Часть 1

В тусклом свете ночника между твоих пальцев тлела тонкая ментоловая сигарета. Ярко-алая помада давно стерлась с губ, не оставляя отпечатков на горьком фильтре, только легкий привкус косметического воска в уголках губ. Торопиться некуда, до следующего клиента еще больше часа, поэтому, лениво вытянувшись на постели, ты рассматривала маникюр на своих руках. На нескольких ноготках слегка облез дешевый лак, создавая потрепанный вид и заставляя невольно хмуриться от мыслей о том, что придется потратить несколько минут драгоценного отдыха на то, чтобы привести себя в порядок. — Деньги оставил на комоде, — ровный голос мужчины вывел из раздумий, и ты подняла глаза, тут же оказавшись окутанной тонкой пеленой сигаретного дыма. — Хорошо. — Оставил чуть больше. Купи уже, наконец, себе нормальной еды, от твоих костей у меня на бедрах синяки остаются. Саймон «Призрак» Райли. Человек-загадка, который появляется в твоей жизни так же неожиданно, как и исчезает после. Мало говорит, но чертовски много делает. Для кого? Для обычной проститутки, будто в его жизни и без тебя не хватает забот. Кто он там...? Какой-то военный? Плевать. Не имеет значения, какой ценой достаются деньги, которые этот парень потом засовывает в твои трусики, верно? Хотелось бы так думать, вот только мысли о гребанных деньгах куда-то исчезали, едва его губы опускались чуть ниже ключицы. Какой абсурд. Каждая шлюха ниже Дидсбери знала как молитву золотое правило: «Клиент — это деньги, а деньги — это любовь». Если кто-то вам скажет, что за пару сотен баксов нельзя купить такое нежное чувство, то можете смело рассмеяться им в лицо, потому что ты была одной из тех, кто продавал свою любовь втридорога почти каждую ночь. Хочешь большой и искренней любви? Держи прайс: горловой минет без резинки — всего 30 баксов сверху, лучшая цена на севере Манчестера. — Тебе не нравится, зато другие клиенты довольны, — отмахнувшись от дымного облака, бросила недокуренную сигарету в ржавую пепельницу. — Когда кто-то из них начнет оставлять тебе «на чай» больше пары сотен, тогда будешь ориентироваться на их интересы, — Саймон небрежно закинул руку за плечо и размял затекшие мышцы. — Массаж? — приподнявшись на локте, ты протянула руку к исполосованной шрамами коже. — Ага, напомни-ка, сколько ты содрала с меня за это в прошлый раз? — Саймон сел вполоборота, и на его губах мелькнула редкая улыбка. — В этот раз бесплатно, клянусь. — Знаешь, как говорил старина Прайс? «В жизни нельзя верить в две вещи: клятвам наркомана и словам проститутки». Обиженно фыркнув, ты надула губы и, отстранившись, потянулась за новой сигаретой. Крепкая мужская рука быстро пресекла жалкую попытку закурить и в считанные секунды прижала полуголое тело к кровати. — Что я вижу? Это обида? — нагло улыбаясь, Саймон склонился над тобой и прижался губами к небольшой ямке на шее, вызывая легкую дрожь во всём теле. — Тебе нужно идти. У меня клиент через час, нужно привести себя в порядок, — подавив волну нарастающего возбуждения и пересилив себя, тебе удалось отвернуться. Сложно быть сдержанной и отказывать мужчине, от которого мозг буквально перестает функционировать. Сохранить остатки гордости важно, даже когда опускаешься так низко, что за грязью не видно солнечного света. — Отказываешься? — Призрак с удивлением отстранился от твоей шеи. Это чертово наигранное выражение лица... будь ты хоть чуточку глупее, то наверняка бы поверила в это. А может, всё дело в том, что Саймон уже не в первый раз проворачивает подобные трюки. Наглая ухмылка, красующаяся на его хмуром лице, кружит голову. В этом есть какое-то незримое очарование, от которого затягивается тугой узел внизу живота, а по щекам растекается давно забытый румянец, как сломанная игрушка на детской площадке. «Да и хрен с ним!» Подумала ты, запуская пальцы в его короткие волосы и притягивая ближе, пока ваши губы не сомкнулись в поцелуе. Горячо, настойчиво и так сумасшедше, будто он единственный и последний, будто завтра не наступит, будто глоток кислорода после погружения на дно. Мужчина быстро перенял инициативу на себя, и его руки скользнули к чувствительной груди. — Тысячу сверху — и ты отменяешь всех клиентов на сегодня, куколка, — прошептал он, сжимая между пальцев нежно-розовый сосок. Наблюдать за твоим извивающимся телом было его отдельным сортом удовольствия, которому Саймон готов был уделять часы оплаченного времени, наплевав на условности и обстоятельства. Ласки, под которыми ты растворялась, словно сахар в чашке горячего чая, цепляясь за широкие плечи мужчины, оставляя красноватые полосы на загорелой коже. Это было слишком хорошо, чтобы он мог отказаться от этого. — Откуда такая щедрость, лейтенант? — Скажем так, мне предстоит долгая командировка. *** «Долгая командировка.» Слова мужчины отдавались в голове колокольным звоном. Призрак уехал еще час назад, а ты, словно в петле, продолжала прокручивать эту мысль, бессмысленно гоняя её, пытаясь распробовать на вкус. Он никогда не вдавался в подробности своей работы, но и ты не была дурой, чтобы не осознавать происходящее. Количество шрамов на его теле говорило красноречивее любых слов, а значит, каждая из его командировок может стать последней, и ты готовилась к этому, как морально, так и физически. Сложно научиться не скучать по человеку, который стал ближе и роднее, чем постельное белье в старом родительском доме. Осознание того, что в один момент он просто перестанет приходить, давило на мозг, как хирургические щипцы, цепляя каждый нерв. И ты ведь даже не узнаешь, в чем причина: нашел девушку, женился, переехал или... погиб. — Хватит, Т/И, — тряхнув головой, попыталась абстрагироваться от тяжелых мыслей и повернула вентиль на смесителе душевой. Прохладная вода всегда помогала вовремя прийти в чувства. Нельзя так отчаянно цепляться за мужчину, пусть даже он добр к тебе, пусть и кажется, будто у него есть какие-то чувства. Не стоит заблуждаться и затягивать собственноручно петлю на шее обоих. Босые ноги оставляли влажные следы на старой плитке, пока ты, стоя у зеркала, рассматривала свое отражение, откуда на тебя смотрело болезненно худое отражение: впалые щеки, чуть вздернутый нос и покрытые едва заметными трещинами губы. — Прав ведь, гад... Снова похудела, — на запястьях просвечивали сине-зеленые вены, от одного вида которых к горлу подкатывала тошнота. Из спальни послышалась вибрация телефона. Схватив с полки потемневшее от времени кольцо из старого набора бижутерии, ты надела его на палец и вышла из ванной. «Купи к нашей следующей встрече то белье, о котором ты рассказывала. Уверен, что тебе оно пойдет больше, чем манекену в магазине, и постарайся не влипнуть в неприятности. Приеду, поговорим. Хочу кое-что обсудить с тобой.»