Глава 4. Совет

      Как и говорил Элронд, многих гостей встречал Имладрис в следующие дни. Нимриэль мерцающей тенью бесшумно скользила по залам и галереям, изучая книги, привыкая к здешним нравам, наблюдая за жителями обители и приглядываясь к гостям. От юных служанок, давно привыкших к её молчаливому одобрению, она узнала многое. О двух сыновьях Элронда — своенравных, смелых, немного шутливых, вечно исчезающих в походах и у границ лесов. О прекрасной Арвен, чьё сердце принадлежало смертному. О волшебнике Митрандире, что был на мосту в день её прибытия. Темой сегодняшних сплетен девушек были гномьи послы. Со вчерашнего вечера они никому не давали покоя: едва не устроили спор у фонтанов, опустошили несколько бочонков эля и расправились со всей дичью, что Владыка, по особому распоряжению, подготовил для гостей из гномьих и людских земель. Следующий день выдался не менее оживлённым – юный хоббит, которого вечерами навещала Нимриэль, наконец очнулся, и его спутники устроили целый праздник, с радостными криками таская юношу по садам и террасам. Поздним вечером прибыл ещё один гость — человек в тёмном плаще, усталый, с гордым, но тревожным взором. Властным голосом велел он проводить его в покои и не тревожить до самого Совета.       Когда над долиной взошли звёзды и их холодный свет засиял на каменных склонах, Элронд нашёл Нимриэль в одной из беседок. Она стояла, подняв лицо к небу.       — Наслаждаешься ли ты моей обителью?       — Да, Владыка, благодарю. За эти дни я многое узнала о мире, — произнесла она, склонив голову в знак уважения.       Элронд подошёл ближе, заложив руки за спину. Некоторое время он молчал, вглядываясь в звёзды.       — Все, кому суждено было прийти, наконец прибыли, Фродо пришёл в себя и почти окреп. Завтра, с первыми лучами, состоится Совет тех, от чьих решений будет зависеть судьба Арды, — тяжело вздохнув, он продолжал — Я попрошу тебя присутствовать на нём. Твой голос будет услышан и откроется дальнейший путь, не страшись его.       Но Нимриэль не нуждалась в его ободрении. Она понимала, что не случайно очнулась в лесах у Бруинена, что не случайно повстречала светловолосого лучника и пришла в эту обитель. Она жила во мгновении, принимая путь, что был ей дан, не спрашивая, куда и зачем он ведёт.       — Не тревожьтесь обо мне, Владыка, — мягко ответила она. — Эта жизнь была дарована мне Эру, и не мне ею распоряжаться.       Склонившись, она легко удалилась, и только шелест платья раздавался в тишине галереи. Когда её шаги стихли, из арки выступил высокий эльф в золотых одеждах, что молча провожал взглядом уходящую.       — Митрандир — прозорлив, как всегда, — сказал Элронд, не оборачиваясь. — Порой его мельтешение смущает меня, но мудрые часто медлят. Если бы не его настойчивость, быть может, Тьма уже поглотила бы нас.       — Я не спорю, — просто и ясно ответил Глорфиндель — Но битва на этот раз будет иной, и даже не о хоббитах говорю я — хотя и их участие тяжело было предвидеть. Он на мгновение замолчал, и глаза его остановились на той точке, где угасла тень девушки.       — В этот раз Валар не остались в стороне. Я дважды был удостоен видеть лик Варды, когда мир был юн. И клянусь: её свет я вижу в этой деве. Её фэа древнее и ярче, чем твоё или моё, друг мой. И если в этом воля Эру, она должна осуществиться. Морщина пролегла на лобу Владыки, с немым вопросом во взгляде он вглядывался в темнеющий горизонт. Его голос, когда он наконец заговорил, был тих и глух:       — Но и воля Эру бывает тяжела для детей его. А ей... суждено узреть страдание Арды прежде, чем её красоту.       Глорфиндель медленно приблизился, и в его взгляде не было ни укора, ни сомнения.       — Не мне тебе говорить о том, какова бывает цена предназначения, Элронд, — произнёс он спокойно — Но знай: я — не единственный. Будут ещё те, кого пламя не уничтожит, но закалит.       Он положил ладонь на плечо товарища и добавил:       — Пусть это станет тебе надеждой.

***

      Совет состоялся на рассвете следующего дня. Возвестил о нём звон колокола, эхом прокатившийся над долиной. Ступив на округлую веранду, Нимриэль обвела взглядом собравшихся. Здесь были посланцы многих свободных народов Арды. Теперь, в свежих одеждах, с выпрямленными спинами и чистыми лицами, они казались иными, чем в дни прибытия. Однако от глаз эльфийки не могло утаиться то, что все они были серьёзны и сдержанны в движениях. Если бы не их сосредоточенные взгляды, это утро могло бы показаться крайне умиротворённым. Мягкий солнечный свет ложился на резные своды, водопады шумели на склонах, а птицы в садах пели свои беспечные песни. По воле Владыки, Нимриэль усадили рядом с его советником Эрестором, величественным Глорфинделем и послом от Кирдана из Серых Гаваней. Вскоре в зал вошёл Митрандир, за ним Фродо, смущенно опустивший плечи. Он был представлен собравшимся и занял место по правую руку от Элронда.       Когда формальные представления завершились, посланцы начали говорить. Один за другим поднимались представители гномов, людей, эльфов и хоббитов, и рассказывали о происходящем в своих краях. Что-то Нимриэль уже успела узнать, иные вести, казалось, не только она слышала впервые, но суть всех рассказов была одна: зло вновь воспрянуло, в новых личинах и старых обличьях, по всей Арде оно рыщет, правдами и неправдами стремясь заполучить одно-единственное кольцо.       Когда были поведаны истории о Кольцах Власти и раскрыта истина об Арагорне, сыне Араторна, Гэндальф велел Фродо открыть предмет всех споров. В зале воцарилась тишина, все взгляды устремились к маленькому растерянному, даже странно пристыженному хоббиту, что стал неохотно доставать кольцо. На свету оно ярко блеснуло, притягивая внимание всех присутствующих. Когда оно легло на гладь стола из зелёного гранита, воцарилась тишина. Пара мгновений молчания сменилась новыми речами, восклицаниями и даже жарками спорами.       Когда Фродо достал кольцо, Нимриэль смотрела не столько на него, сколько на всех вокруг. Она вслушивалась в людей, ощущая странное искажение в ритме мира: пульс вокруг сбивался, будто Кольцо искажало саму ткань мира, меняя её и подчиняя своим правилам. Эльфийка слышала не столько слова, но то, как внутренняя песнь каждого участника совета начинала дробиться. Зал, ещё мгновение назад гармоничный, единый в своих проблемах и тревогах, теперь звучал, как разладившийся инструмент. Голоса поднимались, слова становились жёстче, взгляды острее. И когда Гимли, не выдержав, обрушил свою секиру на Кольцо и был отброшен невидимой силой, она заметила, как живая тень кольца всколыхнула воздух вокруг.       Но всё же, в пылу разгорячённых речей решение было принято, а зал сотрясли взволнованные голоса неприглашённых хоббитов, что, притаившись, подслушивали все происходящее. Так, в тёплый октябрьский день, под сводами Последнего Пристанища, было создано Братство Кольца.       Когда участники были определены, Элронд встал и обвёл мужчин взглядом:       — Да будет так, — произнёс он, — девять спутников, чтобы противостоять девяти всадникам. Девять…и ты, Нимриэль, — многие взгляды с недоумением обратились к девушке позади, лишь на лицах Глорфинделя и Гэндальфа не было и тени удивления, — дабы отвести от них взор Тёмного Ока, дабы не дать тёмным помыслам смутить их души.       Нимриэль встала с места, где до той поры оставалась почти незамеченной, и подошла к круглому столу. Кольцо не манило её, оно было неприятно, отталкивало, изломанный шёпот его что-то переворачивал в груди эльфийки, пытаясь пробраться внутрь. Она сморщилась и отвернулась. Подойдя к Фродо, опустилась, положив ладонь ему на грудь. Под ней трепетало сердце: чистое, юное, напуганное, но очень отважное. Она понимала, что Фродо идёт на жертву, связь между ним и Кольцом уже создана, и разорвать её невозможно. Но он всё же вызвался на эту роль, сам не до конца осознавая, что собирается совершить.       — Не отводи глаза, Фродо. Ты куда сильнее, чем думаешь, — мягко сказала она, улыбнувшись — Кольцо могущественно, но и маленькие люди иногда вершат историю, а ты не один, отныне мы все её часть. Помни об этом в самые тёмные свои часы.       Ни от кого не утаилось, выражение лица Боромира, как он боролся с желанием высказаться и проиграл ему:       — Девушка? Вы всерьёз думаете отправить с нами эльфийку?! – сделав шаг вперёд, воскликнул гондорец — Вы знаете, чего стоило добраться сюда?! Сколько пройдёт Братство, в котором женщина и четверо полуросликов? Это безумие!       Стоило мужчине только двинуться, как Леголас сделал предостерегающий шаг, но был сдержан лёгким движением руки Арагорна. И тогда неспешно выступил Глорфиндель.       — Именно леди Нимриэль стоит благодарить за столь скорое выздоровление мистера Бэггинса. Или вы, доблестный воин Гондора, полагаете, что сражения выигрываются лишь мечами? Тогда это… – спокойно, с лёгкой долей снисходительности произнёс эльф, указывая на кольцо, — не более чем безделушка, и мы здесь зря потратили время.       Боромир хотел возразить, но промолчал. Глаза его опустились, губы сжались, и он отвернулся от проникающего вглубь золотого взгляда.       — Сны твои, Боромир, сын Денетора, — не единственное предзнаменование, что открыто нам. Судьба Нимриэль была решена не в этом доме и будет она неизменна. Путь ваш един, - подытожил Элронд, завершая спор.