Часть 24

Аня потом вспоминала это время как самое счастливое в своей жизни —их первый совместный поход в супермаркет, шашлыки на даче, вечерние прогулки, разговоры ни о чём. Простые вещи, но они обрастали плотью, дыханием, биением сердец. Каждый шаг рядом с ним был ощутимым: его ладонь на спине, лёгкое касание локтя, когда она проходила мимо. Она чувствовала, как его тело реагирует на её движение, как напрягаются плечи — даже в мелочах он был с ней, и это обостряло её собственные ощущения. Они шли по широкому проходу между полками. Толпа вокруг шумела, тележки стучали. Но они словно шли в другом пространстве: её рука на его локте казалась теплее, его дыхание — глубже, она ловила каждый вдох и выдох. — Рыбу возьмём? — Сергей толкнул тележку к прилавку со льдом, где поблёскивала чешуя у лосося. — А я не умею её готовить, — с сомнением сказала Аня, поджав губы. Он посмотрел на неё прищуром, с той лёгкой усмешкой, в которой всегда пряталась уверенность: — Зато я умею. — О, да, ты готовишь, как бог, — засмеялась она и недоверчиво спросила, — Нет, правда? Ты умеешь готовить рыбу? — Всё, что связано с рыбой: чистить, разделывать, жарить, запекать, ловить. Через неделю поедем на дачу — продемонстрирую. — Тогда берём. Рыбу я люблю. Подожди… у тебя и дача есть? Сергей кивнул продавцу — тот начал запаковывать лосося. — Есть. В дивном месте, рядом с озером. Пара часов от Москвы. — Часто бываешь? — Не очень. Времени нет. — Как обычно, да? — усмехнулась Аня, и в этой усмешке прозвучала нежная жалость. — Но ничего, мы это исправим. По ночам ты уже не работаешь. — Это да, — согласился он, и добавил чуть тише, с тем оттенком, от которого внутри у неё всегда дрожало: — по ночам я теперь занят. — Чем же? — Аня прищурилась, играя, и её пальцы невольно коснулись его руки, когда поправляла тележку. — Сплю с самой прекрасной девушкой на свете. — Ну да, веская причина, безусловно. Она рассмеялась, но в её смехе сквозило тепло, и он ощущал его вибрацию через каждое прикосновение. Сердце его чуть ускорилось: это была не шутка, это была физическая правда, которая переплетала их тела и мысли. Они шли дальше, и каждый шаг был почти танцем: взгляд на её плечо, её дыхание у его шеи, лёгкие касания рук при перебросе продуктов в тележку. Простые покупки становились телесной перепиской, словами без слов. — Так, Ань. Мы до вечера тут ходить будем такими темпами. Давай соберись. Что дальше? Креветки? — Могу только сварить, без изысков. — Идеально. Обожаю варёные. — Он взял упаковку и закинул в тележку. — Что ещё? — Курица, говядина… — Аня замялась. У неё не было большого опыта «закупок на семью». Раньше хватало упаковки йогурта, пары творожков и замороженных котлет. — Ещё творог, — добавила после паузы. — Я делаю изумительные сырники. — Ловлю на слове. — Он положил в тележку пачку творога и молоко. — Обязательно молоко — ты с ним чай пьёшь. Всё, пойдём за фруктами. Она удивлённо приподняла брови — он запоминал такие мелочи. Даже чай. — У нас ещё остались яблоки и апельсины дома, — напомнила она. — Значит, их брать не будем. Возьмём клубнику. Клубнику любишь? — Люблю. Со сливками. — Она бросила на него многозначительный взгляд, в котором на миг исчез магазин с его шумом и людьми. — Я знаю ещё один отличный способ есть клубнику со сливками. — Аня… — резко, почти сдавленно выдохнул Сергей, и звук его голоса прошёл сквозь кожу. — Мы до дома не доедем… — Молчу-молчу, — она приложила палец к губам, не отводя взгляда. — Прекрати. Я же не железный. — Это точно, — Аня улыбнулась. — Пойдём за клубникой. Они шли вдоль полок. Бытовая рутина превращалась в игру. В их игру. У кондитерского отдела Сергей замедлил шаг, остановился перед полкой с зефиром. — Ванильный — обязательно. Я люблю поцелуи с запахом ванили. Аня кивнула, потянулась к полке. — Берём. Без вопросов. Она положила в тележку коробку зефира - тихим символ маленькой нежности, их личный пароль. Их машина плавно скользила по вечерним улицам, рассекая мягкий свет фонарей, что струился сквозь лобовое стекло. Город, словно убаюканный сумерками, шептал им свою старую песню, пока Сергей уверенно вел автомобиль, его руки крепко обхватывали руль, а взгляд был сосредоточен на мелькающем впереди асфальте. Внезапно, нарушив уютную тишину салона, он спросил, не поворачивая головы и не отрывая взгляда от дороги: - Ань, а какую ты хочешь свадьбу? Аня замерла. От неожиданности, воздух застрял в горле, и она подавилась собственным дыханием, закашлявшись так сильно, что слезы навернулись на глазах. И просто молчала, пытаясь прийти в себя. — Ань? — протянул Сергей. В голосе прозвучало легкое недоумение, и он почувствовал, как пауза между ними сжала грудь. Повернул голову, коротко глянув на её лицо, — чего молчишь? - Сереж, - Аня медленно повернула голову, ее взгляд задержался на его профиле, таком знакомом и родном, – Ты только не обижайся, но я вообще не хочу свадьбу. С этими словами ее взгляд скользнул вниз, уперевшись в собственные колени, словно ища там спасения от его реакции. Сергей, казалось, оцепенел. Его пальцы, до этого расслабленно лежавшие на руле, впились в него с такой силой, что костяшки побелели. Неожиданность ее ответа застала его врасплох, и он почувствовал, как напряжение медленно ползет по его телу, сжимая сердце. - В каком смысле? – голос Сергея прозвучал глухо, почти сдавленно. Он старался говорить спокойно, но тревога уже пробивалось сквозь тон. Аня почувствовала его напряжение. Повернулась к нему и… рассмеялась. Весело, искренне. Погладила его по плечу, мягко, почти извиняясь. - Что ты там уже надумал себе? – воскликнула она, – я сказала, что не хочу свадьбу, а не замуж за тебя! С ума сошел, такое предполагать! Сергей шумно выдохнул, напряжение покинуло его плечи так же внезапно, как и появилось. — Ты меня до гроба доведёшь… или нас до аварии, — проворчал он, выдохнув с облегчением, но с досадой на самого себя. - Вот глупый! – нежно сказала Аня и, пользуясь тем, что машина стояла перед светофором, поцеловала его. – Я очень хочу быть твоей женой, взять твою фамилию – Анна Сергеевна Костенко – классно звучит ведь? Но свадьбу не хочу. — Звучит, — усмехнулся он, , чувствуя, как тепло её губ и дыхания скользит по щеке. Теперь, когда тревога оказалась ложной, он расслабился. — Тогда почему не хочешь? - Потому что это придет куча народа, из которого я буду знать максимум восемь человек, и это включая тебя, заметь. А все остальные будут те, которые положены по статусу на твоей свадьбе. И я в дурацком платье, похожем на торт со взбитыми сливками. На тебе, конечно, костюмы сидят шикарно, но вот это все не мое. Это ужасно, по-моему. Он молчал, ведя машину. Но уголки губ заметно дрогнули, а внутри поднималась тихая улыбка. Его сердце замерло на мгновение, ощущая её честность, лёгкую горечь и одновременно доверие. — Знаешь… — медленно и задумчиво заговорил он, — это всё и не моё тоже. Просто… я думал, ты этого хочешь. А если не хочешь — тем лучше. Я только рад. — Тогда давай просто распишемся. Спокойно, без шума. А потом — соберём друзей, отметим на даче, у озера. Только свои. — Её голос стал мягким, тёплым, как одеяло. - Мне нравится, - И, правда, в этот момент ему нравилось всё. Потому что она — его. Потому что они одинаково чувствуют. - Мы с тобой о свадьбе говорим, а сами еще заявление не подали даже, - засмеялась Аня. - Завтра приеду в обед, и поедем а ЗАГС, - Он сказал это спокойно, уверенно. Решение для него уже было принято. - Тебе не кажется, что у нас все как то стремительно? – улыбнулась Аня. - Не кажется. Я тебя два месяца ждал… - Он задумался, погрузившись в свои мысли, а потом добавил почти шепотом: — А может и всю жизнь. - Два месяца? – переспросила Аня, в ее голосе звучало легкое недоверие, смешанное с удивлением. - Да, я влюбился в тебя, когда только увидел тогда в посольстве. И потом, когда мы разговаривали на крыше, ты стояла рядом с Вершининым, он держал тебя за руку, и я уже тогда ревновал. Аня задумчиво кивнула, вспоминая тот день, и её рука невольно коснулась его локтя, как будто проверяя — действительно ли он был рядом. - А я помню, как ты зашел в конференц-зал в сопровождении двух военных, такой серьезный, такой собранный, такой надежный. И я именно тогда поняла, что хочу быть с тобой, с первого взгляда, - её голос стал чуть тише, – Так ведь не бывает? Она посмотрела на него. - Видимо бывает. – Он повернул голову, посмотрел на неё. Долго. Смотрел не глазами — сердцем, ощущая её дыхание, тепло её ладони, положенной ему на колено.