором, чувствуя, как каждый кусок встает комом в горле. Угрызения совести и голос матери в голове стали ее постоянными спутниками. И однажды она просто не выдержала.  Выскользнув из-за стола, она почти бегом бросилась в ближайшую уборную. Ее сердце бешено колотилось. Заперевшись в кабинке, она, рыдая от отвращения к самой себе, засунула два пальца в рот и избавилась от ненавистной еды. Она чувствовала себя жалкой и разбитой. Это стало ее постыдной тайной. Она старалась не злоупотреблять этим, но порой темное, всепоглощающее чувство вины оказывалось сильнее. Так продолжалось до того дня, когда она потеряла сознание прямо на уроке по зельям. Благо она хотя бы не задела бурлящий котел, пока падала.  Очнулась она уже в лазарете. Резкий свет заставил ее зажмуриться. Несколько раз моргнув, она разглядела знакомый силуэт, сидевший у ее кровати. Регулус. Он, кажется, задремал, его голова склонилась набок, а темные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Блэк выглядел уставшим.  Ее взгляд упал на его руку, лежавшую рядом с ее на одеяле. Она осторожно, кончиками пальцев, дотронулась до нее. Он вздрогнул и мгновенно открыл глаза. Взгляд его, сначала затуманенный сном, прояснился и наполнился безмерным облегчением. — Ви! — он резко наклонился к ней, его пальцы инстинктивно сжали ее руку. — Наконец-то ты пришла в себя! Ты меня до смерти напугала!  — Прости, — прошептала она, не в силах встретиться с его взглядом, и уставилась на складки одеяла. Ее охватил жгучий стыд. Теперь обо всем узнает вся школа. — Я сейчас, позову Помфри, — он высвободил руку и быстро направился к выходу.   Вскоре к ней подошла целительница, хлопочущая и строгая.  — Ох, бедная девочка, ну зачем же так себя изводить? — качала головой мадам Помфри, наливая в маленький мерный стаканчик какую-то густую жидкость. — Довести себя до голодного обморока! Организм не обманешь, милая. Пей. Регулус, услышав ее слова, замер. Его взгляд стал тяжелым и пронзительным. Он молча складывал в голове все пазлы: ее пропажи, резкость, худоба, внезапные отлучения после еды. Картина сложилась в мгновение ока, и по его лицу пробежала тень — сначала шока, затем горького понимания и, наконец, немой ярости. Он злился на нее за это безумие, но больше — на себя, за то, что не разглядел, не понял, не настоял. Когда Помфри ушла, чтобы сообщить Дамблдору о ее пробуждении, в палате повисло неловкое молчание. Ви отчаянно не хотела оставаться с ним наедине, предполагая, что Блэк начнет ей читать нотации.  — Ви, ты же одна из самых умных ведьм, которых я знаю, — начал он тихо, сдерживая эмоции. Его голос был низким и напряженным. — Как ты могла так безрассудно относиться к себе? Ты же должна была понимать, к чему это приведет! — Спящим ты мне нравился больше, — тихо пробормотала Ви, но Блэк все равно услышал. — Ты не поймешь меня, потому что ты не на моем месте.  Он уже открыл рот, чтобы спросить, что все это значит, но дверь распахнулась, и в палату вошли Дамблдор и Эван. Последний выглядел серьезным и решительным. — Мисс Розье, я рад видеть, что с Вами все в порядке, — мягко заговорил директор, его голубые глаза смотрели на нее поверх полумесячных очков с бездонной серьезностью. — Однако ваш брат счел необходимым проинформировать меня о некоторых... обстоятельствах, предшествовавших этому печальному инциденту. И он настоятельно попросил вызвать ваших родителей для серьезного разговора. Ви почувствовала, как ледяная волна ужаса накатила на нее с головой. Она уставилась на брата, и в ее взгляде вспыхнула настоящая ненависть. — Предатель! — ее голос сорвался на визгливый шепот. — Как ты мог?!   — Это для твоего же блага, ты себя погубишь! — парировал Эван, его собственное лицо было искажено болью и гневом. — Я водил тебя чуть ли ни на каждый прием пищи, а ты все равно себя как-то довела до такого состояния. Ты что-то делала с собой, да? — Эван злился, безумно злился на себя, на сестру, на мать, особенно на последнюю. Что она внушила Ви, что та совсем начала с ума сходить?  — Ненавижу, — прошипела Ви и отвернулась от них. Она готова была заплакать от обиды. Но не сейчас и не при всех.  — Мисс Розье, не стоит так злиться на своего брата, он за Вас просто переживает, — попытался успокоить ее Дамблдор, но его слова не доходили до сознания. В этот момент вернулась мадам Помфри. — Что это за собрание? Моей пациентке нужен покой, а не допрос! — рявкнула она, водружая руки на бедра. — Все, немедленно наружу! Дайте ребенку прийти в себя!  Когда все ушли, Ви наконец осталась одна. Она глухо, надрывно рыдала, уткнувшись лицом в безжалостно белые и пахнущие лекарствами подушки больничного крыла. Ей казалось, что мир рухнул, а стены сомкнулись вокруг нее еще теснее, чем прежде.

***

На следующий день сестры Блэк навестили Ви. Они стояли у ее кровати в лазарете, и их взгляды — полные неподдельного, щемящего сожаления — давили на Ви тяжелее любого одеяла. От этой молчаливой жалости комок подкатывал к горлу, и ей становилось только хуже. — Слухи уже… поползли по школе? — тихо спросила Ви, с трудом выдерживая их взгляд. Цисси и Меда многозначительно переглянулись, безмолвно совещаясь, стоит ли обрушивать на подругу всю правду. — Немного, — сухо, почти отрывисто, ответила Меда, стараясь сгладить углы. — Если честно, большинство думает, что ты просто разыграла гениальный спектакль, — с готовностью вступила Цисси, ее глаза загорелись азартом сплетницы. — Чтобы сам Регулус Блэк, холодный и неприступный, героически пронес тебя на руках через полшколы. Про голодный обморок… говорят не многие, — она сделала паузу, оценивая реакцию Ви. Та закрыла глаза, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец стыда. Она даже не знала, что хуже: всеобщее убеждение, что она ярая, помешанная поклонница блэка, готовая на всё ради его внимания, или позорная правда о том, что представительница древнего рода довела себя до голодного истощения прямо в стенах Хогвартса. — Кстати, насчет Регулуса… — сладким, заговорщическим тоном протянула младшая Блэк, и Ви уже по одному лишь хитрому блеску в ее глазах догадалась, куда клонит разговор. — Это, конечно, не к месту, но когда еще спросить, если не сейчас? Ты вся такая бледная, беспомощная и никуда не сбежишь от допроса. — О чем это ты? — поинтересовалась Меда, которая явно все еще была не в курсе, какую картину застала Цисси, зайдя в их общую комнату.  Цисси игриво приподняла брови, бросив на Ви многозначительный взгляд: «Мне рассказать или ты сама соизволишь поделиться?» Однако Ви лишь упрямо сжала губы, сложила руки на груди и демонстративно отвернулась к окну, давая понять, что не вымолить у нее ни единой детали. — Захожу я значит как-то в нашу спальню и вижу весьма занимательную картину — Регулус сидит на ее кровати,  а наша милая Ви, примостившись у него на коленях, лежит, словно кошечка у камина! — Цисси рассказывала это таким заговорщическим голосом, будто если бы не она, то они бы там точно поддались порыву страсти. — И он... он так нежно, почти с трепетом гладит ее по талии. А смотрят… они друг на друга так, что вот если бы не я, то они бы точно поцеловались.  Меда перевела изумленный, сияющий взгляд с сестры на Ви и расплылась в самой своей широкой, заразительной улыбке. — Цисси! Ты разрушила им такой прекрасный момент для поцелуя!  — Да, да, виновата, каюсь, — с фальшивым раскаянием развела она руками, но глаза ее весело искрились. Ви загадочно улыбнулась, глядя на их оживленные лица, и подумала, что, пожалуй, пора бы уже им все рассказать. — Погоди-ка… — Цисси приложила ладонь к губам, изображая шокированное прозрение. — Вы что уже целовались!? Но Ви не успела и рта раскрыть, как дверь в лазарет с грохотом распахнулась. На пороге, словно черный вихрь, возник Блэк. Спасибо, что не младший.  — Кто с кем целовался? — сразу врезался он в разговор, одарив девичье общество своим ослепительно-наглым взглядом. — Вы про Ви и Реджи?  Цисси возмущенно посмотрела на подругу и слегка хлопнула ее по ноге.   — То есть вот ему ты рассказала, а мне нет? — она тыкнула изящным пальцем в направлении Сириуса.   — Так, попрошу здесь не тыкать в меня ничем, — буркнул Сириус. — Знай, я глубоко и, возможно, навсегда на тебя обижена, — Цисси театрально скрестила руки на груди и отвернулась, гордо задрав подбородок. — Ви, вообще-то я пришел тебя пожурить, — Сириус подошел к кровати, и в его обычно насмешливом взгляде мелькнула искренняя тревога. — Как можно было довести себя до голодного обморока?  — Мне что, все Блэки по очереди будут задавать один и тот же вопрос? — выпалила Ви, чувствуя, как ее раздражение нарастает. Внезапно, словно суровый ангел-хранитель, возникла мадам Помфри. — Молодые люди! Вы уже засиделись здесь! Мисс Розье нужен покой, а вам — на уроки! Немедленно! — Но я только пришел! — возмутился Сириус, разводя руками. — Ничего не знаю! Зайдете позже!   Ви снова осталась одна.

***

Вечером лазарет снова навестил Регулус. Ви мысленно приготовилась к новой порции упреков и допросов, но, к ее удивлению, он был в явно приподнятом настроении. Легкая, едва уловимая улыбка тронула уголки его губ. Ви настороженно покосилась на него, а потом ее взгляд упал на изящную коробку в его руках. — У меня вроде еще не день рождения, — попыталась отшутиться она, с любопытством разглядывая упаковку. — А это и не подарок, — парировал Регулус, присаживаясь на край кровати. Он открыл крышку. Воздух тут же наполнился сладким, маслянистым ароматом. В коробке лежали идеальные круассаны, щедро посыпанные хрустящим миндалем, и гладкие эклеры, налитые заварным кремом. Черт возьми, французская выпечка была ее самой слабой стороной, и Регулус знал это прекрасно. Это была тщательно спланированная диверсия. Ви подняла на него затравленный взгляд, ее пальцы сжали край одеяла. Она не решалась даже прикоснуться. Регулус тихо вздохнул. Его палец мягко коснулся ее подбородка, заставляя ее встретиться с ним взглядом. — Ви, я не знаю, что там наговорила тебе твоя мать, но я абсолютно уверен, что она не права. С твоей фигурой все прекрасно, ясно?  Она лишь молча кивнула, потому что где-то глубоко внутри знала, что он прав. Осторожно она потянулась к круассану, но Регулус неожиданно мягко отвел ее руку в сторону и сам взял лакомство. Ви удивленно вскинула брови. — Ты что, собрался меня кормить? — в ее голосе прозвучало неподдельное изумление. — А ты против? — он склонил голову набок, и в его глазах заплясали веселые чертики. — Эван водил меня как маленькую в Большой зал, а сам Регулус Блэк собрался меня кормить с руки… Что ж, думаю, у меня просто нет выбора, — съязвила она, но уже не могла сдержать улыбку. Регулус довольно ухмыльнулся, поднося круассан к ее губам. Это была его маленькая, тщательно продуманная шалость. И она себя оправдала сполна, когда он увидел, как она откусывает хрустящую крошку, как ее губы касаются его пальцев, а в глазах вспыхивает смесь стыда и наслаждения. Где-то глубоко внутри него пронеслась резкая, обжигающая искра желания. Он убрал руку, и Ви тут же подняла на него вопрошающий взгляд. Регулус медленно наклонился к ней. Он с удовольствием отметил, как ее дыхание мгновенно участилось, а длинные ресницы затрепетали. Он нежно прикоснулся к ее губам. Этот поцелуй был совсем иным — не как тот, внезапный и жадный, в спальне. Он был медленным, осторожным, чувственным. Регулус словно растягивал мгновение, стараясь запомнить все: сладкий привкус миндаля на ее губах, ее тихий прерывистый вздох, тепло ее кожи... — Это еще что такое! Устроили тут дом свиданий! — прогремел с порога возмущенный голос мадам Помфри, явившейся объявить об окончании посещений. Регулус мгновенно отпрянул, поймав испуганный, растерянный взгляд Ви и малиновый румянец, заливший ее щеки. — Прошу прощения, мадам, я уже ухожу, — произнес он, вставая и стараясь сохранить невозмутимость.   Он обошел грозную целительницу и напоследок взглянул на Ви, растянув губы в хитрой улыбке. В этот день Ви пришла к одному неоспоримому выводу: мадам Помфри — величайшая обломщица во всем Хогвартсе. Она перевела взгляд на оставленную на тумбочке коробку с выпечкой и с удивлением осознала, что внутри нее снова проснулось простое, чистое желание — есть, чувствовать вкус жизни без единой капли стыда.

***

Ви наконец-то выписали из лазарета. С одной стороны, ее переполняла радость — сегодня был ее день рождения, ну и Эвана, конечно. С другой — холодный комок страха сжимал горло: она боялась возвращаться в обычную жизнь, боялась перешептываний за спиной, оценивающих взглядов и ядовитых слухов, которые, она знала, уже ползли по школе. Едва она сделала несколько шагов по коридору, как из тени вынырнул Эван. — С днем рождения, сестричка! — весело пропел он, широко улыбаясь и раскрывая объятия. — Тебя тоже, — она почти впрыгнула в его объятия, прижимаясь к знакомой ткани его мантии. Вся ее недавняя обида на него за доклад директору растаяла без следа. Она понимала — Эван желал ей только добра, даже если его методы были подобны удару дубиной.  — Сегодня я твой сопровождающий, буду охранять тебя от неприятелей и затыкать всех, кто только посмеет открыть рот в твою сторону, — с комичной важностью объявил он, отступая на шаг и выпрямлявшись.   — Как благородно с твоей стороны, — фыркнула Ви, но на душе стало светлее. — Да-да, считай это моим подарком, — парировал он, и они рассмеялись вместе. Этот звук, эти глупые шутки и легкие перепалки — она по ним скучала. В лазарете к ней относились как к хрустальной вазе, а здесь она снова чувствовала себя живой, частью бурлящего школьного потока. Они дошли до уютной, подсвеченной зеленоватым светом гостиной Слизерина. Ви направилась к своей спальне, пообещав Эвану, что непременно воспользуется его «услугами телохранителя», если понадобится.  Переступив порог родной комнаты, она с наслаждением сбросила мантию и упала на свою шикарную, мягкую, невероятно родную кровать. Цисси посмотрела на нее с легкой улыбкой.  — Рада, что ты вернулась, мне было здесь безумно одиноко! — Цисси подошла к ней и присела, протягивая подарочную коробку. — Это тебе.   Сев на кровати, ви развязала ленту и приподняла крышку. На черном бархате внутри лежали изящные золотые серьги на тончайших цепочках, усыпанные мелкими, переливающимися всеми оттенками зеленого кристаллами. — Цисси, они... они просто божественны, — прошептала она, пораженная. — Спасибо тебе огромное! Она крепко обняла подругу, скорее, даже не в благодарность за подарок, а просто за то, что она есть. Она безумно по ней скучала.  Внезапно в дверь постучали. Цисси поднялась с кровати с заговорщическим видом и открыла. — Это к тебе, — она обернулась к Ви, многозначительно стрельнув глазами. На пороге стоял Регулус. Его взгляд был спокоен и сосредоточен на Ви. — Тебя можно? — он кивнул в сторону коридора. Ви, с замирающим сердцем, последовала за ним. В гостиной на секунду воцарилась тишина, а затем пошел сдержанный шепот. Однако одного ледяного, предупреждающего взгляда Регулуса, брошенного через плечо, хватило, чтобы шепот мгновенно стих. Похоже, с кем-то уже провели очень доходчивую «воспитательную беседу». — Регулус, куда мы идем? — наконец осмелилась спросить Ви, когда они поднялись из подземелий. — На астрономическую башню, — коротко ответил он, и в его голосе звучала тайна. Удивление смешалось с любопытством, но расспрашивать дальше она не стала. У подножия винтовой лестницы башни он обернулся и твердо взял ее за руку, помогая подняться, словно оберегая от каждого возможного спотыкания. Наверху их встретил порыв свежего ветра, пахнущего первой весенней травой и свободой. Регулус мягко развернул ее к себе спиной. Ви на мгновение замерла, услышав за спиной тихий шорох, и через секунду почувствовала у шеи прикосновение холодного металла и тепло его пальцев. — С днем рождения, — его шепот был так тих, что больше походил на дуновение ветра, и губы едва коснулись ее уха. По коже побежали мурашки. Она взяла в пальцы висящий на тонкой цепочке кулон. Это была изящная золотая змейка, державшая в пасти идеально ограненный изумруд, игравший на солнце глубокими зелеными вспышками. — Прямо как твои глаза, — добавил он, и голос его прозвучал уже громче, с оттенком нежности. Она обернулась, и слова застряли в горле. — Спасибо, он прекрасен, — наконец выдохнула она, поднимаясь на цыпочки и легонько прикасаясь губами к его щеке, чувствуя, как под ее прикосновением кожа мгновенно становится горячей. Регулус смотрел на нее с тихим восхищением, наблюдая, как по ее лицу разливается смущенный румянец от этого невинного поцелуя. — А почему ты привел меня именно сюда? — спросила она, чтобы перевести тему, отводя взгляд на бескрайние просторы, открывающиеся с башни. Ей нужно было смотреть куда угодно, только не в его пронзительные глаза, не на губы, прикосновения которых она так отчетливо помнила. — Ты слишком долго сидела в четырех стенах, — ответил он, подходя к перилам. — Решил показать тебе, что на улице вовсю началась весна. Ви присоединилась к нему, оперлась о холодный камень и замерла, глядя на оживающий после зимы горизонт. — Тут так красиво сейчас, — прошептала она, завороженная. — Да, — так же тихо согласился Регулус, не отрывая взгляда от ее профиля, от ветра, игравшего в ее волосах. — Действительно красиво.  

***

Ви, Регулус, Эван и Цисси стояли в школьном коридоре, обсуждая последнее задание по зельям. Эван резко переменился и посмотрел в конец коридора.  — Ви, — только и успел он выдохнуть предупреждающе, прежде чем к ним приблизилась их мать. Миссис Розье парила по коридору, словне боевой фрегат под всеми парусами. Ее лицо украшала натянутая, ледяная улыбка. — Здравствуйте, ребята! — ее голос прозвучал неестественно сладко. — Вивьен, я тебя повсюду ищу. Я только что переговорила с директором. Нам нужно с тобой серьезно поговорить. Сейчас же.  Не дав дочери и слова вымолвить, она железной хваткой взяла ее за локоть и поволокла в ближайший свободный класс, громко хлопнув дверью. Ребята замерли в ошеломленном молчании, обмениваясь тревожными взглядами. Их надежда на благополучный исход таяла с каждой секундой, а затем и вовсе рухнула, когда из-за двери донесся сначала приглушенный, а потом все нарастающий голос Ви, переходящий на крик. — …Что за спектакль с голодовкой ты тут устроила?! — визгливо звучал голос миссис Розье. — Почему Дамблдор вызывает меня и предъявляет, что я плохо с тобой обхожусь, ущемляю и чуть ли не извожу голодом?! Ты как посмела так позорить меня перед людьми! Я тобой крайне недовольна! Я же обещала, что если ты не будешь вести себя подобающе, то останешься на все лето дома? Так вот, считай, что получила! Никаких поездок, никаких гостей! Ты все лето просидишь под домашним арестом, пока Эван и твои друзья будут веселиться! Ви слушала, и чувство несправедливости и обиды поднималось внутри нее, как лава. — Ну, конечно, я во всем виновата! — ее голос сорвался, зазвенев от ярости. — Я у тебя всегда какая-то не такая, да? Почему-то Эвана ты не пилишь за каждую мелочь! Просто признай, что я — твой нелюбимый ребенок! Да вы меня вообще не хотели! Вам нужен был сын, наследник! А меня ты, наверное, хотела задушить еще в утробе, чтобы я вообще не появилась и не пришлось бы тратить на меня свое драгоценное время! Она кричала, не контролируя слова, выплескивая годами копившуюся боль. Но все остановилось. Резкий, оглушительный хлопок — и по ее щеке разлилось жгучее тепло. Мир на мгновение поплыл. Она пораженно смотрела на мать, не веря, что та впервые подняла на нее руку.  Не говоря ни слова, с пылающей щекой и подступающими к горлу слезами, Ви резко развернулась и выскочила из класса, вихрем промчавшись мимо ошеломленных друзей. Она бежала, не видя пути, пока не врезалась в дверь заброшенного туалета на первом этаже. Только здесь, рухнув на холодный мраморный пол, она позволила рыданиям вырваться наружу.   Регулус рванулся за ней следом, не обращая внимания ни на кого. Он ворвался в туалет и сразу услышал сдавленные, разрывающие душу рыдания. Сердце его сжалось. Он мгновенно опустился перед ней на колени и поднял ее. — Пол холодный, — пояснил Блэк, когда она попыталась вырваться и снова сползти на пол. Его руки крепко держали ее. Она подняла на него заплаканное лицо. Ее глаза были красными, полными бездонной боли, а на щеке алел отпечаток пальцев. От этого вида ему захотелось снести с лица земли все и вся. Она бессильно уткнулась лицом в его плечо, истерично всхлипывая и бормоча что-то несвязное про несправедливость и ненависть. Он просто крепко держал ее, одной рукой прижимая к себе, а другой гладя по волосам и спине, тихо шепча на ухо: «Тише, все хорошо... она остынет... я с тобой...» — Нет... — она отстранилась, замотав головой, и слезы брызнули во все стороны. — Нет, ты не понимаешь... Она закроет меня на все лето... Будет контролировать каждый мой шаг... Я не увижу тебя... — Тише, — он снова притянул ее к себе, заглушая ее отчаяние своим спокойствием. Его голос был твердым и обнадеживающим. — Я буду писать тебе. Каждый день. Обещаю. — П-правда? — ее голос дрожал, полный детской надежды. Он посмотрел в ее заплаканные, беззащитные глаза и почувствовал, как тает вся его холодная броня. Он не смог удержаться. Регулус бережно взял ее лицо в ладони, большими пальцами смахивая предательские слезы, и прижался губами к ее дрожащим губам. Этот поцелуй был не страстным, а обещающим, утешающим, клятвенным. Он отстранился, все еще держа ее лицо в своих руках.  — Правда, — сказал он твердо, глядя прямо в ее глаза, чтобы она поверила.