Глава 33. Без лжи во спасение

В последние дни Регулус стал тенью. Он пропадал на заданиях Темного Лорда, уходя в обед и возвращаясь лишь глубокой ночью, от него пахло дымом, холодом и чем-то металлическим, чужим. Ви изнывала от тоски и тревоги, и ее ноги сами несли ее в его комнату. В этом был странный, почти детский бунт — вторгаться в его личную обитель, в цитадель строгого и закрытого Блэка, пока его не было. Она ловила его запах на подушках, зарывалась в его простыни и пыталась унять дрожь, которую наводили на нее мысли о том, чем он занимается. Он никогда не комментировал эти вторжения. Возвращаясь, он замирал на пороге на несколько долгих минут, его усталое, застывшее лицо было обрамлено дверным косяком. Его пронзительные серые глаза, пустые и отрешенные, скользили по ее силуэту в его кровати, будто пытаясь узнать в ней якорь в бушующем море тьмы, в которое он себя погрузил. Затем он молча входил, сбрасывая с плеч тяжелый черный плащ. Маска Пожирателя, брошенная на комод, ударялась о полированное дерево глухим, окончательным стуком, словно ставя точку в еще одном дне ада. Он подходил к кровати и без слов опускался рядом, не дотрагиваясь до нее первым, будто боялся запачкать ее прикосновением. Он не рассказывал ничего. Но Ви всем нутром чувствовала, как с каждым разом он оставляет за дверью частичку себя — и эти частички уже не возвращались. Ее поддержка была безмолвной: она просто прижималась к его груди, слушая глухой, неровный стук его сердца, говоря ему без слов: «Я здесь. Я твоя. Ты не один». И ему этого было более чем достаточно. Любой рассказ, любое слово о крови, пытках и смертях, свидетелем которых он был, разорвало бы его изнутри. На следующее утро, когда солнце едва пробивалось сквозь туман над Гриммо, сова постучала в окно. Ви, насторожившись, взяла простой конверт без обратного адреса. Пальцы ее дрогнули. Она провела палочкой, шепча заклинания на обнаружение проклятий, — чисто. С долей растущего недоверия она вскрыла конверт. Внутри лежал единственный билет. «Уимборнские Ведьмаки против Вингардских Викингов». Ее дыхание перехватило. Регулус? Он единственный, кто пришел на ум. Его любимая команда... Может, он хотел, чтобы она развеялась, пока его нет? Но почему без записки? Без единого слова? Вопросов была куча, а ответов — ноль. В принципе, сходить можно было, все-таки она не ярая фанатка квиддича, но чисто, чтобы развеяться — не помешало бы. Поэтому она принялась собираться, так как начало игры уже через пару часов.  К нужному времени Ви трансгрессировала к стадиону. Шум толпы оглушил ее, ударив по ушам волной криков, свиста и грохота. Ви пробилась к VIP-ложе — ее пропустили без вопросов. Окинув взглядом роскошные кресла, она увидела лишь важных чиновников Министерства с семьями. Никого знакомого. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь выцепить взглядом хоть кого-то знакомого, но нет. Вип-ложу составляли в основном дяденьки из Министерства и их семьи.  Игра началась, и это было зрелище, не идущее ни в какое сравнение с школьными матчами. Ловцы мелькали, как раскаленные стрелы, и у же через пять минут у Ви отчаянно закружилась голова. Но ее внимание приковала не игра. Напротив, у края поля девушки в облегающей форме цвета команды зажигательным танцем подбадривали игроков. Группа поддержки. В голове у Ви, словно вспышка, родилась идея — дерзкая, безумная и невероятно притягательная. Она забыла про мячи и ловцов, жадно впитывая каждое движение танцовщиц, каждый поворот, каждый блеск ткани на их костюмах. Внезапно оглушительный взрыв разорвал воздух. С левых трибун повалил густой, едкий дым. На секунду воцарилась мертвая тишина, а затем ее сменил нарастающий гул чистейшего ужаса. Стадион затопляли черные фигуры в масках. И в небо, разрывая облака, взмыл череп со змеей, гигантский, из зеленого дыма, зловещий и неумолимый. Ледяная волна страха прокатилась по спине Ви. Она еще никогда не видела подобное собственными глазами. И не видела бы еще всю жизнь.  Она рванула к выходу, но путь преградила обезумевшая, мечущаяся толпа. Давка, крики, давка — она отпрянула, сердце бешено колотилось в груди. Добровольно нырять в эту мясорубку было равно самоубийству. Оглядевшись, она юркнула в первый же проход между трибунами, оказавшись в полутемном служебном коридоре. Здесь тоже царила паника: мимо нее сновали перепуганные люди, крича что-то о «масках» и «проклятиях». Ви, потеряв ориентацию, металась взглядом, пытаясь найти выход. Паника, холодная и липкая, начала сжимать ей горло. Вдалеке, в конце коридора, мелькнули разноцветные вспышки заклинаний. Бездумный, животный страх заставил ее рвануть к ближайшей двери и ввалиться внутрь, захлопнув ее за собой. Это был чей-то кабинет — просторный, с фотографиями команды на стенах. Тренерский. Девушка прислонилась к двери, слушая, как за ней бушевал ад. Здесь хотя бы можно было перевести дух. Пожиратели чинят беспорядок, но чистокровок не убивают. Тем более, Блэк один из них, а она как бы с ним. Если сказать это кому-либо, кто посмеет поднять на нее палочку, то, возможно, ее не тронут? В любом случае Ви держала свое древко наготове.  Чтобы отвлечься, она стала рассматривать фотографии на стене. «Уимборнские Ведьмаки». И тут ее осенило: а ведь здесь могут храниться эскизы! Те самые, формы группы поддержки, которую она только что видела. Ей отчаянно хотелось рассмотреть детали. Чтобы потом была возможность по памяти самой перенести их на бумагу.  Осторожно, будто крадучись, она подошла к массивному дубовому столу и начала открывать ящики один за другим. Она была так поглощена поисками, что не услышала скрипа двери. Ви аккуратно прошла к столу, открывая один ящик за другим. Она была так поглажена поиском, что даже не заметила как дверь отворилась.  — Так-так-так, кто это у нас тут? — раздался низкий, знакомый и неприятный голос. Ви резко выпрямилась, обернувшись. В дверях, прислонившись к косяку, стоял Кассиус Мальсибер, скептически оглядывая ее. Его тонкие губы растянулись в едва заметной усмешке. — Розье, ты что ли? Не ожидал встретить здесь такую... знатную особу. Ви почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Что, и этого доходягу взяли в ряды Пожирателей?  — Мальсибер, — холодно кивнула она, пытаясь взять себя в руки. Он всегда был просто противным выскочкой, но не угрозой. — И что это ты тут устроила? Рейдерский налет на кабинет директора команды? — он сделал несколько шагов внутрь, его глаза блестели любопытством хищника, учуявшего легкую добычу. — Ищешь что-то интересное? Секретные протоколы? Или, может, планы на игру? — А ты? — парировала она, пытаясь перевести стрелки. — Что привело сюда тебя? Ищешь, кого прижать к стеночке, чтобы почувствовать себя значимым? — Убери свою наглость куда подальше, — его голос потерял дольку насмешливости и стал опасным. — Это ты оказалась там, где не следует, и рыскаешь по чужим ящикам. Это очень подозрительно. — Что вообще важного можно найти в кабинете директора команды? — фыркнула она, стараясь звучать презрительно. — Вот ты мне и расскажи, — он медленно приближался, и его рука лежала на рукояти палочки. Он выжидал, жаждал, чтобы она сделала резкое движение — любой предлог для атаки. — А я не обязана перед тобой отчитываться, — она высоко подняла подбородок и сделала шаг к выходу, пытаясь сохранить достоинство. Его палочка молнией рванулась вперед. Ви, уже готовая к подлости, развернулась и отбила заклинание в сторону. Ее зрачки расширились, когда она поняла, что это был Круцио. Ви не собиралась с ним церемониться, поэтому послала в него парочку не самых приятных проклятий.  — Владеешь невербальной магией? — он ухмыльнулся, ставя блок против ее ответной атаки. Его улыбка стала шире, зловещей. — Занимательно.  Он кинул в нее еще одно заклинание, которое она сразу же отбила, запуская следом в него Экспелиармус. Его палочка вылетела из руки и с глухим стуком отскочила в угол. — Ах ты сука! — прошипел он, его лицо исказилось от бешенства. Она думала, что он дернулся к своей палочке, поэтому рванула к выходу, вот только это был отвлекающий маневр. Кассиус бросился на нее, грубо толкнув ее спиной о стену. Его ладонь с силой прижала ее руку с палочкой, лишая возможности двигаться. Его лицо было в сантиметре от ее, глаза пылали злобой и унижением. — Говори, что ты тут делала! — прошипел он.  — Ничего сверхъестественного или чересчур запрещенного, — выдохнула она, пытаясь вырваться.  — Что-то я в этом не уверен, — он оскалился, и его свободная рука впилась ей в шею, грубо сжимая горло. Боль и паника ударили в голову. Ви вспыхнула от злости, моментально вспоминая все то, чему ее учил Блэк. Она резко вскинула свободную руку и ударила его ребром ладони по кадыку. Он захрипел, его хватка ослабла. Не теряя доли секунды, она ударила коленом в пах. Он согнулся с стоном, и тогда она изо всех сил ударила его подъемом ноги по лицу. Раздался неприятный хруст. Он рухнул на пол, скрючившись от боли, хватая ртом воздух. Он явно не ожидал от нее такой прыти.  — Ну ты и тварь, Розье! — он выплюнул на пол кровь, глядя на нее с немым шоком и ненавистью. Она стояла над ним, тяжело дыша, все тело дрожало от адреналина. — В следующий раз будешь знать, как на меня свою палочку поднимать, козел, — выдохнула она, голос ее хрипел от ярости и сдавленной шеи. Не оглядываясь, она выскочила из кабинета и помчалась по лабиринту коридоров, сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Она бежала, не разбирая пути, пока наконец не вырвалась на свежий воздух. Остановившись, она прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дух, и закрыла глаза. В этот момент что-то холодное и твердое уперлось ей в шею, чуть ниже уха. Лезвие ножа? Нет. Древко палочки. Ледяной ужас сковал ее. Она замерла, не смея пошевелиться, не смея поднять взгляд. Ее собственная палочка была за поясом — вечность, чтобы достать ее. Незнакомец надавил древком сильнее, заставляя ее поднять подбородок. И тогда она увидела его. Серые, ледяные, полные невысказанной ярости глаза. Регулус. — Я прибью тебя, Розье! — его голос был тихим, низким и обжигающе холодным. Каждое слово падало, как камень. — Что ты тут делаешь?  Он убрал палочку, но прежде чем она успела вздохнуть, его рука впилась в ее плечо с такой силой, что ей показалось, что кости хрустнут. Он резко притянул ее к себе, его лицо было бледным от гнева и... страха. — Я… Мне… прислали билет сегодня утром, — пролепетала девушка, пытаясь найти подходящие слова для объяснения, и не разозлить Блэка еще сильнее. — Я думала, это от тебя.  Тот факт, что это был не он, стал ясен ей еще тогда, когда появился знак в небе. Регулус никогда бы не послал ее в ловушку. — Надеюсь, теперь до тебя дошло, что это был не я? — он прорычал ей прямо в лицо, его дыхание было горячим и гневным. — С тайным отправителем разберемся позже. А сейчас лучше расскажи-ка мне, что ты успела натворить?  — В смысле? — ее глаза округлились от непонимания. — В самом прямом, — его пальцы впились в ее плечо еще сильнее. —Темный Лорд приказал мне доставить тебя к нему. Немедленно. Представляешь мое удивление, когда я узнал, что ты здесь и уже умудрилась сделать что-то, что заинтересовало его лично. Кровь отхлынула от ее лица. Неужели Мальсибер? Неужели он так мстителен, что сразу побежал нажаловаться, приврав что-то? — Ты… ты обязан меня привести, да? — прошептала она, и голос ее дрогнул. — Я должен, — он бросил взгляд через плечо, его лицо было маской борьбы. — Но я могу сказать, что не нашел тебя. — Но он... он накажет тебя за это? Проверит твои мысли? — Мое сознание — не твоя забота. Я умею скрывать то, что нужно. — Это опасно! — вырвалось у нее. — Веди меня. Мне нечего скрывать. Я ничего не сделала. — Тогда почему он тобой вдруг заинтересовался? — его взгляд буравил ее, пытаясь вычитать правду. — Может, Мальсибер...? Я столкнулась с ним там, внутри. Мы... повздорили. — Что значит «повздорили»? — в его глазах мелькнуло изумление, смешанное с новой волной ярости. — Давай обсудим это потом? — ее голос сорвался на высокой ноте. — Твой Лорд ждет. Вряд ли он любит, когда его заставляют ждать. Регулус замер на секунду, его взгляд стал остекленелым, будто он смотрел сквозь нее на неминуемую судьбу. Затем он резко, почти грубо, развернул ее и толкнул вперед, к границе защитного купола. — Идем, — его голос был пустым и безжизненным. — Трансгрессируем отсюда. Его пальцы сцепились с ее запястьем стальным обручем, не оставляя выбора. Мир сжался до точки предстоящей встречи с самим воплощением ужаса. Они прибыли к зловещим, узорчатым воротам Малфой-Мэнора. Трансгрессия для Ви была не из приятных. Недавний стресс дал о себе знать: земля поплыла у нее под ногами, в висках застучало. Она едва устояла, впиваясь пальцами в локоть Регулуса так, что костяшки ее пальцев побелели.  — Не волнуйся, — его голос прозвучал низко и обманчиво спокойно, но она почувствовала, как напряжена его рука под тканью мантии.  — Если это действительно Мальсибер приврал о чем-то, то хуже будет ему, а не тебе. Поверь. Ви лишь кивнула, сглатывая комок в горле и вбирая в легкие побольше воздуха. — Как… как мне следует к нему обращаться? — осторожно спросила девушка.  Регулус на мгновение задумался, его серые глаза стали жесткими. — Говори «мой Лорд». Даже если он сочтет это дерзостью с твоей стороны, он не станет наказывать за само обращение. В худшем случае — поправит. И, Ви... — он наклонился чуть ближе, и его дыхание окутало ее лицо теплым паром. — Когда войдем в зал — голову не поднимай, старайся не смотреть ему в глаза.  — Хорошо, — ее ответ был едва слышен. Двери распахнулись бесшумно, впустив их в царство гнетущей тишины и холодного мрамора. В главном зале воздух был густым и тяжелым, словно пропитанным страхом и ожиданием. Ви немедленно опустила взгляд, уставившись на полированные черные плиты пола, но кожей спины она ощущала на себе чей-то пронзительный, алый взгляд, который, казалось, прожигал ее насквозь. Краем глаза она успела заметить бледные, застывшие маски лиц Пожирателей, восседающих в своих креслах.  Ви заметила, как напрягся Эван, вытянувшись как струна.  — А, Регулус, наконец-то, — прошипел голос, от которого по коже побежали ледяные мурашки. Он был тихим, но разнесся по залу громче любого крика. — Я уж начал подумывать, не проявил ли ты снисходительность и не позволил ли сбежать своей… девушке? Невесте? Не знаю, какой статус она носит, но сейчас это не имеет ни малейшего значения. Регулус, не отпуская ее руки, подвел ее ближе. Его прикосновение было единственной точкой опоры в этом кружащемся мире. Он склонил голову в почтительном поклоне и отступил на шаг, оставив ее одну в центре всеобщего внимания. — Вивьен Розье… — его голос растянул ее имя, словно пробуя на вкус, и она почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. — Знаешь ли... Кассиус высказал весьма опасное предположение. Он утверждает, что ты — помощница Ордена Феникса. — Волан-де-Морт фыркнул, и в этом звуке было столько презрения, что Ви едва не содрогнулась. — Он говорит, что застал тебя за воровским рыском в ящиках стола спортивного директора. Персонажа, который, в курсе ты или нет, имеет связи с нашими врагами. Ви перевела взгляд на надменного Мальсибера, которому так никто и не помог залечить нос. Кровь запеклась у него над губой и на подбородке. Вот уродец! Кто вообще в здравом уме решит, что она помогает Ордену?  Позади нее Регулус издал едва слышный удивленный вздох. Его обычная маска совершенной невозмутимости треснула — брови взметнулись вверх, а губы плотно сжались. — Мой Лорд… — начал он, голос был напряженным. Но Волан-де-Морт остановил его одним резким, отточенным движением руки. Регулус замолчал мгновенно, будто ему перекрыли воздух. — Пусть мисс Розье сама ответит на это обвинение, — произнес Темный Лорд ледяным тоном. — Я бы не удостоил эту историю и секунды моего внимания, если бы Розье не была связана с двумя моими... верными последователями. Так что же ты скажешь нам, Вивьен? — Я думаю, мистер Мальсибер не смог пережить того, что его уложила на пол «девчонка», и решил оклеветать меня, чтобы сохранить остатки своего самолюбия, — ее голос прозвучал четче, чем она ожидала. — Уверяю Вас, мой Лорд... — она рискнула мельком поднять на него глаза, чтобы прочесть реакцию. Его лицо было непроницаемой маской. Обращение, кажется, не вызвало гнева. — Я не имею и не могу иметь ничего общего с этой организацией. Я бы не посмела даже подумать о чем-то подобном. — Тогда что ты делала в кабинете? — дерзко вклинился Мальсибер, но тут же съежился под тяжелым, обещающим расправу взглядом Повелителя. — Я решила отсидеться там пока паника и беготня не прекратится, — ответила Ви, возвращая себе уверенность. — Да…. — протянул Волан-де-Морт, и в его голосе зазвучала опасная, змеиная игривость. — Но Кассиус утверждает, что ты рылась в ящиках с бумагами. Как ты объяснишь это?  — Это был... до умопомрачения глупый и импульсивный порыв, — призналась она, чуть опустив голову, изображая смущение. — Я искала эскизы. — Эскизы? — Темный Лорд приподнял тонкую бровь, в его алом взгляде мелькнуло любопытство. — Да. Эскизы формы женской группы поддержки, которая сегодня выступала на матче. Я не собиралась изначально врываться в кабинет и намеренно там что-то искать. Но… раз я там случайно очутилась одна, то подумала, почему бы и нет? — она говорила ровным, искренним тоном, вкладывая в слова легкий оттенок глуповатого, девичьего любопытства. И в этот миг она почувствовала это. В ее сознание, не спрашивая разрешения, вонзилось острое, холодное лезвие. Чужой, всемогущий разум прорвался сквозь все барьеры. Память сама, против ее воли, выхватила нужный фрагмент и подставила под этот безжалостный взор. Он увидел все: ее страх, бегство, любопытство к ярким тканям... и полное отсутствие какого- либо предательства. Как только он в этом убедился, его присутствие исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после лишь неприятное ощущение осквернения и легкую головную боль. — Мальсибер, — голос Волан-де-Морта прогремел, наполняясь чистой, нефильтрованной яростью. Кассиус замер, будто превратился в соляной столп. — Ты действительно осмелился прийти ко мне с клеветой на пустом месте, потратив мое время, лишь потому, что тебя победила в честном поединке юная волшебница? Позади Ви кто-то тихо, с облегчением выдохнул. Это был Регулус. Кажется, он задерживал дыхание все то время, пока его Повелитель копался в ее мыслях. — Я… я… Мой Лорд, простите меня! Я ошибся! — взвизгнул Мальсибер и буквально рухнул на колени, припадая к стопам Темного Лорда. Его тело била мелкая дрожь.  Кажется, кого-то сегодня ждет жестокое наказание за то, что занял драгоценное время самого Волан-де-Морта бессмысленными разборками.  — Мальсибера отделала школьница, и он, чтобы скрыть позор, решил записать ее в фениксовцы? — раздался резкий, истерический смех Беллатрисы. Она с нескрываемым одобрением взглянула на Ви, и в ее безумных глазах мелькнул огонек любопытства. Она что, ей подмигнула?  — Все свободны, — холодно изрек Волан-де-Морт, и зал мгновенно ожил, зашептался. — Кроме тебя, Кассиус-с.  Регулус немедленно сжал ее локоть и решительно повлек к выходу, не оглядываясь. Его шаги были быстрыми и резкими. Они вырвались на прохладный, свободный воздух, и только тогда Ви позволила себе сделать глубокий, дрожащий вдох.  — Клянусь, Ви, — прорычал Регулус, уже на точке для трансгрессии, его пальцы все еще впивались в ее руку. — Ты однажды сведешь меня с ума. По- настоящему. Она не нашла что ответить, лишь виновато прикусила губу, чувствуя, как адреналин наконец отступает, сменяясь леденящей усталостью. Мир снова кувыркнулся, и вот они уже стоят на пороге дома на площади Гриммо. Молча, они поднялись по лестнице в его спальню. Только когда дверь закрылась, а привычная обстановка окутала их ощущением безопасности, Регулус обернулся к ней. На его строгом лице играла неподдельная ухмылка. — Расскажешь, как ты отделала Мальсибера? Ви наконец расслабилась и ответила ему своей самой загадочной и дерзкой улыбкой. Слава Салазару, он не стал ругать ее за появление на стадионе. Вина лежала не на ней. Хотя, может, он оставил выволочку для нее на потом.  Она подробно начала рассказывать о случившемся. С блеском в глазах и выразительными жестами она описывала каждый удар и каждое падение Кассиуса, Регулус слушал, скрестив руки на груди. И в его пронзительных серых глазах, помимо одобрения, читалась неподдельная, жгучая гордость. Их многочасовые тренировки не прошли даром. Она была не просто быстрой ученицей. Она была упорной, бесстрашной и непоколебимой. И это заставляло его черствое сердце биться чаще.

***

Регулуса слегка беспокоило то, что Ви изрядно выматывается на тренировках. Ее тело просто не выдерживает такой сильной нагрузки. Конечно, она девочка, и ее организм устроен иначе, но… она ведь хотела добиться успеха во всех техниках. А с кинжалами, к которым она так пристрастилась, у нее выходило хреново.  Поэтому Блэк раздумывал над тем, как ей все-таки помочь. Поскольку он был поклонником Древних рун, он решил начать свой поиск с них. Вообще, ему это частично удалось. Он нашел пару рунических символов, обозначающих «силу» и «выносливость», однако одно дело найти руны и перевести их, другое — использовать.  В школе им преподавали только толкование рун. Что не удивительно, ведь руны давным-давно никто не использует. Однако это не значит, что это невозможно. Регулусу лишь надо было понять, как вывести безопасно руну на человеке так, чтобы она не осталась навсегда, а действовала какое-то количество времени, а после исчезла.  Руны наносят в основном на твердые предметы и только в редких случаях. Нанесение рун считается сложной магией, которая не всем подвластна. Регулус встречал нанесенные руны на предметах лишь один раз — в подвале деда Арктуруса, где он хранил темные артефакты. Рег не смог бы даже открыть подобный замок, так как, чтобы разгадать тип рун, нужно очень много времени и знаний, которыми он тогда, в свои 14 лет, не обладал.  В итоге, Блэк решил перешерстить семейную библиотеку, чтобы отыскать нужную ему информацию. Уж где-где, а в библиотеке Блэков точно должны быть какие-то записи о нанесении рун и их действии на человеке. Ведь неспроста их семья славится темной магией. А нанесение рун на кожу человека — частично является запретным. Ну, или же не общепринятым занятием.  С этими мыслями он покинул комнату, направляясь в тренировочный зал, где уже должна быть Ви.  Девушка уже ждала его, разминая запястья. Ее поза выражала нетерпение, а в глазах плескалась дерзкая искорка  — Ты опоздал, — констатировала она, едва он переступил порог.  — Не опоздал, а задержался, — парировал он, его голос прозвучал низко и властно. — Я ведь тут учитель, разве нет?  — Сколько пафоса! — она закатила глаза, но легкая улыбка тронула уголки ее губ. — Чем сегодня займемся?  — А ты как думаешь? — он склонил голову, указывая на стол с кинжалами, которые были без кожаной защиты, но при этом заколдованы так, что не могли ранить. Хочет чувствовать ощущение лезвия у горла? Хорошо. Но позволить себе еще раз ранить ее он не может.  Ви обреченно вздохнула, ее плечи слегка опустились. Кинжалы были ее ахиллесовой пятой. Молча, она подошла к столу и взяла одну из пар, ощущая знакомый, неприятно холодный вес в ладони. — С кинжалами у тебя по-прежнему выходит из рук вон плохо, — без обиняков заявил Блэк, принимая расслабленную, но готовую к мгновенной реакции стойку. — Сегодня будем комбинировать снова с самообороной. Нападай на меня. Он сделал едва заметный кивок, давая старт. Ви сжала рукояти кинжалов туже, сделала глубокий вдох и ринулась в атаку. Первые несколько движений были неплохи. Она помнила его наставления: работа ног, короткие, резкие выпады. Лезвие со свистом рассекало воздух, целясь в предплечье, плечо.  Но Регулус был тенью. Он уворачивался с минимальными, почти элегантными движениями, парируя ее удары своими клинками с оглушительным лязгом металла. Ее дыхание скоро стало прерывистым, на лбу выступили капельки пота. Она пропускала атаку за атакой, и каждый раз его холодное лезвие касалось ее боков, рук — легкие, но унизительные щелчки, напоминающие о провале. — Ты предсказуема! — бросал он сквозь зубы, блокируя ее очередной выпад. — Ты смотришь туда, куда хочешь ударить! Думай! Раздражение и ярость начали кипеть в ней. Она снова атаковала, отчаянно и яростно, забыв о технике, полагаясь на чистую эмоцию. Это была ее ошибка. В ее бешеном рывке вперед он сделал молниеносный шаг в сторону, одной рукой перехватил ее вооруженную руку, резко провернул ее, а другой прижал ее локоть, лишая возможности двигаться. Мигом он оказался у нее за спиной, его мощная рука обвила ее торс, прижимая ее спину к его груди, а лезвие его кинжала холодным, неумолимым металлом уперлось ей в горло, прямо под линией челюсти. Она замерла, сердце бешено колотилось где-то в горле, прямо о сталь. Его дыхание было горячим у ее уха, ровным и абсолютно контролируемым. — Это провал, Вивьен, — его голос прозвучал тихо, властно и безжалостно. — Полный и безоговорочный. Твои эмоции тебя погубят. Он убрал клинок от ее шеи, ослабил хватку. Волна стыда, разочарования и досады нахлынула на нее. Она не выдержала, ее тело на мгновение обмякло, лишившись напряжения, и она инстинктивно, ища утешения, оперлась спиной о его твердую грудь, ее голова упала ему на плечо. Это было бессознательное движение, крик уставшего тела о поддержке. И он ее получил. Регулус резко развернул ее к себе. Его серые глаза пылали странным огнем — гневом, строгостью и чем-то еще, диким и необузданным. Он не сказал ни слова, просто наклонился и захватил ее губы в яростном, жгучем поцелуе. Это был не поцелуй нежности, а поцелуй ярости, доминирования и выплеск адреналина. Ви ответила с той же страстью, вцепившись пальцами в ткань его рубашки, забыв обо всем на свете. Но он был строгим учителем. Слишком строгим. Ровно в тот момент, когда она полностью растворилась в нем, он прикусил ее нижнюю губу — не сильно, чтобы сделать больно, но достаточно резко и властно, чтобы это было четким наказанием. — Ай! — она ахнула от неожиданной боли и отпрянула, смотря на него широко раскрытыми глазами, по губе проступила капелька крови. Его собственное дыхание было сбитым, взгляд — темным, почти животным. Но голос прозвучал железно и беспрекословно:  — Хватит отвлекаться. Снова. Атакуй. Или ты уже сдалась? Ярость, теперь уже другого свойства, вспыхнула в ней. Она смахнула кровь тыльной стороной ладони, схватила кинжалы, стиснула зубы и ринулась в бой с новыми силами. Ее движения стали более собранными, точными. Она больше не рвалась в слепую атаку, а анализировала, предугадывала. Она помнила его прикосновение, его укус, его слова. И она хотела доказать ему. Доказать, что она может. И после десятка неудачных попыток, когда ее силы были уже почти на исходе, у нее получилось. Он сделал резкий выпад, она среагировала на него, но в последний миг это оказалось финтом. Он пошел в настоящую атаку, но Ви, используя его инерцию, резко ушла вниз, проскользнула под его рукой, провернулась и, сделав короткий шаг вперед, оказалась прямо перед ним. Лезвие ее тренировочного кинжала уперлось ему в яремную впадину, а ее тело плотно прижалось к его, блокируя возможность для контратаки. Они замерли. В тишине зала слышалось только их тяжелое, учащенное дыхание. Капли пота катились по виску Ви. Она смотрела ему прямо в глаза, в эти пронзительные серые глубины, полные неожиданности и… одобрения. Медленно, не сводя с нее взгляда, он опустил свой клинок.  — Хорошо, — выдохнул он, и в этом одном слове было больше похвалы, чем в длинных речах. — Молодец. Урок окончен. Он сделал шаг назад, чтобы убрать оружие на стол, но Ви не двинулась с места. Адреналин все еще пылал в ее жилах, смешиваясь с облегчением, яростью и невысказанной потребностью. Она не хотела, чтобы урок заканчивался. Она хотела другой разрядки. Не говоря ни слова, она бросила свои кинжалы на пол с оглушительным лязгом, закрыла расстояние между ними в один шаг и снова притянула его к себе для поцелуя. Но на этот раз в ее действиях не было покорности — в них было требование. Требование награды. Его строгость рухнула как карточный домик. Сдержанность, которую он так тщательно выстраивал, взорвалась под давлением той же самой животной страсти. Он ответил ей с немой яростью, его руки схватили ее за бедра и с силой усадили на край тяжелого дубового стола. Оружие с грохотом полетело на каменный пол. Он оказался между ее ног, его тело прижалось к ее, а его поцелуй был уже не наказанием, а утверждением — диким, первобытным, жадным. Его пальцы ловко подхватили ткань ее майки, ее ноги обвились вокруг его торса, притягивая его ближе. Он не был нежен. Это было продолжение боя, торжество плоти над разумом, награда за победу. Его губы обжигали ее кожу, скользя по шее, плечам. Он заглушал ее стоны своими поцелуями, ее ногти впивались в его плечи, в волосы. Когда он вошел в нее, это было резко, почти болезненно, но именно так им обоим и было нужно — чтобы стереть границу между болью и удовольствием, между яростью и страстью. Стол скрипел и бился о стену в такт их яростным движениям. Он держал ее за бедра, полностью контролируя ритм, глубокий и неумолимый. Она откинула голову назад, ее дыхание прерывалось на полувздохах, ее тело трепетало от каждого толчка. Она чувствовала каждую мышцу его спины под своими ладонями, каждое напряжение его тела. Когда волна наконец накрыла их, это было похоже на взрыв — немой, сокрушительный, вырывающий из груди приглушенный стон. Они замерли, сплетенные в едином порыве, тяжело дыша. Через несколько мгновений он отстранился. Его рубашка была смята, волосы растрепаны, глаза по-прежнему горели темным огнем. Он провел рукой по ее щеке, смахивая прядь волос, прилипшую ко лбу от пота. В его прикосновении внезапно появилась странная, почти не свойственная ему нежность. — В следующий раз, — проговорил он хрипло, — будем применять на практике все изученное. И магию, и навыки самообороны, и кинжалы. Считай, это маленький тест на то, как ты все усвоила.   — Если пройду его, то получу свою награду? — загадочно улыбнулась девушка.  — Конечно, — Блэк хрипло рассмеялся. — Если выдержишь все это без передышки.  И все. Капкан захлопнулся, ей было некуда бежать. Она получала то, чего хотела. То, о чем сама же и попросила. 

***

Блэк снова прибыл в Малфой-Мэнор, в котором он стал появляться чаще, чем в собственном доме. Снова собрание. Снова вжимающиеся в свои кресла от напряжения и страха Пожиратели. Регулус, казалось бы, уже ко всему этому привык. У него не было страха. Чего ему бояться тогда, когда он ни в чем не провинился?  Сейчас они снова получат свои задания или отправятся на операцию. Чем быстрее он все сделает, тем быстрее вернется домой. К единственной, ради которой он был готов возвращаться. Ради которой терпел всю ту кровь и ужас, которые заполняли почти каждый его день.  В зале воцарилась гробовая тишина, которую нарушило лишь шипящее, ледяное дыхание самого Волан-де-Морта. Он неспешно прохаживался мимо своих последователей, и его алый взгляд, словно прикосновение гадюки, скользил по замершим лицам. — Мои верные последователи, — начал он, и его голос, похожий на шипение раскалённого металла, заполнил пространство, вытесняя последние капли воздуха. — Эта вшивая организация, которая называет себя Орденом Феникса, начинает все больше и больше влезать в мои планы. Поэтому приструнить некоторых ее особо активных членов было бы весьма целесообразно, так сказать, для профилактики. Он остановился, и на его бескровных губах зазмеилась холодная, безжизненная улыбка. — Эдгар Боунс. Слишком громок, слишком активен. Слишком... принципиален. Его семья известна своей верностью принципам света, — он презрительно выплюнул последнее слово. — Я считаю, что дерево следует вырывать с корнем. Чтобы даже тени от него не осталось. Никто не должен осмеливаться бросать вызов нам и оставаться безнаказанным. Это послужит... наглядным примером. Регулус не дрогнул ни единым мускулом, но внутри него что-то тяжелое и холодное оборвалось и рухнуло в бездну. Боунсы. Пусть и не чистокровные, но уважаемые. Сестра Эдгара, Амелия Боунс, работает в Визенгамоте. Какая глупость — нападать на такую семью! И зачем всех? Убрать самого Эдгара — логично. Но женщин? Детей? Это уже не политика, не очищение. Это бойня. Просто бойня. — Беллатриса и Антонин, — Лорд обвёл своих фаворитов пылающим взором. Глаза Беллы вспыхнули диким, ненормальным восторгом. — Вы возглавите операцию. Розье, Блэк и Роули — составят вам компанию. Я хочу, чтобы к рассвету от их гнезда остались лишь пепел и память о нашем гневе. Беллатриса склонилась в низком, почти театральном поклоне. — С великой радостью, мой Лорд. Они познают всю нашу мощь.  Холодный ночной воздух больно хлестнул по лицу, когда они появились на тихой, пустынной улочке. Аккуратный, ухоженный дом Боунсов стоял в темноте, его окна были слепы и безжизненны. Мирная идиллия, которую они сейчас растопчут.  — Зайдем сразу с главного входа, эффект внезапности сыграет свою роль, — предложил Долохов, который уже шел в сторону дома. — Какие самонадеянные дураки, — ухмыльнулся он. — Никакой защиты на доме.  — Нет, — резко оборвала его Беллатриса, останавливая товарища. — Лорд говорил про пепел. Фьюминус! — её палочка взметнулась, и из-под двери повалил густой, удушливый, ядовитый дым. Он наполнял дом, как вода тонущий корабль. — Пусть подавятся своим праведным сном. А мы войдем, когда они ослабнут. Изнутри донеслись первые приглушенные крики, звуки падающей мебели, беспомощные, слепые вспышки заклинаний в дыму. Белла снесла дверь взмахом палочки. Ад разверзся внутри. Долохов направился наверх в самый эпицентр паники и ужаса, Роули, словно пес, ринулся за ним, их палочки мелькали, испуская разноцветные вспышки. Эван, мрачный и молчаливый, последовал за ними, его лицо было каменной маской. Регулус заставил себя переступить порог. Дым щипал глаза, перехватывал дыхание, въедался в лёгкие. На лестнице он увидел жену Боунса в ночной сорочке — не убитую, лишь оглушённую. Он прошёл мимо, стараясь не видеть, не слышать её прерывистого дыхания.  Он не понимал зачем убивать вот так? Врываться в чужие дома и устраивать расправу. Одно дело сражаться на поле боя и убить кого-либо в равном поединке, когда ты видишь сопротивление, видишь позицию, которую занимает враг. А тут? Ворваться к мирно спящей семье и убить только за то, что отец семейства — фениксовец? Так они могли его просто выловить где-то или выманить из дома, чтобы убить. Зачем убивать жену? Убивать детей, которые еще даже в Хогвартс не отправились. «И не отправятся», — пронеслось у Блэка.  Регулус увидел красный луч Беллы, который она кинула в маленькую девчонку, заставляя ту взвыть от безумной боли, ломающей все кости и раздирающей плоть изнутри. Он старался не выдать внешне того ужаса, что парализовал его изнутри при виде пытки невинного ребенка.  Регулус инстинктивно отбил заклинание, прилетевшее в него сбоку. Он обернулся. Это был сам Эдгар Боунс, яростно отстреливающийся. Если он еще жив, то мог уже вызвать сюда подмогу. Надо быстрее здесь со всем заканчивать. Блэк невербально кинул в него режущее заклятье, но мужчина увернулся, луч лишь задел его по касательной, и Боунс ринулся вниз. Блэк бросился за ним, но ему преградила путь очнувшаяся миссис Боунс. В её глазах горели ярость, отчаяние и чистая, беспримесная ненависть. Крики её дочери придали ей сил отчаянной фурии. Она атаковала яростно и мастерски, отражая его проклятия и перенаправляя их в стены. Один из отражённых лучей ударил в несущую балку, и потолок с грохотом начал осыпаться. Регулус потерял равновесие, упал, едва успел откатиться от падающих обломков.  Миссис Боунс ринулась вверх, на крики дочери, еще мгновение и она бы расправилась с Регулусом, который замешкался, отряхиваясь от мелких обломков. Но в следующее мгновение в её спину впился ослепительно-зелёный луч. Ее тело замерло в неестественной позе, глаза остекленели, и она рухнула на пол, так и не добравшись до ребёнка.  Регулус приподнялся и увидел Эвана с палочкой в руках. Его лицо было непроницаемым, будто не он только что выпустил убивающее. Но в глазах… глазах, так похожих на те, в которых Блэк тонул каждый день все сильнее, в них мелькал ужас и собственное неверие.  — Цел? — голос Эвана был хриплым и чужим. Блэк лишь кивнул и поднялся. Он спустился к Эвану и положил ему руку на плечо в знак поддержки и благодарности. Розье еле заметно качнул головой. Разделившись, Регулус зашел в одну из комнат на первом этаже. Это была детская. Следов борьбы не было. И тут он увидел её. Маленькая девочка. Она лежала на кровати, сжимая в пальчиках потрепанного плюшевого единорога. Регулус аккуратно подошел к ней, внутри надеясь, что, может, она жива? Но стоило ему перевернуть ее на спину, ужас накрыл его. Девочка умерла прямо в своей кровати от едкого, удушающего дыма. Смерть настигла ее быстро, она бы не смогла выжить и выбраться из густого отравляющего тумана к остальным членам семьи. Просто не смогла бы даже сориентироваться.  Блэк испытал отвращение к самому себе. Ко всему этому деянию. Его затошнило. Видеть тело мертвого, невинного ребенка — это чересчур. Она не заслужила. В чем была ее вина? Что ее отец выступает против политики Волан-де-Морта и активно участвует в боях против Пожирателей? Так убили бы его одного и черт с ним. Но нет. Темный Лорд требовал жестокой расправы, чтобы запугать Орден Феникса, заставить их отступить, ослабить их дух.  Блэк вышел из комнаты, направляясь дальше по коридору. Образ девочки с игрушкой намертво врезался в его память. Он вошел в соседнюю комнату, похожую на кабинет. И там был он. Эдгар Боунс, прислонившись к книжному шкафу, правой рукой сжимал плечо другой руки. Его левая рука вся почернела и практически была оторвана от тела — работа Долохова. Его лицо исказила гримаса боли и ярости при виде Пожирателя.  Регулус замер, он не хотел убивать, но оставить его вот так живым не мог. Хотя живым ли? Его почерневшая рука говорит о том, что ему явно не долго осталось. Так может его убийство будет считаться актом милосердия?  Блэку не дали над этим долго поразмыслить. Сзади раздался громкий голос Долохова.  — Что, Блэк, нашёл крысу? — он издевательски оскалился, видя, как Боунс истекает кровью после его проклятья. — Кончай с ним, и пошли уже отсюда.  Блэк. Он назвал его фамилию. Теперь уж точно оставлять в живых Боунса нельзя. Если он все-таки смог подать знак своим товарищам, то Орден Феникса мог быть уже в пути. Регулус не мог допустить, чтобы они нашли Боунса еще в сознании и тот им что-то рассказал.  Разве у Регулуса сейчас был выбор? Нет. Свой выбор он сделал еще давно, год назад, и теперь ему оставалось лишь следовать ему.  — Авада Кедавра! — смертельное проклятие сорвалось с губ Блэка, а зеленый луч вырвался из его палочки, моментально попадая точно в цель.  Боунс замер в той же позе, что и сидел, отчаянно прижимая пораженную руку к телу. Регулус больше не мог здесь оставаться, поэтому вышел из дома. Прохладный летний воздух ударил в легкие. Наконец-то. Он не помнил, как вернулся на площадь Гриммо. Дым и запах крови въелись в одежду, в кожу, в волосы, в саму душу. Он механически открыл дверь, и тишина родного дома оглушила его после недавнего кошмара. Он сорвал с себя мантию, будто она была из раскалённого железа, и побрёл в ванную. Включил ледяную воду, умыл лицо, пытаясь смыть невидимую грязь. Он вцепился в края раковины до белизны в костяшках пальцев. Из его сжатого горла вырвался глухой, животный стон — звук чистой, беспросветной ярости к себе, отвращения и безнадёжности. Перед глазами стояло тело умершей девочки. Ее плюшевая игрушка. Можно ли было обойтись без детских смертей? Конечно. Но кто бы это позволил? Темному Лорду было плевать на невинных, когда речь шла о власти, к которой он так отчаянно стремится. Смерть невинных — это само собой разумеющееся в борьбе. Но разве Регулус хотел этого? Нет. Он хотел сражаться, быть бойцом, но точно не устраивать расправы над семьями волшебников.  Блэк вспомнил лицо Эдгара Боунса в последний миг, когда лютая ненависть в его глазах сменилась на смирение. Смирение. Это то, что остается и самому Регулусу. Смириться с тем, что его выбор был сделан и он должен следовать ему, даже если средства для достижения всеобщей цели были не гуманными, мерзкими, чуждыми ему. Вопрос стоял в другом — сможет ли он выдержать?  Блэк вышел из ванны и направился в свою спальню. Он чувствовал, что Ви, как обычно, ждёт его в постели. Он остановился у двери собственной комнаты, не решаясь зайти. Ви была для него светом, якорем в этом безумном мире, мог ли он вот так просто прийти к ней после всего, что сделал? Ему казалось, что даже его присутствие рядом с ней сейчас замарает ее полностью. Смел ли он так поступать с ней? Ее любовь к нему такая отчаянная и самоотверженная, что Блэк был уверен — она кинется к нему, даже если он скажет, что убил восемнадцать человек быстро и без сожалений. Кинется к нему, как к утопающему, в попытке спасти, вот только можно было его еще спасти? 

***

Если я расскажу тебе о тьме внутри,

Продолжишь смотреть на меня как на солнце? 

***

Он тихо отворил дверь. Ви сладко спала, укутавшись в одеяло, её дыхание было ровным и безмятежным. Контраст между этим миром покоя и тем адом был настолько разительным, что у Регулуса перехватило дыхание. Он подошёл к кровати и без сил опустился на пол, запрокинув голову на край постели, ощущая мягкость ткани щекой. В комнате было так тихо и безопасно, что на мгновение ему показалось, что весь сегодняшний ужас — всего лишь дурной сон. Порождение его больного воображения. Но её голос вернул его в реальность. — Рег? — девушка открыла глаза, замечая его темную фигуру у кровати. — Ты только что вернулся?  Она приподнялась, пододвинулась к краю кровати. Вся ее поза выражала беспокойство. — От тебя пахнет дымом, — тихо, почти шепотом произнесла она, и в ее голосе зазвучал неподдельный страх. Блэк поднял на неё глаза, и Ви замерла. От него несло не только гарью. От него разило смертью. Она впервые ощутила это так явно, так физически осязаемо. Она с напряжением сглотнула подступивший к горлу ком. — Что случилось? — она не знала, хочет ли услышать ответ. Но видеть его — такого потерянного, с пустыми глазами — было невыносимее любой правды. — Я был на задании Темного Лорда, — его голос прозвучал глухо, отрешенно. — Что за задание? — она не решалась спросить прямо, ходила вокруг да около, молясь, чтобы её интуиция ошибалась. — Ты ведь сама догадываешься, Ви. — Ты… т-ты… кого-то убил? — страшные слова сорвались с её губ едва слышным шёпотом, и мелкая дрожь пробежала по её телу. — Да.  Он выдохнул это просто и без колебаний, будто сбрасывая с себя тяжкий груз. Ви застыла, не в силах пошевелить ни одним мускулом. Она знала, чем сопряжены все те рейды, операции, задания, на которые Лорд его отправляет. Но она искренне надеялась, что Блэк далек от жестоких и хладнокровных убийств. По крайней мере, не является их прямым участником. Но сейчас она чувствовала — случилось нечто непоправимое, что сломало что-то в нём самом. — Ты должна была ужаснуться, — прошептал он, в его глазах читался почти вызов. — Где же ужас в твоих глазах? Где страх? — Я не думаю о тебе, как об убийце, Рег, — её голос дрогнул. — Ты просто выполняешь приказы. Ты бы по своей воле никогда...  — Разве? — он горько усмехнулся, и в его усмешке прозвучала ядовитая нотка. — Моя милая, наивная Ви. Ты рисуешь в воображении того, кого нет. Ты думаешь обо мне слишком хорошо. По телу девушки пробежала ледяная волна. Она на мгновение онемела, потерявшись, не зная, что сказать. Он словно нарочно старался предстать перед ней монстром. — Это не первая смерть на моей совести, — проговорил он, глядя куда-то в пустоту, словно разговаривая сам с собой. — Мои руки уже в крови.  — О чем ты? — её голос сорвался на высокой ноте. Он медленно повернулся к ней, изучая её лицо, будто решая, стоит ли обрекать её на эту истину. Может, если она узнает, то перестанет смотреть на него как на гребаный свет? Поймёт, что он уже давно очернил свою душу, как только в первый раз произнес убивающее заклятье? Поймёт, с кем она выбрала быть рядом.  — Я убил Мэри МакДональд, — признался он, и слова прозвучали как гром среди ясного неба в звенящей тишине комнаты. — И её родителей-маглов за компанию. Ви нахмурилась. Она читала, кажется, в газетах о смерти МакДональд и ее семьи. Но Ви не обратила на это особого внимания. МакДональд была той, кого девушка презирала, и едва ли судьба бывшей гриффиндорки ее хоть как-то волновала. А уж на родителей-маглов ей было плевать. Да и у Ви тогда этап в жизни был не самый лучший. У нее у самой была куча проблем, куда ей до чужих-то?  — Я убил их ради твоей свободы, — его слова впились в неё, как отточенные лезвия. Вот она правда, от которой Ви бежала. Она не хотела этого слышать. Не хотела это знать. Ей было легче жить в неведении, лишь догадываясь о цене её спасения. Но знать, что он заплатил за неё чужими жизнями, было невыносимой пыткой. Это она была причиной. И теперь она не имела права его судить. — Зачем ты мне это говоришь? — её шёпот был полон отчаяния. — Чтобы ты прекратила искать во мне свет, когда я ахренеть уже как погряз во тьме, — выпалил Блэк. — Хочу, чтобы ты знала, кого ты выбрала. Кого целуешь. Кого ждёшь каждую ночь. Чтобы ты знала, что делишь постель с убийцей.  Он выплевывал каждое слово, а Ви позволяла слезам литься по ее щекам. Злился ли он на себя? Да. На нее? Нет. Но эта ярость и боль внутри него вырывались наружу. И Ви была единственной, на кого он мог все излить.  Он понимал, что ей будет хуже от осознания всего того кошмара, в который она оказалась втянута, но ничего не мог с собой поделать. Сегодняшний день стал спусковым крючком для всего того, что он так долго держал внутри. Что прятал и сдерживал, боясь очернить девушку.  — Ты говоришь про запах дыма? — едко произнес Блэк, продолжая свое словесное извержение. — Это от дома Боунсов. Белла подпалила его, пока вся семья тихо спала в своих кроватях. А потом… потом мы прошли через главных вход в дом, наполненный паникой, ужасом и предстоящей смертью. Я убил Эдгара Боунса… Он был членом Ордена и раздражал своей активной позицией Лорда. И я… просто избавился от него. Он бы, конечно, и так не выжил. Долохов его изрядно потрепал, но я… я и выпущенное мною непростительное были последними, что Боунс увидел перед смертью.  Ви задыхалась, ей не хватало воздуха. Слезы тихо катились из ее глаз. Интуиция ее не подвела, когда подсказала ей, что Блэк сегодня был причастен к нечто ужасному.  — Но знаешь, что самое ужасное? — его голос внезапно сломался, и по его цеке, вопреки всем его усилиям, скатилась единственная, предательская слеза. — Дети... Мертвые дети, Ви... Его разрывали на части изнутри.  Ви, наконец, вышла из ступора. Она сползла с кровати на пол рядом с ним и осторожно, почти с благоговением, прикоснулась к его дрожащему плечу, чувствуя всей кожей ту агонию, что терзала его. — Я… я не трогал их. — его голос был хриплым, прерывистым. — Я лишь увидел труп маленькой девочки, которая умерла одной из первых. — он тяжело сглотнул. — Она задохнулась от едкого дыма в собственной кровати… Ее смерть была неминуема, когда дым заполонил весь первый этаж и поднялся вверх. А я… я был соучастником всего этого. И пусть я их не трогал… Я виноват в том, что они умерли столь рано, даже не успев пожить…  Ви не произнесла ни одного пустого слова утешения. Не сказала «всё будет хорошо» или «ты не виноват». Это было бы ложью и оскорблением его боли. Вместо этого она молча обвила его руками, прижалась щекой к его холодной, мокрой от слёз коже, позволив его ярости, его отчаянию и его горю излиться наружу в тишине, разделённой лишь их дыханием. Он дрожал, как в лихорадке, а она лишь крепче сжимала объятия, становясь его единственным якорем в том бушующем море тьмы, которое он сам когда-то избрал и которое теперь грозило поглотить его с головой. Когда первая волна его отчаяния схлынула, и дрожь немного утихла, она осторожно отодвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Пустоты в них больше не было — теперь в них бушевала буря, и это было уже лучше. Гораздо страшнее было то мёртвое оцепенение. — Ты не монстр, Рег, — её голос прозвучал тихо, но с несгибаемой твёрдостью. — Монстры не оплакивают детей, которых они даже не тронули. Монстры не чувствуют этой боли. Ты — человек, которого заставили совершить чудовищные поступки. И тот факт, что ты чувствуешь себя так, лишь доказывает, что твоя душа не очернена. Она ранена, измучена, но она не мертва. Она нежно провела пальцами по его щеке. — Ты говоришь, что пошел на убийство ради моей свободы? — ее голос дрогнул. — Пусть так. Не думай, что это может оттолкнуть меня. Я никогда не перестану видеть в тебе хорошее, какие бы ужасные поступки ты не совершал. Я всегда буду рядом с тобой, чтобы напоминать тебе, кто ты на самом деле, когда ты сам забываешь. Не убийца, которого из тебя пытаются слепить. Ты — Регулус Блэк. Тот, кто спас меня. И знай, тьма, в которую ты погружаешься, никогда не затмит то хорошее, что в тебе есть.  Она не оправдывала его поступки. Она принимала его боль и его вину как часть его, но отказывалась видеть в нем только зло. В этом была ее сила — видеть свет даже в самой густой тьме, не закрывая при этом глаза на саму тьму. Блэк молча смотрел на нее, и в его глазах читалась не просто благодарность, а облегчение. Страх, что она отвернется, оказался сильнее, чем он думал. А ее слова... ее слова не снимали с него вину, но давали сил не сломаться под ее тяжестью. Он бессильно склонился к ней, уткнувшись лицом в ее плечо, и на этот раз в его объятиях была не ярость, а тихая, всепоглощающая, бесконечная усталость. Они сидели так на холодном полу, в тихой комнате, где в воздухе все ещё витал горький запах дыма и смерти, но где теперь теплился крошечный, хрупкий огонёк надежды на то, что даже в самом кромешном аду можно не остаться в полном одиночестве.

***

Только давай без лжи во спасение,

Иначе сразу отбой.

"Всё будет хорошо!" — самое хреновое утешение.

Гораздо лучше: "Я не знаю, что будет дальше, но проживу это вместе с тобой".