V. Упасть - но не разбиться, или "иногда смело говорите с незнакомцами!"

***

- Итак, ещё раз: костюм, грим, мониторы… - Всё проверено по восемь раз и всё идеально, Мира! - До выхода на сцену десять минут, девочки! Удачи вам! - сказал Бобби, выбежав из гримёрной в аппаратную. - Спасибо! - ответили мы хором. - И удачи нам всем… - добавила я гораздо тише. То ли все мои сомнения давали о себе знать, то ли просто от перенапряжения - так или иначе, но мой голос, наше главное оружие последнее время меня предавал. Я всерьёз начала бояться, что мероприятие придётся отменять или переносить, однако Бобби справедливо заметил, что реклама уже сделала своё дело, фанаты на взводе, и ни о какой отмене не может идти и речи, ибо это будет воспринято как что-то из ряда вон, и в медиа поползут слухи один пуще другого. К тому же, корейская медицина вкупе с современными технологиями творят чудеса, и на репетиции с утра всё прошло как по маслу. - Не могу поверить, что мы сегодня просто испепелим их! – Зои была заряжена даже сильнее Миры, правда, не столько из-за ненависти к Saja – я была уверена, что она так и продолжала неосознанно фантазировать о Мистери – сколько из-за того, что её давняя мечта вынести свій талант “баттлить” на большую сцену. - Сегодня Ханмун будет спасён, и о нас напишут ещё в учебниках как о тех, кто остановил наступление тёмной кей-поп эры! – а для Миры же, похоже, это действительно было эпической битвой, экзистенциальной борьбой добра и зла. Ну а я же ничего не говорила. Несмотря на пришедший в норму голос, меня не покидало тревожное ощущение. Это было обычное волнение перед выходом на сцену, это даже и не мои сомнения насчёт правильности выбранного нами и Селин пути. Что-то очень плохое должно было произойти. Не на сцене, а буквально прямо сейчас. - Пять минут до выхода! Крики разгорясённой толпы фанатов были слышны даже в гримёрной. Кажется, такой энергии не было даже на концерте в завершении мирового турне. Но вот среди криков восторга вдруг раздался настоящий вопль ужаса. Или это был не фанат? Кажется, это из аппаратной. - Вы же тоже слышали крик Бобби? – спросила Мира, и я лишь молча кивнула. “Вон оно!” В коридоре послышался топот, ещ мгновение – и в гримёрную врывается бледный как смерть Бобби, на ходу говоря по телефону, очевидно, с Селин. - Конечно. Да, я уже у них, я… Я перезвоню. - Господи, Бобби, что случиось? – спросила Зои. Вместо ответа он повернул к нам трясущейся рукой экран смартфона. - Интервью Saja? Что эти индюки ещё там откололи? - Это был прямой эфир, буквально полчаса назад. Разлетелось уже везде, зрители наверняка уже тоже видели…, - задыхаясь, говорил менеджер, пока на экране довольные Saja Boys смеялись и что-то рассказывали ведущему, - просто посмотрите сами. Да, темой всего эфира было их противостояние с нами, и вот ведущий как раз спросил, что, по их мнению, стоит всем ожидать от нашего выступления сегодня. - Ну, на самом деле, я думаю, что они относятся к нам так, будто бы мы их смертельные враги, хоть этого мы никогда не заявляли, - Джину говорил это с плохо скрываемым отвращением, облизывая губы, - Я думаю, они выпустят какой-то дисс-трек. У меня сердце упало в пятки. - Может, ты даже попробуешь предугадать, как он будет звучать? – вопрос ведущего не оставлял сомнений, что весь разговор идёт строго по сценарию. Но ведь он не может же знать слов? - Ну, это явно будет что-то резкое, не то, что они обычно исполняют. Совершенно новый стиль. Ну, например, - и он запел а капелла:

So sweet, so easy on the eyes, but hideous on the inside

Whole life spreading lies, but you can't hide, baby, nice try

«Нет».

I'm 'bout to switch up these vibes, I finally opened my eyes

It's time to kick you straight back into the night

«Этого не может быть». - Какого ХХХ?! – в иной ситуации мы бы все челюсти бы на пол уронили, услышав такие ругательства от Миры. Наша песня… - вслух резюмировала Зои то, что все и так поняли. Поняли, но всё ещё не могли принять.

When your patterns start to show

It makes the hatrеd wanna grow outta my veins

- Откуда он мог взять текст? – спросила я у самой себя, уже догадываясь к своему ужасу, и это совпало с вопросом ведущего. - Вау, это ты сейчас на ходу сымпровизировал? – остальные члены группы при этом также наигранно изображали восхищение, плохо делая вид, что слышат это впервые. - Если честно, то нет… - ответил Джину, на этот раз с совершенно искреннем сожалением, словно бы он не хотел говорить то, что должен был сейчас сказать по сценарию, но в итоге пересилил себя, - Я часто накидываю тексты песен, в том числе и про нас самих, но конкретно за эти строки я должен сказать спасибо одной прекрасной и очень талантливой девушке с которой мне довелось на днях встретиться на улице и которая очень нас «любит», если вы понимаете. В меня словно бы выстрелили из танка в упор. Но Джину решил добить меня в голову. - Кстати, я знаю, что ты будешь смотреть это, так что передаю тебе привет от него и благодарность. Он не забудет оказанной тобой услуги и щедро наградит. - Ух ты, а эта девушка случайно не из Huntrix? – рассмеялся ведущий вместе с остальными парнями. - Всё может быть, - едва улыбаясь, ответил Джину. - Интригуешь, однако! – все в студии рассмеялись и продолжили что-то обсуждать, но я уже не слушала. Мне хотелось исчезнуть. Просто перестать существовать. - Руми… - услышала я голос Миры. Так далеко и так близко… Она всё поняла. - О чём он говорит… - а вот Зои всё ещё не могла поверить. Такая наивная и добрая. И я предала её. - Это же кража интеллектуальной собственности! Мы могли бы размазать их в суде, но что делать сейчас? Нельзя выступать с ней – Бобби в отличие от девочек то ли действительно не опознал, о ком говорил Джину – а о том, что Гви Ма мой отец знала лишь Селин, но девочки явно догадывались, - то ли как настоящий профессионал решил отложить выяснение отношений на потом. Так или иначе, я сбежала. Я просто выбежала из гримёрной в коридор. Заливаясь слезами, бегучи, куда глаза глядят, я вдруг внезапно поняла, что случилось. Смартфон. Достала его из кармана костюма (выходит, я собиралась выходить с ним на сцену? Хах, забавно!) – точно, это с ним я ходила к Джину на встречу. Это на него он сбрасывал своё фото. Это его он держал в руках. Очевидно, он каким-то образом получил доступ через него к «облаку», на котором в том числе в заметках я хранила и текст Takedown. Отчего-то вдруг я почувствовала себя словно персонажем детектива, и мне настолько захотелось проверить свою догадку, что я взяла и набрала его. Он должен был не брать трубку, он должен был меня заблокировать, удалить этот аккаунт. Но нет, несколько гудков – и я слышу его голос. - Привет. – голос точно его, да. Виноватый, но не сильно,  - Ты видела… - Ты получил доступ к заметкам и вытащил оттуда текст, так? - Руми, послушай, я… Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь… - мне было все равно, что он там понимает. Но мотив всё-таки хотелось услышать. - Почему, Джину? – я ожидала услышать вал оправданий, а может злорадство в духе «потому что могу!», но вместо этого в трубке раздалась истерическая тирада, перешедшая в исповедь. - Да потому что я мерзавец! Мерзавец, Руми, который продал душу за контракт. Который предал тебя, своих друзей, даже свою собственную семью! Ты же знаешь, что у нас там делают с родственниками беглецов? Я ничего не знаю с тех пор о своей семье! Гви Ма обещал, что у него там есть связи, что он вытащит их, но теперь я не хочу знать, что с ними случилось, я хочу забыть их! Забыть и просто тупо жить в своё удовольствие дальше, как последняя свинья! Я не могла ничего ему ответить. В иной раз, быть может, я бы попробовала его как-то поддержать, сказать, что он не такой, что он не виноват, но… Но сейчас во мне вдруг вскипела ненависть, обида, отвращение – но не к Джину, не к Гви Ма даже. К себе самой. - Ты ни в чём не виноват, Джину. Никто не виноват, - наконец ответила ему я, - кроме меня самой. Я ошибка, - с этими словами я отбросила телефон в сторону. Крики, звавшие меня, приближались. Первой нашла меня Мира. - Так это действительно так? Ты действительно его дочь? И ты предала нас… Я даже не стала пытаться оправдываться. - Я знаю, что я – ошибка! – выкрикнула я в лицо ей и подоспевшей Зои, которая из-за слёз даже не могла ничего сказать. Я разбила им сердца, вероятно, разрушила их карьеры, украла мечту, когда она уже почти стала явью. И за это не может быть мне никакого прощения. Я выбежала из каморки, на этот раз уже твёрдо зная, куда пойду. Я отталкивала от себя сбегавшихся разномастных помощников и секьюрити, а группе журналистов, ожидавших у выхода (конечно же, из-за того самого интервью!) лишь бросила безучастно: - Концерта не будет. Уже никогда не будет. Без комментариев. Бобби, видимо, настолько был сам убит произошедшим, что даже не организовал моих поисков. Я удачно затесалась в толпе, по пути заглянувши в упомянутое уже выше кафе, а заодно решила перестать плакать. В конце концов, из-за чего лить слёзы теперь. Из-за разбитого сердца? Хах, а с чего это я взяла, что я понравилась Джину? Это просто ошибка, моя ошибка. Я ранила своих лучших подруг, Селин, разрушила Ханмун? Тоже ошибка. Ну так над ошибками не плачут, их исправляют. И скоро я исправлю их все, раз – и навсегда.

***

Над рекой всё так же висела разноцветная пелена дождя. Под мостом медленно тёк к морю мутный поток. Интересно, из-за дождя сегодня на реке не было прогуливающихся на лодочках туристов и парочек. Это хорошо, так больше шансов. В конструкцию моста, в частности, в перила правительство города даже внесло некоторые изменения, которые имели целью максимально затруднить попытку перелезть через них. Что-ж, не зря же я столько лет занималась хореографией. В кейпоп-индустрии обычный трейни за время своей подготовки превращается в, можно сказать, профессионального гимнаста. Интересно даже, кто-нибудь из них, чьи мечты стать айдолом также пошли прахом (а таких среди трейни абсолютное большинство) уже отсюда прыгал? Наверняка же, если верить новостям со статистикой. - О чём задумались, девушка? Голос из-за спины заставил меня вздрогнуть. Ну вот, всё-таки заметили меня. Судя по голосу, какой-то старичок. Главное, чтоб не полиция хотя бы. - Ой, извините, но я не… - я обернулась и тут же замолчала, ибо моим нежданным собеседником оказался иностранец! Невысокий интеллигентный мужичок-европеец лет этак 70-ти, с зонтиком и в очках. И он точно не был туристом, поскольку говорил по-корейски практически без акцента, а этого можно достичь, лишь поживши здесь хотя бы несколько лет. Зато есть вероятность, что он меня не узнает. - Не собирались прыгать? – он говорил с какой-то удивительной простотой, словно бы обсуждалось что-то совсем безобидное, - И всё-таки, на этот мост одинокие девушки или юноши поздно вечером обычно ходят именно для этого. И ведь сколько средств вложено, на каждый столб повесили телефоны психологической помощи – только рекламу дают! - Что-ж, - не стала я отпираться, - может, это действительно так. Но вы также должны понимать, что без причины на такое не решаются. - Понимаю. Но я, как человек науки, всегда в первую очередь взвешиваю всё рационально: ведь в итоге рано или поздно все умрут, так? - Глупо не согласиться. - Верно. И в таком случае, - как бы размышляя вслух он продолжил, - зачем ускорять то, что и так в конечном итоге произойдёт? От этого ничего не выиграешь, только проиграешь. А вот жизнь потом ещё раз проживешь ли? Кто знает… И как тогда исправить ошибки? - он вдруг представился мне кем-то вроде самого Конфуция, не меньше. И всё-таки мне было, что на это ответить. - После того, что я совершила сегодня, я… Я правда не знаю, как можно это исправить. - Ты кого-то убила? – совершенно серьёзно спросил он. - Что? Нет, конечно нет, разве что только в переносном смысле… Я предала надежды своих друзей… «И десятка миллионов фанатов…» - мысленно добавила я. - Не буду просить подробностей. Скажу лишь, что иногда решение даже самой сложно проблемы находим себя само, а нам стоит лишь отступить на время. Перевести дух, так сказать. Я в своё время вот уехал в вашу страну, и кто б мог подумать, что так хорошо приживусь? - Это правда, у нас очень консервативное общество в этом смысле, иностранцам приходится нелегко. – я вновь вспомнила, как девочки из Таиланда, Вьетнама и Камбоджи, приезжавшие за корейской мечтой, выйти замуж за директора чеболя, стать моделью или даже тем же айдолом. И раз за разом они уезжали в слезах и без единого гроша в кармане. Успеха добиваются единицы из сотен. - Всё-так какой хороший вечер, несмотря на погоду, правда? – вдруг сказал он, очевидно давая понять, что собирается прощаться. Что-ж, свою миссию он выполнил: прыгать в мои планы больше не входило, по крайней мере пока. - Да, хороший. - До встречи! – только и сказал он, быстрым шагом направившись к берегу. - Спасибо, было приятно пообщаться! – успела я сказать ему вслед и тотчас же спохватившись, что не спросила ни откуда он, ни чем занимается, ни даже как его зовут! Ну вот как не поверить после такого в ангелов-хранителей, которые иной раз проявляют себя через случайных прохожих? Я пошла с моста в решимости найти ночлег – возвращаться в наши апартаменты было, разумеется, не вариантом – и на следующий же день уехать из страны на какое-то время. В конце концов, если есть хоть малейший шанс как-то исправить то, что я натворила, то было бы просто неправильно им не воспользоваться. А пока у меня достаточно средств, чтобы пожить где-нибудь пару месяцев, может полгода, а там – кто знает, может быть, мне удастся собраться с силами, восстановить гашу группу? Хорошо бы, если б удалось оставаться всё это время инкогнито. Может, Монголия? Степи, горы, озера – лучшего места для психологической перезагрузки не найти! И тут же меня вновь уколола мысль: а как же Мира и Зои? Как они отнесутся к моему исчезновению? В каком они сейчас состоянии? Им же может быть ещё хуже, чем мне. Наверняка им ещё хуже, чем мне: они-то уверены, что их предала их лучшая подруга! Мне стало действительно страшно от осознания, что они вполне могут пойти на то, что я только что чуть не сделала сама. Нет. Я найду их и попробую всё объяснить. Захотелось побежать прямо сейчас, но на часах было уже глубоко за полночь, и по крайней мере, они должны сейчас быть под присмотром Бобби, Селин и остальной команды. Утром. Сразу же. Я пойду и скажу им всем всё, как есть. Если они не поверят мне, отвергнут меня – что-ж, я их пойму. Но я не исчезну в небытие, не кину их со своей виной. За этими мыслями я и заснула на старой кровати в самом дешёвом номере какого-то маленького отельчика в глубине лабиринта улиц старой части Сеула.